Укажите имя архитектора который построил дом на тверской 14 – Дом на Тверской, 14 – история русской культуры, пример силы воли, помощь попавшим в беду (часть1-3)

Дом № 14 по Тверской улице (Москва)

 памятник архитектуры (федеральный)

Дом № 14 по Тверской улице в Москве (известный как дом Е. И. Козицкой или дом Г. Г. Елисеева) — памятник истории и культуры Москвы XVIII века; в нём расположен знаменитый Елисеевский магазин, а также Мемориальный музей Н. А. Островского.

История

Дом № 14 по Тверской улице был построен на углу Тверской улицы и переулка, носившего тогда название Сергиевского, в конце 80-х годов XVIII века по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Говорили, что «дворец на Тверской» строил статс-секретарь Екатерины II Григорий Васильевич Козицкий для своей жены Екатерины Ивановны Козицкой (в девичестве Мясниковой), но это не так: почти за 15 лет до начала строительства Григорий Козицкий, попав в государственную опалу, покончил с собой, нанеся себе 32 ножевые раны. Так что к моменту начала строительства Екатерина Козицкая давно уже была вдовой и самостоятельно занималась домом. Вскоре Сергиевский переулок был переименован в честь новой хозяйки дома в Козицкий.

Новый дом Козицкой воплощал в себе всё совершенство и гармонию архитектуры классицизма. Это лёгкое шестиколонное здание было великолепно и внутри, и снаружи. Интерьеры были так роскошны, что это обстоятельство послужило причиной отказа московских университетских властей от найма его для размещения студентов и профессоров после пожара 1812 года, когда собственный дом университета на Моховой почти полностью выгорел. Ректор Московского университета Иван Андреевич Гейм писал о доме Козицкой: «Только нижний его этаж по простой своей отделке был бы способен для помещения в нём университетских студентов и кандидатов, а второй этаж отделан так богато и убран так великолепно, что никаким чиновникам, а того менее студентам, в оном жить никак не можно, чтоб не испортить штучных полов и штофных обоев, огромных дорогих трюмо и прочее…»

Впоследствии, в качестве приданного дочери Козицких Анны, дом переходит, русскому дипломату Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому, имевшему от первого брака двух дочерей Зинаиду и Марию.

Зинаида Александровна Белосельская-Белозерская в совершенстве владела французским, итальянским, английским языками, знала греческий, латынь. У неё был литературный талант, она была великолепнейшей певицей. Её редким по красоте голосом восхищался итальянский композитор Россини. Красавица, обладавшая блестящим умом, тонкая ценительница и покровительница искусств, она сочиняла музыку, ставила оперы, где выступала в главных ролях, писала стихи и прозу, увлекалась живописью. В 1811 году Зинаида Александровна вступила в брак с Никитой Григорьевичем Волконским, родным братом будущего декабриста Сергея Григорьевича Волконского.

В 1824 году княгиня Зинаида Александровна Волконская переезжает в Москву и поселяется в доме № 14 по улице Тверской. Она превратила дом в настоящий храм искусств, поместив в нём коллекцию отца, где были оригиналы и копии знаменитейших произведений живописи, а стены комнат были украшены фресками в стиле различных эпох. Княгиня Волконская устраивала у себя в доме литературно-музыкальные вечера. Её салоны пользовались большой известностью. В доме выступали великосветские любители — известный виолончелист граф Михаил Юрьевич Виельгорский, певица Екатерина Петровна Лунина-Риччи, а также другие талантливые музыканты и певцы итальянской оперы. В доме бывали Александр Сергеевич Пушкин и Василий Жуковский, Пётр Вяземский, Фёдор Тютчев, Денис Давыдов и Александр Одоевский, Иван Тургенев, Александр Алябьев и многие другие.

В 1825 году в этом доме проездом в Сибирь останавливалась невестка Зинаиды Волконской — Мария Николаевна Волконская (в девичестве Раевская), жена сосланного декабриста Сергея Григорьевича Волконского. Чтобы хоть как-то скрасить Марии последние часы перед страшным путешествием, Зинаида Александровна собирает у себя в доме «Прощальный вечер», куда приглашает лучших исполнителей итальянской музыки, которые в то время были в Москве. На том вечере также присутствует и Пушкин.

В 1829 году Волконские уезжают в Италию, но дом остаётся во владении Белосельских-Белозерских. Последующее упоминание о доме относится уже к концу 60х годов, когда в нём размещался пансион Э. Х. Репмана, в котором учились дети богатых родителей.

В начале 1870 года дом приобретает подрядчик Самуил Миронович Малкиель, занимающийся поставками обуви для российской армии. Дом переделывается по новой моде архитектором Августом Егоровичем Вебером в 1874 году: снимаются классический портик и колонны, почти полностью изменяется фасад. Со времени Малкиеля нижний этаж дома занимал магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных залов была сохранена. Остались также беломраморная лестница и подъезд, выходивший на парадный двор. Домом по очереди владели купцы Носовы, Ланины, Морозовы.

Елисеевский магазин

Интерьер Елисеевского магазина

В 1898 году дом приобретает петербургский купец-миллионер Григорий Григорьевич Елисеев. Дом со всех сторон заключают в деревянные леса, так чтобы никто не мог проникнуть на его территорию, и начинается новая глобальная перестройка. Ходят разные слухи, некоторые даже говорили, что это будет «Храм Бахуса».

В 1901 году таинственная завеса спала: Елисеев открыл роскошный богатейший магазин с названием «Магазин Елисеева и погреба русских и иностранных вин». Всего в «Елисеевском» открылось пять отделов: колониально-гастрономических товаров, хрусталя Баккара, бакалейный, кондитерский и самый большой фруктовый. Кроме того, были ещё винный погреб и производственные цеха. Москвичам пришлось по вкусу оливковое масло, которое Елисеев закупал в Провансе. Приучил он их и к французским трюфелям, и к устрицам. С заморскими товарами успешно соперничали русские окорока,балыки из белой и осетровой рыбы, икра. В кондитерском отделе особой популярностью пользовались «дамские пирожные» из собственной пекарни. Сортов кофе и чая было так много, что покупатели терялись, а уж в винах без приказчиков вообще было не разобраться.

Для переделки дома Елисеевым был приглашён петербургский инженер Гавриил Васильевич Барановский, позднее построивший для Елисеева несколько домов в Петербурге. Отделкой интерьеров вместе с Барановским занимались архитекторы В. В. Воейков и М. М. Перетяткович. Проходивший когда-то под домом проезд, в который могли въезжать кареты, стал главным входом в магазин, а комнаты первого и второго этажей превратились в огромный торговый зал, сверкающий причудливой декоративной обработкой стен и яркими огнями изящных огромных люстр. Особняк на Тверской принадлежал Елисееву до 1917 года.

С приходом революции Елисеев эмигрировал из России во Францию, а магазин национализировали — он стал государственным Гастрономом №1. Все годы советской власти его продолжали называть «Елисеевским» неофициально. Магазин был своего рода визитной карточкой Москвы. Туда наведывались не только за дефицитными продуктами, но и просто посмотреть на роскошную причуду купца-миллионера — магазин-храм. С «Елисеевским» гастрономом связано и одно из самых громких дел о хищениях в советской торговле. За хищения из «Елисеевского» к расстрелу был тогда приговорен его директор Юрий Соколов.

В 2003 году, к 190-летию Дома Елисеевых, нынешние владельцы гастронома провели реставрацию старинного помещения.

Мемориальный музей Н. А. Островского

С 1918 года часть дома использовалась под квартиры. В 1935-36 годах в одной из них провёл последний год своей короткой жизни Николай Алексеевич Островский: он прожил 32 года, из которых 9 лет был прикован к постели. В 1940 году в квартире создаётся мемориальный музей Н. А. Островского.

В 1992 году музей был переименован в Государственный музей — Гуманитарный центр «Преодоление» имени Н. А. Островского. Музей стал центром популяризации творчества людей с ограниченными возможностями здоровья. Музей работает в тесном контакте с Всероссийским обществом инвалидов, Всероссийским обществом глухих, Российским обществом слепых; Детским орденом милосердия, Международным фондом милосердия и здоровья, Благотворительным центром реабилитации инвалидов, Региональным благотворительным общественным учреждением «Посох-Мед», Сергиево-Посадским детским домом; Общественным объединением инвалидов «Иван да Марья» (прикладное искусство) и «Отчизна молодая» (художники).

Источники

См. также

dic.academic.ru

Тверская ул., 14 - Москва

Дом был построен на углу Тверской улицы и переулка, носившего тогда название Сергиевского, в конце 1780-х гг. по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Говорили, что дворец на Тверской строил статс-секретарь Екатерины II Григорий Васильевич Козицкий для своей жены Екатерины Ивановны Козицкой (в девичестве Мясниковой), но это не так: почти за 15 лет до начала строительства он покончил с собой. К моменту начала строительства Екатерина Козицкая давно была вдовой и самостоятельно занималась домом. Вскоре Сергиевский переулок был переименован в честь новой хозяйки дома в Козицкий. Новый дом воплощал в себе всё совершенство и гармонию архитектуры классицизма. Это лёгкое шестиколонное здание было великолепно и внутри, и снаружи. Интерьеры были так роскошны, что это обстоятельство послужило причиной отказа московских университетских властей от найма его для размещения студентов и профессоров после пожара 1812 г., когда собственный дом университета на Моховой почти полностью выгорел.

Впоследствии в качестве приданого дочери Козицких Анны дом переходит русскому дипломату Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому, имевшему от первого брака двух дочерей Зинаиду и Марию. В 1824 г. княгиня Зинаида Александровна Волконская переезжает в Москву и поселяется в доме. Она превратила дом в настоящий храм искусств, поместив в нём коллекцию отца, где были оригиналы и копии знаменитейших произведений живописи, а стены комнат были украшены фресками в стиле различных эпох. Княгиня Волконская устраивала у себя в доме литературно-музыкальные вечера. Её салоны пользовались большой известностью. В доме выступали великосветские любители: известный виолончелист граф Михаил Юрьевич Виельгорский, певица Екатерина Петровна Лунина-Риччи, а также другие талантливые музыканты и певцы итальянской оперы. В доме бывали Александр Сергеевич Пушкин и Василий Жуковский, Пётр Вяземский, Фёдор Тютчев, Денис Давыдов и Александр Одоевский, Иван Тургенев, Александр Алябьев и многие другие.

В 1825 г. в этом доме проездом в Сибирь останавливалась невестка Зинаиды Волконской Мария Николаевна Волконская (в девичестве Раевская), жена сосланного декабриста Сергея Григорьевича Волконского. Чтобы хоть как-то скрасить Марии последние часы перед страшным путешествием, Зинаида Александровна собрала у себя в доме прощальный вечер, куда пригласила лучших исполнителей итальянской музыки, которые в то время были в Москве. На этом вечере также присутствовал Пушкин.

В 1829 г. Волконские уезжают в Италию, но дом остаётся во владении Белосельских-Белозерских. Последующее упоминание о доме относится уже к концу 1860-х гг., когда в нём размещался пансион Э. Х. Репмана, в котором учились дети богатых родителей.

В начале 1870 г. дом приобретает подрядчик Малкиель, занимающийся поставками обуви для российской армии. Дом переделывается по новой моде архитектором Августом Егоровичем Вебером в 1874 г.: снимаются классический портик и колонны, почти полностью изменяется фасад. Но Малкиель быстро прогорел, и дома его, в том числе и этот, перешли к кредиторам.

Со времени Малкиеля нижний этаж дома занимал магазин портного корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных залов была сохранена. Остались также беломраморная лестница и подъезд, выходивший на парадный двор. Домом по очереди владели купцы Носовы, Ланины, Морозовы.

В 1898 году дом приобрёл и приступил к его перестройке знаменитый петербургский купец Г. Г. Елисеев. Москвичи-старожилы, всё ещё побаивавшиеся дома с привидениями, были сражены новыми чудесами, о которых впоследствии поведал В. А. Гиляровский. На несколько лет особняк был плотно обшит тёсом, и оставалось только гадать, что происходит внутри гигантского ящика. Отдельные смельчаки, преодолев заслоны, рассказывали:
«- Индийская пагода воздвигается.
- Мавританский замок.
- Языческий храм Бахуса.
Последнее оказалось ближе всего к истине».

Автор проекта магазина архитектор Г. В. Барановский изменил облик дома: кариатиды, появившиеся в 1875 году, сменились атлантами, утвердившимися справа и слева от центрального входа, сделанного на месте арочного проезда во двор. Уменьшилось количество дверей, их осталось три: центральная и две боковые. Совместили два оконных проёма в один. получили большие витражные окна. Боковые балконы стали полукруглыми, по обеим их сторонам возникли кариатиды. В целом фасад перестройки Барановского не слишком отличался от фасада перестройки Вебера, полностью уничтожившей казаковский замысел, но теперь и от интерьеров дома Козицкой-Белосельских не осталось и следа.

С декабря 1935 г. до конца жизни Николай Островский жил в этом доме, где работал над романом «Рождённые бурей» (имеется мемориальная доска). В 1940 г. здесь открыт музей Н. А. Островского, сохранена обстановка личной комнаты писателя.

wikimapia.org

Тверская улица Москва — старые фото и история названия

Тверская улица ведет на северо-запад от Кремля. Она начинается от Манежной площади и заканчивается у Триумфальной. С 1932 по 1990 год Тверская называлась улицей Горького и была значительно длиннее. В состав улицы Горького входила Первая Тверская-Ямская улица, она идет от Триумфальной площади до площади Тверской Заставы. Имя Максима Горького было дано Тверской в связи с 40-летием творческой деятельности писателя еще при его жизни.

На Тверской улице находятся две площади. Это Тверская площадь напротив дома генерал-губернатора (позже Моссовет, правительство Москвы). Она создана в 1792 году и служила для ежедневного развода караула. Пушкинская площадь находится на пересечении с Бульварным кольцом, устроенным на месте стен Белого города. До 1937 года она называлась Страстной площадью.

Тверская улица образовалась из большой дороги в Тверь, столицу соседнего княжества и соперницу Москвы. С XV века Тверская дорога соединилась с дорогой на Новгород и значение ее выросло. В 1504 году улица была застроена от начала только до современной Пушкинской площади. За ней дорога в Тверь шла через поля и рощи. Уже в XVII столетии Тверская воспринималась как главная улица города. По Тверской торжественно въезжали в Москву и иностранные послы, и цари. После основания Петербурга Тверская стала дорогой в новую столицу. Начиная с царствования Петра Великого, на площадях вдоль Тверской принято было устраивать триумфальные арки по случаю праздников, военных побед или коронаций. Торжественные шествия по Тверской и другим улицам к Кремлю играли большую роль в жизни города. Так, одна из процессий при Петре I везла на катках настоящий военный корабль. Триумфальные арки на Тверской улице были временными, деревянными, и должны были разбираться после празднества. Память о триумфах прошлого сохраняется в названии Триумфальной площади.

Ширина главной улицы Москвы в XVII веке была всего лишь от 8,5 до 15 метров. В XVIII столетии была установлена минимальная ширина для больших улиц города - около 20 метров. Такой Тверская оставалась до реконструкции в 1930-е годы. За счет сноса домов на красных линиях ширину Тверской довели до 40 метров. В процессе реконструкции было передвинуто на новые места четыре больших здания. Это Саввинское подворье архитектора И. С. Кузнецова (1907г., Тверская, 6 стр. 6, во дворе), Моссовет (Тверская, 13), Глазная больница (Мамоновский пер., 7)и дом 21 в Брюсовом переулке. Пятый и пока последний передвинутый дом - Тверская, 18, дом И. Д. Сытина, встал на новое место в 1979 году.

Вдоль Тверской предпочитали строить себе дома знатные и богатые москвичи. Улица состояла из больших усадеб со службами, среди которых были видны приходские и домовые храмы, а также монастыри. Моисеевский монастырь находился в начале Тверской улицы, на современной Манежной площади, упразднен по указу 1764 года и вскоре снесен. Воскресенский монастырь существовал с XV столетия до середины XVII века, когда был преобразован в подворье Саввино-Сторожевского монастыря (ул. Тверская, д. 6). Страстной монастырь стоял на Пушкинской площади, упразднен в 1919 году, но монахини жили в нем до 1928 года. Разрушен в конце 1930-х годов. Кроме монастырей стоит отметить две разрушенные приходские церкви. Церковь Дмитрия Солунского – на углу Тверской и Тверского бульвара и церковь Благовещения на месте дома 25/12, на углу Благовещенского переулка.

По Тверской в 1820 году прошел в Петербург первый междугородный дилижанс, работавший до 1851 года. В 1872 году по случаю открытия Политехнической выставки по улице пустили конную железную дорогу – конку, замененную в начале ХХ века трамваем. В 1933 году вдоль Тверской стал ходить первый троллейбус.

Сегодня Тверская улица по-прежнему остается главной улицей Москвы. На ней сосредоточены дорогие гостиницы («Националь», «Ритц Карлтон», «Мариотт Гранд»), известные магазины (Елисеевский, книжный «Москва»), кафе, рестораны, музеи и театры. Вид улицы определяют дома в стиле советской классики середины ХХ века.

  • 1

    Перейдите через подземный переход на нечетную сторону улицы, подойдите к дому 5/6.

  • 2

    Перейдите Никитский переулок и подойдите к дому 7.

  • 3

    Перейдите Газетный переулок и подойдите к дому 9.

  • 4

    Пройдите внутрь квартала к владению 9а строениям 5, 6, 7.

  • 5

    Вернитесь на Тверскую, перейдите Брюсов переулок, подойдите к дому 11.

  • 6

    Пройдите к дому 13.

  • 7

    Перейдите Тверскую через подземный переход и подойдите к дому 8.

  • 8

    Пройдите к Тверской площади к памятнику Юрию Долгорукому.

  • 9

    Тверская площадь

    Подойдите к дому на углу Тверской и Столешникова переулка.

  • 10

    Пройдите по Тверской к дому 6.

  • 11

    Зайдите внутрь квартала к дому 6 стр. 6.

  • 12

    Вернитесь на Тверскую и пройдите снова через Тверскую площадь, затем через Глинищевский переулок к дому 10.

  • 13

    Подойдите к строению 1 дома 12.

  • 14

    Пройдите к строению 2 дома 12.

  • 15

    Перейдите Козицкий переулок, подойдите к дому 14.

  • 16

    Подойдите к дому 16 на углу Тверской и Пушкинской площади.

  • 17

    Перейдите через подземный переход на нечетную сторону улицы, подойдите к дому 17.

  • 18

    Перейдите Малый Гнездниковский переулок, пройдите к дому 15.

  • 19

    Пройдите в сквер у пересечения Тверского бульвара с Тверской улицей.

  • 20

    Посмотрите на памятник Пушкину на Пушкинской площади.

  • 21

    Пересеките Мамоновский переулок, пройдите к дому 25/9 стр. 2.

  • 22

    Наша насыщенная прогулка завершена.

um.mos.ru

Дом № 14 по Тверской улице (Москва) — WiKi

  Конец 1930-х годов. Тверская улица, вид в сторону Пушкинской, площади, справа — дом № 14   Интерьер «Елисеевского», 2008 год.

Дом № 14 по Тверской улице был построен на углу Тверской улицы и переулка, носившего тогда название Сергиевского, в конце 80-х годов XVIII века по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Говорили, что «дворец на Тверской» строил статс-секретарь Екатерины II Григорий Васильевич Козицкий для своей жены Екатерины Ивановны Козицкой (в девичестве Мясниковой), но это не так: почти за 15 лет до начала строительства Григорий Козицкий, попав в государственную опалу, покончил с собой, нанеся себе 32 ножевые раны. Так что к моменту начала строительства Екатерина Козицкая давно уже была вдовой и самостоятельно занималась домом. Вскоре Сергиевский переулок был переименован в честь новой хозяйки дома в Козицкий.

Новый дом Козицкой воплощал в себе всё совершенство и гармонию архитектуры классицизма. Это лёгкое шестиколонное здание было великолепно и внутри, и снаружи. Интерьеры были так роскошны, что это обстоятельство послужило причиной отказа московских университетских властей от найма его для размещения студентов и профессоров после пожара 1812 года, когда собственный дом университета на Моховой почти полностью выгорел. Ректор Московского университета Иван Андреевич Гейм писал о доме Козицкой: «Только нижний его этаж по простой своей отделке был бы способен для помещения в нём университетских студентов и кандидатов, а второй этаж отделан так богато и убран так великолепно, что никаким чиновникам, а того менее студентам, в оном жить никак не можно, чтоб не испортить штучных полов и штофных обоев, огромных дорогих трюмо и прочее…»

Впоследствии, в качестве приданого дочери Козицких Анны, дом переходит русскому дипломату Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому, имевшему от первого брака двух дочерей Зинаиду и Марию.

Зинаида Александровна Белосельская-Белозерская в совершенстве владела французским, итальянским, английским языками, знала греческий, латынь. У неё был литературный талант, она была великолепнейшей певицей. Её редким по красоте голосом восхищался итальянский композитор Россини. Красавица, обладавшая блестящим умом, тонкая ценительница и покровительница искусств, она сочиняла музыку, ставила оперы, где выступала в главных ролях, писала стихи и прозу, увлекалась живописью. В 1811 году Зинаида Александровна вступила в брак с Никитой Григорьевичем Волконским, родным братом будущего декабриста Сергея Григорьевича Волконского.

В 1824 году княгиня Зинаида Александровна Волконская переезжает в Москву и поселяется в доме № 14 по улице Тверской. Она превратила дом в настоящий храм искусств, поместив в нём коллекцию отца, где были оригиналы и копии знаменитейших произведений живописи, а стены комнат были украшены фресками в стиле различных эпох. Княгиня Волконская устраивала у себя в доме литературно-музыкальные вечера. Её салоны пользовались большой известностью. В доме выступали великосветские любители — известный виолончелист граф Михаил Юрьевич Виельгорский, певица Екатерина Петровна Лунина-Риччи, а также другие талантливые музыканты и певцы итальянской оперы. В доме бывали Александр Сергеевич Пушкин и Василий Жуковский, Пётр Вяземский, Фёдор Тютчев, Денис Давыдов и Александр Одоевский, Иван Тургенев, Александр Алябьев и многие другие.

В 1825 году в этом доме проездом в Сибирь останавливалась невестка Зинаиды Волконской — Мария Николаевна Волконская (в девичестве Раевская), жена сосланного декабриста Сергея Григорьевича Волконского. Чтобы хоть как-то скрасить Марии последние часы перед страшным путешествием, Зинаида Александровна собирает у себя в доме «Прощальный вечер», куда приглашает лучших исполнителей итальянской музыки, которые в то время были в Москве. На том вечере также присутствует и Пушкин.

В 1829 году Волконские уезжают в Италию, но дом остаётся во владении Белосельских-Белозерских. Последующее упоминание о доме относится уже к концу 60х годов, когда в нём размещался пансион Э. Х. Репмана, в котором учились дети богатых родителей.

В начале 1870 года дом приобретает подрядчик Самуил Миронович Малкиель (1836—?), занимающийся поставками обуви для российской армии. Дом переделывается по новой моде архитектором Августом Егоровичем Вебером в 1874 году: снимаются классический портик и колонны, почти полностью изменяется фасад. Со времени Малкиеля нижний этаж дома занимал магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных залов была сохранена. Остались также беломраморная лестница и подъезд, выходивший на парадный двор. Домом по очереди владели купцы Носовы, Ланины, Морозовы.

«Елисеевский»

  Фруктовый отдел «Елисеевского» (1913)   Кабинет управляющего «Елисеевского» (1913)

В 1898 году дом приобретает петербургский купец-миллионер Григорий Григорьевич Елисеев. Дом со всех сторон заключают в деревянные леса, так чтобы никто не мог проникнуть на его территорию, и начинается новая глобальная перестройка. Для переделки дома Елисеевым был приглашён петербургский инженер Гавриил Васильевич Барановский, позднее построивший для Елисеева несколько домов в Петербурге. Отделкой интерьеров вместе с Барановским занимались архитекторы Воейков и Перетяткович. Проходивший когда-то под домом проезд, в который могли въезжать кареты, стал главным входом в магазин, а комнаты первого и второго этажей превратились в огромный торговый зал, сверкающий причудливой декоративной обработкой стен и яркими огнями изящных огромных люстр. Особняк на Тверской принадлежал Елисееву до 1917 года.

В годы Советской власти магазин переименован в Гастроном № 1, но продолжал неофициально называться «Елисеевским». Был одним из образцовых и передовых советских предприятий торговли. В начале 1980-х годов с гастрономом связано громкое уголовное дело, в результате которого за хищения осуждены многие работники гастронома, а директор Соколов расстрелян по приговору суда.

В 1991 году гастроном приватизирован, в начале 2000-х годов сменил собственника, часть площадей сдана в аренду (их заняли ресторан «Этаж» и ночной клуб YE). В 2003 году проведена реконструкция, восстановившая некоторые интерьеры магазина Елисеевых и переформатировавшая прилавочный магазин в универсам. С 2005 года оператором гастронома стала розничноторговая сеть «Алые паруса». С 2015 года Правительством Москвы готовится продажа площадей с обременением в виде договоров аренды под магазин-гастроном.

Мемориальный музей Николая Островского

С 1918 года часть дома использовалась под квартиры. В 1935—1936 годах в одной из них провёл последний год своей жизни Николай Алексеевич Островский: он прожил 32 года, из которых 9 лет был прикован к постели. В 1940 году в квартире создан мемориальный музей Островского.

В 1992 году музей был переименован в Государственный музей — гуманитарный центр «Преодоление» имени Николая Островского, экспозиция расширена творчеством людей с ограниченными возможностями здоровья. В 2016 году переименован в музей «Интеграция».

ru-wiki.org

Дом №14 по Тверской улице (Москва)

 памятник архитектуры (федеральный)

Дом № 14 по Тверской улице в Москве (известный как дом Е. И. Козицкой или дом Г. Г. Елисеева) — памятник истории и культуры Москвы ХVIII века; в нём расположен знаменитый Елисеевский магазин, а также Мемориальный музей Н. А. Островского.

История

Дом № 14 по Тверской улице был построен на углу Тверской улицы и переулка, носившего тогда название Сергиевского, в конце 80-х годов XVIII века по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Говорили, что «дворец на Тверской» строил статс-секретарь Екатерины II Григорий Васильевич Козицкий для своей жены Екатерины Ивановны Козицкой (в девичестве Мясниковой), но это не так: почти за 15 лет до начала строительства Григорий Козицкий, попав в государственную опалу, покончил с собой, нанеся себе 32 ножевые раны. Так что к моменту начала строительства Екатерина Козицкая давно уже была вдовой и самостоятельно занималась домом. Вскоре Сергиевский переулок был переименован в честь новой хозяйки дома в Козицкий.

Новый дом Козицкой воплощал в себе всё совершенство и гармонию архитектуры классицизма. Это лёгкое шестиколонное здание было великолепно и внутри, и снаружи. Интерьеры были так роскошны, что это обстоятельство послужило причиной отказа московских университетских властей от найма его для размещения студентов и профессоров после пожара 1812 года, когда собственный дом университета на Моховой почти полностю выгорел. Ректор Московского университета Иван Андреевич Гейм писал о доме Козицкой: «Только нижний его этаж по простой своей отделке был бы способен для помещения в нём университетских студентов и кандидатов, а второй этаж отделан так богато и убран так великолепно, что никаким чиновникам, а того менее студентам, в оном жить никак не можно, чтоб не испортить штучных полов и штофных обоев, огромных дорогих трюмо и прочее…»

Впоследствии, в качестве приданного дочери Козицких Анны, дом переходит, русскому дипломату Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому, имевшему от первого брака двух дочерей Зинаиду и Марию.

Зинаида Александровна Белосельская-Белозерская в совершенстве владела французским, итальянским, английским языками, знала греческий, латынь. У неё был литературный талант, она была великолепнейшей певицей. Её редким по красоте голосом восхищался итальянский композитор Россини. Красавица, обладавшая блестящим умом, тонкая ценительница и покровительница искусств, она сочиняла музыку, ставила оперы, где выступала в главных ролях, писала стихи и прозу, увлекалась живописью. В 1811 году Зинаида Александровна вступила в брак с Никитой Григорьевичем Волконским, родным братом будущего декабриста Сергея Григорьевича Волконского.

В 1824 году княгиня Зинаида Александровна Волконская переезжает в Москву и поселяется в доме № 14 по улице Тверской. Она превратила дом в настоящий храм искусств, поместив в нём коллекцию отца, где были оригиналы и копии знаменитейших произведений живописи, а стены комнат были украшены фресками в стиле различных эпох. Княгиня Волконская устраивала у себя в доме литературно-музыкальные вечера. Её салоны пользовались большой известностью. В доме выступали великосветские любители — известный виолончелист граф Михаил Юрьевич Виельгорский, певица Екатерина Петровна Лунина-Риччи, а также другие талантливые музыканты и певцы итальянской оперы. В доме бывали Александр Сергеевич Пушкин и Василий Жуковский, Пётр Вяземский, Фёдор Тютчев, Денис Давыдов и Александр Одоевский, Иван Тургенев, Александр Алябьев и многие другие.

В 1825 году в этом доме проездом в Сибирь останавливалась невестка Зинаиды Волконской — Мария Николаевна Волконская (в девичестве Раевская), жена сосланного декабриста Сергея Григорьевича Волконского. Чтобы хоть как-то скрасить Марии последние часы перед страшным путешествием, Зинаида Александровна собирает у себя в доме «Прощальный вечер», куда приглашает лучших исполнителей итальянской музыки, которые в то время были в Москве. На том вечере также присутствует и Пушкин.

В 1829 году Волконские уезжают в Италию, но дом остаётся во владении Белосельских-Белозерских. Последующее упоминание о доме относится уже к концу 60х годов, когда в нём размещался пансион Э. Х. Репмана, в котором учились дети богатых родителей.

В начале 1870 года дом приобретает подрядчик Малкиель, занимающийся поставками обуви для российской армии. Дом переделывается по новой моде архитектором Августом Егоровичем Вебером в 1874 году: снимаются классический портик и колонны, почти полностью изменяется фасад. Но Малкиель быстро прогорел, и дома его, в том числе и дом № 14, перешли к кредиторам.
Со времени Малкиеля нижний этаж дома занимал магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных залов была сохранена. Остались также беломраморная лестница и подъезд, выходивший на парадный двор. Домом по очереди владели купцы Носовы, Ланины, Морозовы.

Елисеевский магазин

В 1898 году дом приобретает петербургский купец-миллионер Григорий Григорьевич Елисеев. Дом со всех сторон заключают в деревянные леса, так чтобы никто не мог проникнуть на его территорию, и начинается новая глобальная перестройка. Ходят разные слухи, некоторые даже говорили, что это будет «Храм Бахуса».

В 1901 году таинственная завеса спала: Елисеев открыл роскошный богатейший магазин с названием «Магазин Елисеева и погреба русских и иностранных вин». Всего в «Елисеевском» открылось пять отделов: колониально-гастрономических товаров, хрусталя Баккара, бакалейный, кондитерский и самый большой фруктовый. Кроме того, были ещё винный погреб и производственные цеха. Москвичам пришлось по вкусу оливковое масло, которое Елисеев закупал в Провансе. Приучил он их и к французским трюфелям, и к устрицам. С заморскими товарами успешно соперничали русские окорока,балыки из белой и осетровой рыбы, икра. В кондитерском отделе особой популярностью пользовались «дамские пирожные» из собственной пекарни. Сортов кофе и чая было так много, что покупатели терялись, а уж в винах без приказчиков вообще было не разобраться.

Для переделки дома Елисеевым был приглашён петербургский инженер Гавриил Васильевич Барановский, позднее построивший для Елисеева несколько домов в Петербурге. Проходивший когда-то под домом проезд, в который могли въезжать кареты, стал главным входом в магазин, а комнаты первого и второго этажей превратились в огромный торговый зал, сверкающий причудливой декоративной обработкой стен и яркими огнями изящных огромных люстр. Особняк на Тверской принадлежал Елисееву до 1917 года.

С приходом революции Елисеев эмигрировал из России во Францию, а магазин национализировали — он стал государственным. Все годы советской власти его продолжали называть «Елисеевским» неофициально. Магазин был своего рода визитной карточкой Москвы. Туда наведывались не только за дефицитными продуктами, но и просто посмотреть на роскошную причуду купца-миллионера — магазин-храм.

В 2003 году, к 190-летию Дома Елисеевых, нынешние владельцы гастронома провели реставрацию старинного помещения. Впрочем, в наши дни магазин преобразился не только внешне. В него как будто вернулся реформаторский дух последнего Елисеева, немало сделавшего для того, чтобы гастрономия стала частью нашей национальной культуры.

Мемориальный музей Н. А. Островского

С 1918 года часть дома использовалась под квартиры. В 1935-36 годах в одной из них провёл последний год своей короткой жизни Николай Алексеевич Островский: он прожил 32 года, из которых 9 лет был прикован к постели. В 1940 году в квартире создаётся мемориальный музей Н. А. Островского.

В 1992 году музей был переименован в Государственный музей — Гуманитарный центр «Преодоление» имени Н. А. Островского. Музей стал центром популяризации творчества людей с ограниченными возможностями здоровья. Музей работает в тесном контакте с Всероссийским обществом инвалидов, Всероссийским обществом глухих, Российским обществом слепых; Детским орденом милосердия, Международным фондом милосердия и здоровья, Благотворительным центром реабилитации инвалидов, Региональным благотворительным общественным учреждением «Посох-Мед», Сергиево-Посадским детским домом; Общественным объединением инвалидов «Иван да Марья» (прикладное искусство) и «Отчизна молодая» (художники).

Источники

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Дом № 14 по Тверской улице (Москва) — Википедия РУ

  Конец 1930-х годов. Тверская улица, вид в сторону Пушкинской, площади, справа — дом № 14   Интерьер «Елисеевского», 2008 год.

Дом № 14 по Тверской улице был построен на углу Тверской улицы и переулка, носившего тогда название Сергиевского, в конце 80-х годов XVIII века по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Говорили, что «дворец на Тверской» строил статс-секретарь Екатерины II Григорий Васильевич Козицкий для своей жены Екатерины Ивановны Козицкой (в девичестве Мясниковой), но это не так: почти за 15 лет до начала строительства Григорий Козицкий, попав в государственную опалу, покончил с собой, нанеся себе 32 ножевые раны. Так что к моменту начала строительства Екатерина Козицкая давно уже была вдовой и самостоятельно занималась домом. Вскоре Сергиевский переулок был переименован в честь новой хозяйки дома в Козицкий.

Новый дом Козицкой воплощал в себе всё совершенство и гармонию архитектуры классицизма. Это лёгкое шестиколонное здание было великолепно и внутри, и снаружи. Интерьеры были так роскошны, что это обстоятельство послужило причиной отказа московских университетских властей от найма его для размещения студентов и профессоров после пожара 1812 года, когда собственный дом университета на Моховой почти полностью выгорел. Ректор Московского университета Иван Андреевич Гейм писал о доме Козицкой: «Только нижний его этаж по простой своей отделке был бы способен для помещения в нём университетских студентов и кандидатов, а второй этаж отделан так богато и убран так великолепно, что никаким чиновникам, а того менее студентам, в оном жить никак не можно, чтоб не испортить штучных полов и штофных обоев, огромных дорогих трюмо и прочее…»

Впоследствии, в качестве приданого дочери Козицких Анны, дом переходит русскому дипломату Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому, имевшему от первого брака двух дочерей Зинаиду и Марию.

Зинаида Александровна Белосельская-Белозерская в совершенстве владела французским, итальянским, английским языками, знала греческий, латынь. У неё был литературный талант, она была великолепнейшей певицей. Её редким по красоте голосом восхищался итальянский композитор Россини. Красавица, обладавшая блестящим умом, тонкая ценительница и покровительница искусств, она сочиняла музыку, ставила оперы, где выступала в главных ролях, писала стихи и прозу, увлекалась живописью. В 1811 году Зинаида Александровна вступила в брак с Никитой Григорьевичем Волконским, родным братом будущего декабриста Сергея Григорьевича Волконского.

В 1824 году княгиня Зинаида Александровна Волконская переезжает в Москву и поселяется в доме № 14 по улице Тверской. Она превратила дом в настоящий храм искусств, поместив в нём коллекцию отца, где были оригиналы и копии знаменитейших произведений живописи, а стены комнат были украшены фресками в стиле различных эпох. Княгиня Волконская устраивала у себя в доме литературно-музыкальные вечера. Её салоны пользовались большой известностью. В доме выступали великосветские любители — известный виолончелист граф Михаил Юрьевич Виельгорский, певица Екатерина Петровна Лунина-Риччи, а также другие талантливые музыканты и певцы итальянской оперы. В доме бывали Александр Сергеевич Пушкин и Василий Жуковский, Пётр Вяземский, Фёдор Тютчев, Денис Давыдов и Александр Одоевский, Иван Тургенев, Александр Алябьев и многие другие.

В 1825 году в этом доме проездом в Сибирь останавливалась невестка Зинаиды Волконской — Мария Николаевна Волконская (в девичестве Раевская), жена сосланного декабриста Сергея Григорьевича Волконского. Чтобы хоть как-то скрасить Марии последние часы перед страшным путешествием, Зинаида Александровна собирает у себя в доме «Прощальный вечер», куда приглашает лучших исполнителей итальянской музыки, которые в то время были в Москве. На том вечере также присутствует и Пушкин.

В 1829 году Волконские уезжают в Италию, но дом остаётся во владении Белосельских-Белозерских. Последующее упоминание о доме относится уже к концу 60х годов, когда в нём размещался пансион Э. Х. Репмана, в котором учились дети богатых родителей.

В начале 1870 года дом приобретает подрядчик Самуил Миронович Малкиель (1836—?), занимающийся поставками обуви для российской армии. Дом переделывается по новой моде архитектором Августом Егоровичем Вебером в 1874 году: снимаются классический портик и колонны, почти полностью изменяется фасад. Со времени Малкиеля нижний этаж дома занимал магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных залов была сохранена. Остались также беломраморная лестница и подъезд, выходивший на парадный двор. Домом по очереди владели купцы Носовы, Ланины, Морозовы.

«Елисеевский»

  Фруктовый отдел «Елисеевского» (1913)   Кабинет управляющего «Елисеевского» (1913)

В 1898 году дом приобретает петербургский купец-миллионер Григорий Григорьевич Елисеев. Дом со всех сторон заключают в деревянные леса, так чтобы никто не мог проникнуть на его территорию, и начинается новая глобальная перестройка. Для переделки дома Елисеевым был приглашён петербургский инженер Гавриил Васильевич Барановский, позднее построивший для Елисеева несколько домов в Петербурге. Отделкой интерьеров вместе с Барановским занимались архитекторы Воейков и Перетяткович. Проходивший когда-то под домом проезд, в который могли въезжать кареты, стал главным входом в магазин, а комнаты первого и второго этажей превратились в огромный торговый зал, сверкающий причудливой декоративной обработкой стен и яркими огнями изящных огромных люстр. Особняк на Тверской принадлежал Елисееву до 1917 года.

В годы Советской власти магазин переименован в Гастроном № 1, но продолжал неофициально называться «Елисеевским». Был одним из образцовых и передовых советских предприятий торговли. В начале 1980-х годов с гастрономом связано громкое уголовное дело, в результате которого за хищения осуждены многие работники гастронома, а директор Соколов расстрелян по приговору суда.

В 1991 году гастроном приватизирован, в начале 2000-х годов сменил собственника, часть площадей сдана в аренду (их заняли ресторан «Этаж» и ночной клуб YE). В 2003 году проведена реконструкция, восстановившая некоторые интерьеры магазина Елисеевых и переформатировавшая прилавочный магазин в универсам. С 2005 года оператором гастронома стала розничноторговая сеть «Алые паруса». С 2015 года Правительством Москвы готовится продажа площадей с обременением в виде договоров аренды под магазин-гастроном.

Мемориальный музей Николая Островского

С 1918 года часть дома использовалась под квартиры. В 1935—1936 годах в одной из них провёл последний год своей жизни Николай Алексеевич Островский: он прожил 32 года, из которых 9 лет был прикован к постели. В 1940 году в квартире создан мемориальный музей Островского.

В 1992 году музей был переименован в Государственный музей — гуманитарный центр «Преодоление» имени Николая Островского, экспозиция расширена творчеством людей с ограниченными возможностями здоровья. В 2016 году переименован в музей «Интеграция».

http-wikipediya.ru

Дом № 14 по Тверской улице (Москва) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Достопримечательность

Дом Е. И. Козицкой (Дом Г. Г. Елисеева)


Дом № 14 по Тверской улице в наши дни
ГородМосква
Автор проектаМ. Ф. Казаков
Дата постройки1790-е
Основные даты:
Статус  Объект культурного наследия РФ [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710987000 № 7710987000]№ 7710987000
Сайт [www.eliseevskiy.ru/home.htm Официальный сайт]
 памятник архитектуры (федеральный)

Дом № 14 по Тверской улице в Москве (известный как дом Е. И. Козицкой или дом Г. Г. Елисеева) — памятник истории и культуры Москвы XVIII века; в нём расположен знаменитый гастроном «Елисеевский», а также Мемориальный музей Николая Островского «Преодоление».

История

Дом № 14 по Тверской улице был построен на углу Тверской улицы и переулка, носившего тогда название Сергиевского, в конце 80-х годов XVIII века по проекту архитектора Матвея Фёдоровича Казакова. Говорили, что «дворец на Тверской» строил статс-секретарь Екатерины II Григорий Васильевич Козицкий для своей жены Екатерины Ивановны Козицкой (в девичестве Мясниковой), но это не так: почти за 15 лет до начала строительства Григорий Козицкий, попав в государственную опалу, покончил с собой, нанеся себе 32 ножевые раны. Так что к моменту начала строительства Екатерина Козицкая давно уже была вдовой и самостоятельно занималась домом. Вскоре Сергиевский переулок был переименован в честь новой хозяйки дома в Козицкий.

Новый дом Козицкой воплощал в себе всё совершенство и гармонию архитектуры классицизма. Это лёгкое шестиколонное здание было великолепно и внутри, и снаружи. Интерьеры были так роскошны, что это обстоятельство послужило причиной отказа московских университетских властей от найма его для размещения студентов и профессоров после пожара 1812 года, когда собственный дом университета на Моховой почти полностью выгорел. Ректор Московского университета Иван Андреевич Гейм писал о доме Козицкой: «Только нижний его этаж по простой своей отделке был бы способен для помещения в нём университетских студентов и кандидатов, а второй этаж отделан так богато и убран так великолепно, что никаким чиновникам, а того менее студентам, в оном жить никак не можно, чтоб не испортить штучных полов и штофных обоев, огромных дорогих трюмо и прочее…»

Впоследствии, в качестве приданого дочери Козицких Анны, дом переходит русскому дипломату Александру Михайловичу Белосельскому-Белозерскому, имевшему от первого брака двух дочерей Зинаиду и Марию.

Зинаида Александровна Белосельская-Белозерская в совершенстве владела французским, итальянским, английским языками, знала греческий, латынь. У неё был литературный талант, она была великолепнейшей певицей. Её редким по красоте голосом восхищался итальянский композитор Россини. Красавица, обладавшая блестящим умом, тонкая ценительница и покровительница искусств, она сочиняла музыку, ставила оперы, где выступала в главных ролях, писала стихи и прозу, увлекалась живописью. В 1811 году Зинаида Александровна вступила в брак с Никитой Григорьевичем Волконским, родным братом будущего декабриста Сергея Григорьевича Волконского.

В 1824 году княгиня Зинаида Александровна Волконская переезжает в Москву и поселяется в доме № 14 по улице Тверской. Она превратила дом в настоящий храм искусств, поместив в нём коллекцию отца, где были оригиналы и копии знаменитейших произведений живописи, а стены комнат были украшены фресками в стиле различных эпох. Княгиня Волконская устраивала у себя в доме литературно-музыкальные вечера. Её салоны пользовались большой известностью. В доме выступали великосветские любители — известный виолончелист граф Михаил Юрьевич Виельгорский, певица Екатерина Петровна Лунина-Риччи, а также другие талантливые музыканты и певцы итальянской оперы. В доме бывали Александр Сергеевич Пушкин и Василий Жуковский, Пётр Вяземский, Фёдор Тютчев, Денис Давыдов и Александр Одоевский, Иван Тургенев, Александр Алябьев и многие другие.

В 1825 году в этом доме проездом в Сибирь останавливалась невестка Зинаиды Волконской — Мария Николаевна Волконская (в девичестве Раевская), жена сосланного декабриста Сергея Григорьевича Волконского. Чтобы хоть как-то скрасить Марии последние часы перед страшным путешествием, Зинаида Александровна собирает у себя в доме «Прощальный вечер», куда приглашает лучших исполнителей итальянской музыки, которые в то время были в Москве. На том вечере также присутствует и Пушкин.

В 1829 году Волконские уезжают в Италию, но дом остаётся во владении Белосельских-Белозерских. Последующее упоминание о доме относится уже к концу 60х годов, когда в нём размещался пансион Э. Х. Репмана, в котором учились дети богатых родителей.

В начале 1870 года дом приобретает подрядчик Самуил Миронович Малкиель (1836—?), занимающийся поставками обуви для российской армии. Дом переделывается по новой моде архитектором Августом Егоровичем Вебером в 1874 году: снимаются классический портик и колонны, почти полностью изменяется фасад. Со времени Малкиеля нижний этаж дома занимал магазин портного Корпуса, а бельэтаж — богатые квартиры. Внутренность роскошных залов была сохранена. Остались также беломраморная лестница и подъезд, выходивший на парадный двор. Домом по очереди владели купцы Носовы, Ланины, Морозовы.

«Елисеевский»

В 1898 году дом приобретает петербургский купец-миллионер Григорий Григорьевич Елисеев. Дом со всех сторон заключают в деревянные леса, так чтобы никто не мог проникнуть на его территорию, и начинается новая глобальная перестройка. Для переделки дома Елисеевым был приглашён петербургский инженер Гавриил Васильевич Барановский, позднее построивший для Елисеева несколько домов в Петербурге. Отделкой интерьеров вместе с Барановским занимались архитекторы Воейков и Перетяткович. Проходивший когда-то под домом проезд, в который могли въезжать кареты, стал главным входом в магазин, а комнаты первого и второго этажей превратились в огромный торговый зал, сверкающий причудливой декоративной обработкой стен и яркими огнями изящных огромных люстр. Особняк на Тверской принадлежал Елисееву до 1917 года.

В годы Советской власти магазин переименован в Гастроном № 1, но продолжал неофициально называться «Елисеевским». Был одним из образцовых и передовых советских предприятий торговли. В начале 1980-х годов с гастрономом связано громкое уголовное дело, в результате которого за хищения осуждены многие работники гастронома, а директор Соколов расстрелян по приговору суда.

В 1991 году гастроном приватизирован, в начале 2000-х годов сменил собственника, часть площадей сдана в аренду (их заняли ресторан «Этаж» и ночной клуб YE). В 2003 году проведена реконструкция, восстановившая некоторые интерьеры магазина Елисеевых и переформатировавшая прилавочный магазин в универсам. С 2005 года оператором гастронома стала розничноторговая сеть «Алые паруса». С 2015 года Правительством Москвы готовится продажа площадей с обременением в виде договоров аренды под магазин-гастроном.

Мемориальный музей Николая Островского

С 1918 года часть дома использовалась под квартиры. В 1935—1936 годах в одной из них провёл последний год своей жизни Николай Алексеевич Островский: он прожил 32 года, из которых 9 лет был прикован к постели. В 1940 году в квартире создан мемориальный музей Островского.

В 1992 году музей был переименован в Государственный музей — Гуманитарный центр «Преодоление» имени Николая Островского. Музей стал центром популяризации творчества людей с ограниченными возможностями здоровья. Музей работает в тесном контакте с Всероссийским обществом инвалидов, Всероссийским обществом глухих, Российским обществом слепых; Детским орденом милосердия, Международным фондом милосердия и здоровья, Благотворительным центром реабилитации инвалидов, Региональным благотворительным общественным учреждением «Посох-Мед», Сергиево-Посадским детским домом; Общественным объединением инвалидов «Иван да Марья» (прикладное искусство) и «Отчизна молодая» (художники).

Напишите отзыв о статье "Дом № 14 по Тверской улице (Москва)"

Литература

  • [testan.narod.ru/knigi_moskow/pereulok/mosper6_1.html Романюк С. К. «Из истории Московских переулков»]
  • Гиляровский В. А. «Москва и Москвичи», История двух домов
  • [www.epochtimes.ru/content/view/8244/17/ Захарова Е. А. «Великая Эпоха» (The Epoch Tomes) — международный информационный проект]
  • Имена московских улиц. Топонимический словарь / Агеева Р. А. и др. — М.: ОГИ, 2007.
  • Сухарева О. В. «Кто был кто в России от Петра I до Павла I», Москва, 2005

Отрывок, характеризующий Дом № 14 по Тверской улице (Москва)

– И те же часы, и по аллеям прогулки? Станок? – спрашивал князь Андрей с чуть заметною улыбкой, показывавшею, что несмотря на всю свою любовь и уважение к отцу, он понимал его слабости.
– Те же часы и станок, еще математика и мои уроки геометрии, – радостно отвечала княжна Марья, как будто ее уроки из геометрии были одним из самых радостных впечатлений ее жизни.
Когда прошли те двадцать минут, которые нужны были для срока вставанья старого князя, Тихон пришел звать молодого князя к отцу. Старик сделал исключение в своем образе жизни в честь приезда сына: он велел впустить его в свою половину во время одевания перед обедом. Князь ходил по старинному, в кафтане и пудре. И в то время как князь Андрей (не с тем брюзгливым выражением лица и манерами, которые он напускал на себя в гостиных, а с тем оживленным лицом, которое у него было, когда он разговаривал с Пьером) входил к отцу, старик сидел в уборной на широком, сафьяном обитом, кресле, в пудроманте, предоставляя свою голову рукам Тихона.
– А! Воин! Бонапарта завоевать хочешь? – сказал старик и тряхнул напудренною головой, сколько позволяла это заплетаемая коса, находившаяся в руках Тихона. – Примись хоть ты за него хорошенько, а то он эдак скоро и нас своими подданными запишет. – Здорово! – И он выставил свою щеку.
Старик находился в хорошем расположении духа после дообеденного сна. (Он говорил, что после обеда серебряный сон, а до обеда золотой.) Он радостно из под своих густых нависших бровей косился на сына. Князь Андрей подошел и поцеловал отца в указанное им место. Он не отвечал на любимую тему разговора отца – подтруниванье над теперешними военными людьми, а особенно над Бонапартом.
– Да, приехал к вам, батюшка, и с беременною женой, – сказал князь Андрей, следя оживленными и почтительными глазами за движением каждой черты отцовского лица. – Как здоровье ваше?
– Нездоровы, брат, бывают только дураки да развратники, а ты меня знаешь: с утра до вечера занят, воздержен, ну и здоров.
– Слава Богу, – сказал сын, улыбаясь.
– Бог тут не при чем. Ну, рассказывай, – продолжал он, возвращаясь к своему любимому коньку, – как вас немцы с Бонапартом сражаться по вашей новой науке, стратегией называемой, научили.
Князь Андрей улыбнулся.
– Дайте опомниться, батюшка, – сказал он с улыбкою, показывавшею, что слабости отца не мешают ему уважать и любить его. – Ведь я еще и не разместился.
– Врешь, врешь, – закричал старик, встряхивая косичкою, чтобы попробовать, крепко ли она была заплетена, и хватая сына за руку. – Дом для твоей жены готов. Княжна Марья сведет ее и покажет и с три короба наболтает. Это их бабье дело. Я ей рад. Сиди, рассказывай. Михельсона армию я понимаю, Толстого тоже… высадка единовременная… Южная армия что будет делать? Пруссия, нейтралитет… это я знаю. Австрия что? – говорил он, встав с кресла и ходя по комнате с бегавшим и подававшим части одежды Тихоном. – Швеция что? Как Померанию перейдут?
Князь Андрей, видя настоятельность требования отца, сначала неохотно, но потом все более и более оживляясь и невольно, посреди рассказа, по привычке, перейдя с русского на французский язык, начал излагать операционный план предполагаемой кампании. Он рассказал, как девяностотысячная армия должна была угрожать Пруссии, чтобы вывести ее из нейтралитета и втянуть в войну, как часть этих войск должна была в Штральзунде соединиться с шведскими войсками, как двести двадцать тысяч австрийцев, в соединении со ста тысячами русских, должны были действовать в Италии и на Рейне, и как пятьдесят тысяч русских и пятьдесят тысяч англичан высадятся в Неаполе, и как в итоге пятисоттысячная армия должна была с разных сторон сделать нападение на французов. Старый князь не выказал ни малейшего интереса при рассказе, как будто не слушал, и, продолжая на ходу одеваться, три раза неожиданно перервал его. Один раз он остановил его и закричал:
– Белый! белый!
Это значило, что Тихон подавал ему не тот жилет, который он хотел. Другой раз он остановился, спросил:
– И скоро она родит? – и, с упреком покачав головой, сказал: – Нехорошо! Продолжай, продолжай.
В третий раз, когда князь Андрей оканчивал описание, старик запел фальшивым и старческим голосом: «Malbroug s'en va t en guerre. Dieu sait guand reviendra». [Мальбрук в поход собрался. Бог знает вернется когда.]
Сын только улыбнулся.
– Я не говорю, чтоб это был план, который я одобряю, – сказал сын, – я вам только рассказал, что есть. Наполеон уже составил свой план не хуже этого.
– Ну, новенького ты мне ничего не сказал. – И старик задумчиво проговорил про себя скороговоркой: – Dieu sait quand reviendra. – Иди в cтоловую.

В назначенный час, напудренный и выбритый, князь вышел в столовую, где ожидала его невестка, княжна Марья, m lle Бурьен и архитектор князя, по странной прихоти его допускаемый к столу, хотя по своему положению незначительный человек этот никак не мог рассчитывать на такую честь. Князь, твердо державшийся в жизни различия состояний и редко допускавший к столу даже важных губернских чиновников, вдруг на архитекторе Михайле Ивановиче, сморкавшемся в углу в клетчатый платок, доказывал, что все люди равны, и не раз внушал своей дочери, что Михайла Иванович ничем не хуже нас с тобой. За столом князь чаще всего обращался к бессловесному Михайле Ивановичу.
В столовой, громадно высокой, как и все комнаты в доме, ожидали выхода князя домашние и официанты, стоявшие за каждым стулом; дворецкий, с салфеткой на руке, оглядывал сервировку, мигая лакеям и постоянно перебегая беспокойным взглядом от стенных часов к двери, из которой должен был появиться князь. Князь Андрей глядел на огромную, новую для него, золотую раму с изображением генеалогического дерева князей Болконских, висевшую напротив такой же громадной рамы с дурно сделанным (видимо, рукою домашнего живописца) изображением владетельного князя в короне, который должен был происходить от Рюрика и быть родоначальником рода Болконских. Князь Андрей смотрел на это генеалогическое дерево, покачивая головой, и посмеивался с тем видом, с каким смотрят на похожий до смешного портрет.
– Как я узнаю его всего тут! – сказал он княжне Марье, подошедшей к нему.
Княжна Марья с удивлением посмотрела на брата. Она не понимала, чему он улыбался. Всё сделанное ее отцом возбуждало в ней благоговение, которое не подлежало обсуждению.
– У каждого своя Ахиллесова пятка, – продолжал князь Андрей. – С его огромным умом donner dans ce ridicule! [поддаваться этой мелочности!]
Княжна Марья не могла понять смелости суждений своего брата и готовилась возражать ему, как послышались из кабинета ожидаемые шаги: князь входил быстро, весело, как он и всегда ходил, как будто умышленно своими торопливыми манерами представляя противоположность строгому порядку дома.
В то же мгновение большие часы пробили два, и тонким голоском отозвались в гостиной другие. Князь остановился; из под висячих густых бровей оживленные, блестящие, строгие глаза оглядели всех и остановились на молодой княгине. Молодая княгиня испытывала в то время то чувство, какое испытывают придворные на царском выходе, то чувство страха и почтения, которое возбуждал этот старик во всех приближенных. Он погладил княгиню по голове и потом неловким движением потрепал ее по затылку.
– Я рад, я рад, – проговорил он и, пристально еще взглянув ей в глаза, быстро отошел и сел на свое место. – Садитесь, садитесь! Михаил Иванович, садитесь.
Он указал невестке место подле себя. Официант отодвинул для нее стул.
– Го, го! – сказал старик, оглядывая ее округленную талию. – Поторопилась, нехорошо!
Он засмеялся сухо, холодно, неприятно, как он всегда смеялся, одним ртом, а не глазами.
– Ходить надо, ходить, как можно больше, как можно больше, – сказал он.
Маленькая княгиня не слыхала или не хотела слышать его слов. Она молчала и казалась смущенною. Князь спросил ее об отце, и княгиня заговорила и улыбнулась. Он спросил ее об общих знакомых: княгиня еще более оживилась и стала рассказывать, передавая князю поклоны и городские сплетни.
– La comtesse Apraksine, la pauvre, a perdu son Mariei, et elle a pleure les larmes de ses yeux, [Княгиня Апраксина, бедняжка, потеряла своего мужа и выплакала все глаза свои,] – говорила она, всё более и более оживляясь.
По мере того как она оживлялась, князь всё строже и строже смотрел на нее и вдруг, как будто достаточно изучив ее и составив себе ясное о ней понятие, отвернулся от нее и обратился к Михайлу Ивановичу.
– Ну, что, Михайла Иванович, Буонапарте то нашему плохо приходится. Как мне князь Андрей (он всегда так называл сына в третьем лице) порассказал, какие на него силы собираются! А мы с вами всё его пустым человеком считали.
Михаил Иванович, решительно не знавший, когда это мы с вами говорили такие слова о Бонапарте, но понимавший, что он был нужен для вступления в любимый разговор, удивленно взглянул на молодого князя, сам не зная, что из этого выйдет.
– Он у меня тактик великий! – сказал князь сыну, указывая на архитектора.
И разговор зашел опять о войне, о Бонапарте и нынешних генералах и государственных людях. Старый князь, казалось, был убежден не только в том, что все теперешние деятели были мальчишки, не смыслившие и азбуки военного и государственного дела, и что Бонапарте был ничтожный французишка, имевший успех только потому, что уже не было Потемкиных и Суворовых противопоставить ему; но он был убежден даже, что никаких политических затруднений не было в Европе, не было и войны, а была какая то кукольная комедия, в которую играли нынешние люди, притворяясь, что делают дело. Князь Андрей весело выдерживал насмешки отца над новыми людьми и с видимою радостью вызывал отца на разговор и слушал его.
– Всё кажется хорошим, что было прежде, – сказал он, – а разве тот же Суворов не попался в ловушку, которую ему поставил Моро, и не умел из нее выпутаться?
– Это кто тебе сказал? Кто сказал? – крикнул князь. – Суворов! – И он отбросил тарелку, которую живо подхватил Тихон. – Суворов!… Подумавши, князь Андрей. Два: Фридрих и Суворов… Моро! Моро был бы в плену, коли бы у Суворова руки свободны были; а у него на руках сидели хофс кригс вурст шнапс рат. Ему чорт не рад. Вот пойдете, эти хофс кригс вурст раты узнаете! Суворов с ними не сладил, так уж где ж Михайле Кутузову сладить? Нет, дружок, – продолжал он, – вам с своими генералами против Бонапарте не обойтись; надо французов взять, чтобы своя своих не познаша и своя своих побиваша. Немца Палена в Новый Йорк, в Америку, за французом Моро послали, – сказал он, намекая на приглашение, которое в этом году было сделано Моро вступить в русскую службу. – Чудеса!… Что Потемкины, Суворовы, Орловы разве немцы были? Нет, брат, либо там вы все с ума сошли, либо я из ума выжил. Дай вам Бог, а мы посмотрим. Бонапарте у них стал полководец великий! Гм!…

wiki-org.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о