Маяковский в цвете: Почему Владимир Маяковский — главный модник прошлого века и пример для хипстеров?

Содержание

Владимир Маяковский в цвете: суровый взгляд, отталкивающая внешность | Art&Culture

В.В. Маяковский. Ч/б в цвет переведено Кlimbim. Фото: klimbim2014.wordpress.com

Российский фотограф Ольга Ширнина, которая работает под псевдонимом Klimbim, продолжает колоризировать исторические снимки, которые на самом деле всегда были черно-белыми. В списке ее проектов - архивные кадры, на которых запечатлен поэт Владимир Маяковский. Кажется, что на фотографиях в цвете он слишком суров, строг, а взгляд просто испепеляющий. Ни на одном таком снимке вы не найдете и намека на улыбку. На лице - весь характер человека, да и в произведениях он отразился тоже.

О его жизни написано много, о творчестве еще больше. Вспомним лишь некоторые интересные факты из биографии великого поэта-загадки.

В. Маяковский. 1910 г. Ч/б в цвет переведено Кlimbim. Фото: klimbim2014.wordpress.com
  • Он родился в семье лесничего.
  • Его рост был 189 см.
  • Характер скандальный, задиристый.
  • В возрасте 13 лет переехал с семьей в Москву (родился и жил в Грузии).
  • Учился в одном классе с братом Бориса Пастернака.
  • Поступил и хорошо учился в гимназии, но оставил ее - нечем было оплачивать обучение.
  • Был мнительным, с собой носил мыло и мыльницу, пользовался при любой возможности. Боялся всякой заразы.
В.В. Маяковский. Ч/б в цвет переведено Кlimbim. Фото: klimbim2014.wordpress.com
  • Поддерживал большевиков, разделял идеи коммунизма.
  • Три раза был арестован.
  • Никогда не был официально женат.
  • У него было как минимум двое детей. Его сын, Никита Лавинский, стал именитым скульптором.
Маяковский В. 1930 г. Ч/б в цвет переведено Кlimbim. Фото: klimbim2014.wordpress.com
  • Его музой была Лилия Брик. Он жил с ней и ее мужем. Был третьим в этом треугольнике любви.
  • Подарил ей кольцо с гравировкой «Люб», что значило: «люблю».
  • Писал сценарии, снимался в кино - до наших дней дошли лишь фрагменты.
  • Обожал азартные игры, в том числе, рисковал в русской рулетке.
  • «Облако в штанах» написал в возрасте 22 лет.
  • У него были способности к рисованию. Занимался живописью. Илья Репин хвалил его рисунки.
  • Страдал нервными расстройствами и клинической депрессией.
  • Ушел из жизни в возрасте 36 лет. Тело кремировали.
  • Панихида по поэту длилась три дня.
  • Корабли, названные в его честь, почти все оказывались на дне.
В.В. Маяковский. Ч/б в цвет переведено Кlimbim. Фото: klimbim2014.wordpress.com

Маяковский — денди. Образ поэта-бунтаря в стиле и цвете

Я сошью себе чёрные штаны

Из бархата голоса моего.

Жёлтую кофту из трёх аршин заката...

Так начинается знаменитое стихотворения Владимира Маяковского «Кофта фата» . Экстравагантная блуза с бантом сделала начинающего поэта узнаваемым, но позже была им променяна на элегантный фрака. О том как менялся образ  бунтаря-задиры и законодателя мод показано на выставке «Маяковский от кутюр».

Высокий парень с всклокоченной шевелюрой и резкой рифмой ворвался в русскую литературу в 1912 году. Денег на эффектные наряды от петербургских и европейских кутюрье у нищего студента не было, а вот желание принадлежать к художественной богеме было колоссальным, потому, чтобы быть заметным и замеченным, поэт, украшал свои простые сатиновые блузы разноцветными лентами, бантами и кашне. Слава, а с ней и   гонорары пришли к поэту довольно скоро. Но кардинальные перемены во внешности были связаны всё-таки не только с  появлением денег у творца, но в первую очередь с желанием соответствовать любимой женщине.

Он начинает следить за собой, начинает стричься, занимается своим образом и, в том числе, своими зубами. Парадоксально, но после знакомства с Лилией Юрьевной он сходил к стоматологу и сделал прекрасные зубы, прекрасную улыбку.

Яркий и эпатажный на сцене, Владимир Маяковский для повседневной жизни   выбирал удобные и практичные вещи неброских цветов и просто кроя.

Подчёркнутая элегантность, бережное отношение к вещам, внимание к деталям. Всё это было отличительными чертами поэта. В двадцатые годы Маяковский часто бывал за границей и оттуда привозил не только одежду и отрезы тканей, но и многочисленные аксессуары, которые тоже работали на его образ. 

В Париже он покупает себе небольшой чемоданчик, несессер, и на крышке он делает гравировку «В.М». Он делал маркировки на ручках, карандашах, на каких-то своих личных вещах. Не боялся что украдут, но это была какая-то часть его имиджа, о котором мы рассказываем на этой выставке.

Приобщиться к экстравагантной моде 20-х годов и увидеть подлинные вещи Маяковского, попавшие в Московский мемориальный музей поэта от членов его семьи и Лилии Брик, петербуржцы смогут увидеть в музее театрального и музыкального искусства до 22 го января 2018-го года.

Истории вещей. Рассматриваем любимую трость Владимира Маяковского

Неповторимый образ Владимира Маяковского складывался не только из прогрессивных и ярких стихов, но и стиля одежды, которого он придерживался. Об эволюции стиля одного из самых известных поэтов ХХ века и о его любимом аксессуаре из коллекции Государственного музея В.В. Маяковского — в совместном материале mos.ru и агентства «Мосгортур».

Пощечина общественному вкусу

Одежда поэтов-футуристов должна была шокировать буржуазного обывателя не меньше, чем хлесткие стихи. Одни надевали яркие, броские вещи, другие заменяли цветы в петлицах пиджака на овощи — редиску или морковку, третьи рисовали на лице причудливые узоры.

«Пощечина общественному вкусу» — так назвали свой первый сборник футуристы московской поэтической группы «Гилея» в 1912 году. Дебютировавший в этом сборнике Владимир Маяковский вскоре отвесил общественному вкусу звонкую пощечину, нарядившись на одно из первых выступлений в черно-желтую кофту. Она произвела неизгладимое впечатление на столичную публику, не привыкшую видеть на сцене такие наряды. Юный поэт был очень доволен: кофта была протестом против сюртуков и пиджаков, в которых было принято выступать.

Эта кофта появилась в гардеробе поэта не только из-за его стремления к эпатажу. В то время семья Маяковских жила очень бедно, и денег на дорогую одежду не было. Владимиру Владимировичу пришлось пройтись по мануфактурным магазинам в поисках недорогой, но броской ткани. В одной из лавок он нашел черно-желтую бумазею, из которой его мама Александра Алексеевна сшила вещь, ставшую одним из символов русского футуризма.

Популярность кофты очень быстро росла. На нее стали обращать внимание не только любители поэзии — она попала в поле зрения полиции. Столичные полицейские не принимали те ценности, которые олицетворяла эта дерзкая вещь. Перед одним из выступлений в Политехническом музее Маяковский получил запрет появляться в этой кофте на сцене. Поэт сумел справиться с этой ситуацией хитростью — в зал зашел в обычном пиджаке, а за кулисами переоделся в любимую кофту, которую для него тайно пронес Корней Чуковский.

Вскоре подобная популярность этого предмета одежды, ставшего символом, стала тяготить Маяковского. Осенью 1914 года в газете «Новь» вышла статья поэта, в которой он писал:

«Довольно! В прошлом году вам нужна была желтая кофта (именно вам, а не мне), нужна была вспыльчивость, где дребезгами эстрадного графина утверждаешь правоту поэтической мысли… Теперь мы будем ежедневно показывать вам, что под желтыми кофтами гаеров (шутов — примечание mos.ru) были тела здоровых, нужных вам, как бойцы, силачей».

В конце того же года поэт собирался в Петроград, но денег на дорогу у него не было. Тогда он решил продать несколько своих вещей старьевщику — в том числе и знаменитую кофту. Сожалений по этому поводу Маяковский не испытывал, ведь он уже начал привыкать к другому стилю одежды.

Из хулиганов — в денди

В конце 1913 года Владимир Маяковский вместе со своими товарищами-футуристами отправился в турне по России. Для этого путешествия Владимир Владимирович решил обновить свой гардероб и купил несколько вещей, кардинально изменивших его облик.

Осенью того же года поэт встретился с Бенедиктом Лившицем, который в своем произведении «О Маяковском» так описал их встречу: «Я не сразу узнал его. Слишком уж был он непохож на прежнего, на всегдашнего Володю Маяковского. Гороховое в искру пальто, очевидно купленное лишь накануне, и сверкающий цилиндр резко изменили его привычный облик. Особенно странное впечатление производили в сочетании с этим щегольским нарядом — голая шея и светло-оранжевая блуза, смахивавшая на кофту кормилицы. Маяковский был детски горд переменой в своей внешности, но явно еще не освоился ни с новыми вещами, ни с новой ролью, к которой обязывали его эти вещи».

Одним из городов в турне футуристов была Казань. Они прибыли туда в феврале 1914 года. У одного из лучших фотографов города молодые поэты решили заказать рекламные снимки. Для своей фотографии Маяковский принял эффектную позу: одну руку положил в карман, а в другую взял папиросу и свою любимую трость. Этот снимок очень понравился поэту — позже ему часто приходилось подписывать его для поклонников. Сегодня эта фотография — один из самых узнаваемых его портретов.

К сожалению, фотографии тех лет не передают цветовой гаммы одежды Маяковского. По воспоминаниям современников и его личной переписке, в те годы поэт любил экспериментировать с цветом. К примеру, часто надевал розовый смокинг (о нем он рассказывал в одном из писем своей сестре Людмиле) и малиновый жилет.

1915 год стал для Владимира Маяковского поворотным сразу по нескольким причинам. Во-первых, в том году он познакомился с Лилей Брик, ставшей главной музой поэта, а во-вторых, именно тогда он простился с футуризмом. Эти перемены изменили и его облик: из гардероба навсегда исчезли пестрые рубашки и жилеты, уступив место строгим элегантным костюмам.

Трость — любимый аксессуар

Для всех модников начала XX века одним из главных аксессуаров была трость. К этому предмету гардероба теплые чувства испытывал и Владимир Маяковский. У него в коллекции было несколько тростей. Одна из них даже появилась в фильме «Не для денег родившийся», в котором Маяковский выступил соавтором сценария и исполнил главную роль. Картина не дошла до наших дней, а трость сегодня хранится в фондах Государственного музея В.В. Маяковского.

Сценарий фильма «Не для денег родившийся» был основан на бессмертном произведении Джека Лондона «Мартин Иден», сюжет которого был переложен на русские реалии. В главном герое книги Маяковский видел себя — дорога Мартина Идена из простых людей в высшие круги общества была очень похожа на жизненный путь поэта. В картине этот путь можно было проследить по тому, как менялся внешний вид русского Мартина Идена — Ивана Нова. В начале ленты главный герой был одет в простую одежду, подобную той, которую носил сам Владимир Маяковский в 1910–1911 годах, а в конце — в дорогой костюм. В апреле 1918 года Маяковский пишет Лиле Брик: «Картину кинемо кончаю… В последом акте я денди».

С любимой тростью Владимир Владимирович не расставался долгое время. Однажды он познакомился с матерью актера Михаила Яншина Александрой Павловной. Узнав, что у старушки болят спина и ноги, поэт без сожалений подарил ей трость. Александра Павловна ходила с ее помощью до конца жизни. После ее смерти трость Владимира Маяковского перешла к Михаилу Яншину, который бережно хранил ее.

В Государственный музей В.В. Маяковского реликвия попала после смерти Михаила Михайловича — в 1982 году в дар музею ее преподнесла вдова актера Нонна Мейер.

Фрагмент черно-желтой кофты Владимира Маяковского

Знаменитая желтая кофта Владимира Маяковского, ставшая символом футуризма, а желтый цвет — цветом авангарда.
Кофта появилась в 1913 году, когда шла подготовка к первому выступлению поэта в Политехническом музее. Она была протестом против существующих правил – выступать перед публикой во фраке и сюртуке, и эпатировала публику. О появлении знаковой полосатой желтой кофте Бенедикт Лившиц пишет: «Решив, что наряд его примелькался, он потащил меня по мануфактурным магазинам, в которых изумительные приказчики вываливали нам на прилавок все самое яркое из лежавшего на полках. В. Маяковского ничего не удовлетворяло. После долгих поисков он набрел у Цинделя на черно-желтую полосатую ткань неизвестного назначения и на ней остановил свой выбор».
Из приобретенной ткани кофту сшила мать поэта — Александра Алексеевна. В конце 1914 года, не имея денег на поездку в Петроград, Маяковский позвал старьевщика и за ничтожную сумму, которой не хватило даже на билет, и в числе других цветных одежд, отдал свою желтую кофту…

Во время футуристического турне по городам в 1914 году, желтая кофта стала дополнительным поводом для нападок со стороны журналистов.

«Три “пророка”, в шутовских нарядах, при поднятии занавеса сидели за длинным столом. В середине — Маяковский в желтой кофте, по одну сторону — Каменский в черном плаще с блестящими звездами, по другую сторону — Бурлюк в грязно-розовом сюртуке. Тссс... тише, господа... это они, пророки, они, футуристы. Перед Маяковским большой колокол для водворения в публике тишины и порядка»
Газета «Тифлисский листок»

«Собравшаяся на вечере футуристов публика провела время довольно интересно и весело. Г. Маяковский, несмотря на свою желтую кофту... оказался недурным оратором. Со многими положениями его об эволюции искусства можно было вполне согласиться...»
Журнал «Театр и искусство»

«Уже с утра они ходили по городу с размалеванными физиономиями. На сцене они восседали в театральных креслах с высокими спинками за большим столом, лица причудливо расписаны... В. В. Маяковский нарядился в желтую ситцевую кофту и красную феску...»
Газета «Каспий»

Николай Харджиев. Маяковский и «Иван Великий»

Текст: Николай Харджиев01.10.2020   3291

Художница Вера Шехтель мало известна широкой публике (да и специалистам тоже), но именно ей посвятил одно из опубликованных под общим названием «Четыре заметки о поэтах и художниках» эссе собиратель и исследователь русского авангарда Николай Харджиев. Посвященная Шехтель и Маяковскому «заметка» (как выражался сам автор) была опубликована в расцветшем в эпоху перестройки альманахе «Панорама искусств».

Неизвестный фотограф. Вера Шехтель и Владимир Маяковский в Петровско-Разумовском парке. 17 марта 1913. Государственный музей В.В. Маяковского, Москва

Не в далеке от тех прекрасных мест,
Где дерзостный восстал Иван-великой...
А.С. Пушкин

В данной заметке я совершенно не касаюсь истории личных взаимоотношений двадцатилетнего Маяковского и семнадцатилетней Веры Шехтель (1896–1958). Об этом с присущей ей прямотой рассказала она сама, но опубликование ее дневника 1913 года — дело будущего.

Дочь известного архитектора, сестра художника Льва Шехтеля (Жегина) и приятельница гениального юноши живописца Василия Чекрыгина, Вера Шехтель увлекалась новым искусством, живописью и поэзией. Благодаря Чекрыгину, сдружившемуся с Маяковским в Училище живописи, ваяния и зодчества, и состоялось весной 1913 года знакомство поэта с семьей Шехтель. У Льва Шехтеля (Жегина) часто собиралась художественная молодежь «левого лагеря». Восторженная гимназистка Вера Шехтель занималась рисованием и живописью, писала стихи. Впоследствии к своим стихотворным опытам она относилась с нескрываемой иронией. В одной из бесед со мною Вера Федоровна упомянула о грозном предупреждении, сделанном ей Маяковским:
— Веронька, — сказал поэт, — не пишите стишков. Никогда!
Тут Вера Федоровна грустно улыбнулась.
— Но я была упряма и продолжала писать. Таким поэтам, как я, Василий Васильевич Каменский говорил: «Миляга, перестань стихать пихи».

Более удачными оказались ее занятия изобразительным искусством. В этом деле она пользовалась постоянными советами своего старшего брата и Василия Чекрыгина: в конце лета 1913 года они вместе работали в селе Крылатском, на даче Шехтеля. В дневнике В. Шехтель есть записи о том, что она ходила с Чекрыгиным «на наброски к Юону», и о том, что с ним же и братом была в галерее Щукина. Отмечены ею и посещения мастерской ее родственницы, скульптора Веры Поповой. Там она «делала наброски», у В. Поповой иногда рисовал и Маяковский.

Вера Шехтель. Портрет В.В. Маяковского. 1913. Бумага, цветной карандаш, акварель. Государственный музей В.В. Маяковского, Москва

В ноябре 1913 года В. Шехтель участвовала в выставке петербургского общества художников «Союз молодежи». Тогда же ее живописные работы были одобрены Михаилом Ларионовым и экспонировались на последней выставке его группы — «№ 4» (1914). Она выставила три холста: «Мертвая натура», «Орфеистический пейзаж», «Биография нескольких мыслей» и десять рисунков. Натюрморт (кубистически построенная балалайка) был даже репродуцирован в каталоге выставки. Позднее Вера Шехтель участвовала в двух крупных выставках, на которых выступал в качестве живописца и Маяковский: «1915 год» и «Первая выставка картин профессионального союза художников-живописцев». На второй выставке, состоявшейся уже в послереволюционной Москве (в мае — июле 1918 г.), Маяковский и Вера Шехтель были участниками «младшей федерации». Там же экспонировались произведения таких художников, как В. Чекрыгин, О. Розанова, А. Певзнер, Н. Удальцова, А. Шевченко, Л. Попова и другие.

Но вернемся к 1913 году. 19 мая Вера Шехтель решила написать портрет Маяковского «à la Ван Гог». Маяковский согласился позировать. Однако позировал он настолько плохо, что первый сеанс, состоявшийся 25 мая, оказался и последним. Зато юная художница нарисовала ряд шуточных портретов Маяковского. В книге Б. Лившица «Полутораглазый стрелец» (1933) Вере Шехтель ошибочно приписан еще один шаржированный портрет Маяковского. Этот карандашный набросок датирован 1912 годом, а знакомство В. Шехтель с Маяковским состоялось в следующем году. На ошибочную атрибуцию Б. Лившица обратила мое внимание сама В. Шехтель.

Кроме серии шуточных изображений Маяковского ею был сделан весьма остроумный фотомонтаж, где снимок с силуэта фигуры Маяковского вклеен в московский пейзаж с колокольней «Иван Великий». Масштабное состязание Маяковского с колокольней! Разумеется, его фигура гораздо выше колокольни. В основу шаржированного силуэта Маяковского положена маленькая акварель Веры Шехтель: фигура поэта, изображенного с тыльной стороны.

Слева: Вера Шехтель. Маяковский и Иван Великий. Фотомонтаж. 1913. РГАЛИ, ф. 3145 (архив Николая Харджиева). Справа: Вера Шехтель. Маяковский. Бумага, цветной карандаш, акварель. 1913. Государственный музей В.В. Маяковского, Москва

Любопытно, что с шуточным фотомонтажом явно перекликается фантастический образ поэта-«людогуса», уподобленного колокольне «Иван Великий». Привожу цитату из поэмы «Пятый интернационал» (1922):

Шея растягивается —
пожарная лестница —
голова
уже
разве что одному Ивану
Великому
ровесница.

Здесь нельзя не вспомнить высказывание Д. Бурлюка, зафиксированное Маяковским в литературной автобиографии, «Я сам»: «У Маяковского память, что дорога в Полтаве — каждый галошу оставит». Эти слова Д. Бурлюка Маяковский относил именно к профессиональной своей памяти.

Журнал «Панорама искусств», 1989, № 12. С. 411–413.

 

На улице Красная Пресня отремонтируют дом, где жил Владимир Маяковский - Агентство городских новостей «Москва»

Согласована проектная документация на проведение капитального ремонта многоквартирного жилого дома в Пресненском районе, здание является выявленным объектом культурного наследия. Об этом сообщили в пресс-службе комитета Москвы по ценовой политике в строительстве и государственной экспертизе проектов (Москомэкспертиза).

«Москомэкспертиза сообщает о согласовании проектной документации для объекта «Капитальный ремонт многоквартирного дома» по адресу: ул. Красная Пресня, д. 36, стр. 1, Пресненский район, Центральный административный округ Москвы», - говорится в сообщении.

Как пояснил председатель Москомэкспертизы Валерий Леонов, дом был построен в 1910 году по проекту архитектора Осипа Шишковского. «Доходный дом купца Кочубея является характерным образцом доходных домов начала прошлого века благодаря своей архитектуре, выполненной в стиле модерн. В рамках работ запланирован как внутренний, так и внешний ремонт здания», - добавил Леонов.

Уточняется, что проектная документация предусматривает ремонт и восстановление штукатурного слоя фасада, декоративных элементов, арки и цоколя с последующей окраской по подготовленной поверхности. Также проектом предусматривается обновление оконных блоков в местах общего пользования и металлических решеток в приямках. Проектом запланирована замена облицовочной плитки из натурального камня на главном фасаде на новую аналогичную по фактуре и цвету, а также восстановление системы наружного водостока, ремонт козырьков над входами и установка кронштейнов флагодержателей.

Добавляется, что на кровле предусматривается устройство нового ходового настила, окраска стен на чердаке, а также замена дверных блоков. При этом в подвале предполагается полная внутренняя отделка помещений.

«В этом доме с 1913 по 1915 годы вместе с матерью и двумя сестрами жил Владимир Маяковский. Семья поэта арендовала четырехкомнатную квартиру на первом этаже, и именно тут автор написал такие известные произведения как «Послушайте», «Война объявлена» и «Я и Наполеон». Последнее начинается так: «Я живу на Большой Пресне, 36…». Также в этом доме он начал работу над одной из своих самых известных поэм «Облако в штанах». Сейчас в жилом доме функционирует музей «Квартира на Большой Пресне», который входит в состав Государственного музея Владимира Маяковского», - добавил председатель Москомэкспертизы.

В пресс-службе добавили, что на лестничных клетках запланирована окраска стен, потолка и тамбуров, а также низа и торцов лестничных маршей. Кроме того, проектом предполагается замена входных и тамбурных дверей, облицовка ступеней керамогранитной плиткой, устройство плиточного плинтуса по лестничным площадкам и маршам, ремонт ограждений лестниц. Также в рамках проекта предусматривается замена почтовых ящиков в подъездах и фонарных окон.

Проектом также запланировано частичное обновление систем водоснабжения и водоотведения, электроснабжения и отопления. После завершения работ будет произведен восстановительный ремонт по всему объему здания. При этом существующая планировка помещений сохранится.

«Никогда не кончала». Лиля Брик и секс с любовником Анны Ахматовой

Лиля Брик умела выглядеть
рафаэлевским ангелом...
Фото из книги Лили Брик
«Пристрастные рассказы»
Через неделю-другую в издательстве «Молодая гвардия» выйдет провокационная книга писателя и сотрудника «НГ-EL» Алисы Ганиевой, посвященная царице авангардных салонов и музе Владимира Маяковского Лиле Брик – «Л.Ю.Б. Ее Лиличество Брик на фоне Люциферова века». Следом эта же книга появится в другом издании – в рамках легендарной серии «Жизнь замечательных людей». Получилось глубоко, но с перчиком – как мы любим. Представляем вам небольшой отрывок из скандальной новинки.

Избавившись от надоедливого Маяковского, Лиля с головой окунулась в любимое занятие – флирт и романы. Если верить адвокату и писателю Аркадию Ваксбергу, с одним из поклонников Лиля отправилась в Петроград, и на обоих пришлась одна койка. Легли валетом, и, когда погасили свет, тот впился ей в ноги, но харрасмент не закончился ничем. В Петрограде носился за ней как сумасшедший, на обратном пути ехали уже втроем с Борисом Кушнером. «Обожателя отослали спать на верхнюю полку, а на нижнюю Лиля легла вместе с Кушнером: по той же «модели» –  голова к ногам. Теперь уже Кушнер «впивается в ноги» и получает тот же афронт...»

Лиля тогда блистала. На публичных чтениях Маяковского ее имя называлось громко, во всеуслышание: «Посвящается Лиле Юрьевне Брик». Ваксберг пишет: «Многие годы спустя писатель Вениамин Каверин рассказывал интервьюеру, вспоминая 1920 год: «Как-то [в Петрограде] я был у Шкловского. Туда пришел Маяковский с Лилей Брик – прелестной, необыкновенно красивой, милой женщиной, которая мне очень нравилась тогда. Она была очень молода и хороша».

Что бы ни таилось за этой магией – изящность, остроумие, нетривиальность суждений, живость лица, ослепительная улыбка или скакавшие в карих глазах чертенята, обещавшие жаркую ночь любви, но в Лилину постель попадали люди значительные. Она стала спать с искусствоведом Николаем Пуниным. Выпускник Царскосельской гимназии заведовал Петроградским ИЗО Наркомпроса, служил комиссаром при Русском музее и Государственном Эрмитаже. К тому времени он уже издал книги «Японская гравюра» и «Андрей Рублев». Блестяще образованный, тонкий, в глазах Лили он был прямой противоположностью увальню Маяковскому.

Маяковский, видимо, почти не читал, по крайней мере толстых книг (Лев Кассиль в беседе с нейроморфологом Григорием Поляковым характеризовал эрудицию поэта как слабую): не хватало терпения и усидчивости долистать до конца хоть один роман. Писал с миллионом орфографических ошибок. Не особенно интересовался музеями или историческими достопримечательностями – предпочитал бильярд, карты, рулетку и прочие азартные игры (в этом пристрастии они с Лилей совпадали). Надиктовывать на почтамте телеграммы любил больше, чем писать письма. Вообще был человеком устной, а не письменной культуры, сочинял всегда на ходу. Искусство, наука и техника вне человека его мало интересовали.

Наверное, не просто так, не совсем впустую многим казалось, что Брик, при всем восхищении громадой поэтического таланта, к Маяковскому-человеку относилась слегка снисходительно. Он все же был не из их с Осипом круга. Характерно то, что пишет живущая в США мемуаристка, дочь советского литфункционера Вадима Кожевникова Надежда (замечу в скобках, что тележурналист Дмитрий Киселев приходится ей деверем): «Неискоренимое плебейство Маяковского, вкусившего уже славу, Лилю бесило. По ее почину он заменил гнилые зубы искусственными, ослепительными. Одевался не как прежде, апашем, а безупречным джентльменом. Но нутро-то никуда не денешь. В переписке с Маяковским Лиля с отменным артистизмом, лицедейством поддерживала пошловато-приторную манеру его к ней посланий. В письмах к Эльзе стиль у нее  совершенно иной. Доверительное общение равных, а Маяковский –  чужой».

Впрочем, ледниковый период продлился не очень долго, потому что осенью 1920-го Лиля открыто выходит с Маяковским в свет. Чуковский, видно, мучившийся угрызениями совести после скандала с сифилисом, соблазняет поэта предложением пожаловать в Петроград и пожить в Доме искусств со столовой и бесплатным бильярдом. «Прибыл он с женою Брика, Лили Юрьевной, которая держится с ним чудесно: дружески, весело и непутанно. Видно, что связаны они крепко – и сколько уже лет: с 1915. Никогда не мог я подумать, чтобы такой ч[елове]к, как Маяковский, мог столько лет остаться в браке с одною», – записывает Корней Чуковский в дневнике 5 декабря 1920 года. А два дня спустя отмечает: «Все утро Маяк[овский] искал у нас в библиотеке Дюма, а после обеда учил Лилю играть на биллиарде. Она говорит, что ей 29 лет, ему лет 27–28, он любит ее благодушно и спокойно».

...но при этом охотилась на чужих мужчин,
за что ее не любила Анна Ахматова.
 Натан Альтман.
Портрет Анны Ахматовой.
1914. Русский музей
Однако еще незадолго до этих благодушия и спокойствия в душе у Лили бурлили лихие страсти. Неизвестно, догадывался ли Маяковский, что Пунин, присутствовавший на его выступлении в Петрограде перед учениками Тенишевского коммерческого училища, амурничал с его Лиличкой.

Еще в мае 1920-го музейный комиссар записывает в дневнике: «Зрачки ее переходят в ресницы и темнеют от волнения; у нее торжественные глаза; есть что-то наглое и сладкое в ее лице с накрашенными губами и темными веками, она молчит и никогда не кончает… Муж оставил на ней сухую самоуверенность, Маяковский – забитость, но эта «самая обаятельная женщина» много знает о человеческой любви и любви чувственной. Ее спасает способность любить, сила любви, определенность требований. Не представляю себе женщины, которой я мог бы обладать с большей полнотой. Физически она создана для меня, но она разговаривает об искусстве – я не мог…»

Судя по этой записи, Пунина Лиля сильно возбуждала. Впрочем, не очень понятны некоторые моменты: как именно забитость Маяковского и сухая самоуверенность Осипа отражались на ее поведении в кровати? Почему она никогда не кончала и что же в этом хорошего? Скорее всего Пунин здесь имеет в виду Лилину ненасытность. Феромоны при их встречах явно бурлили не на шутку. Пунину, очевидно, нравилось, что Лиля знает свое тело и понимает, чего она хочет в постели, не зажимаясь и не комплексуя («определенность требований»). Однако Лиля, привыкшая вещать о высоких материях, не могла ограничиться только сексом. Она спала с историком искусства, и после сплетенья тел ей хотелось сплестись с ним языками. Пунину же разговоры с ней претили – то ли потому, что Лиля своими суждениями недотягивала до его уровня, то ли оттого, что он в принципе не считал женщин достойными собеседницами. Ясно одно –   роман разворачивался не так, как хотелось Лиле: мужчина желал ее тело, но не был влюблен в нее.

Пунин продолжает: «Наша короткая встреча оставила на мне сладкую, крепкую и спокойную грусть, как если бы я подарил любимую вещь за то, чтобы сохранить нелюбимую жизнь. Не сожалею, не плачу, но Лиля Б[рик] осталась живым куском в моей жизни, и мне долго будет памятен ее взгляд и ценно ее мнение обо мне. Если бы мы встретились лет десять назад – это был бы напряженный, долгий и тяжелый роман, но как будто полюбить я уже не могу так нежно, так до конца, так человечески, по-родному, как люблю жену». (Он тогда был женат на Анне Евгеньевне Аренс, дочери генерала флота из старинного немецкого рода и одной из первых женщин-врачей в России.)

Тем не менее Брик увлеклась Пуниным не на шутку. Они продолжали встречаться. В июне Пунин поверяет дневнику подробности: «Когда так любит девочка, еще не забывшая географию, или когда так любит женщина, беспомощная и прижавшаяся к жизни, – тяжело и страшно, но когда Л. Б., которая много знает о любви, крепкая и вымеренная, балованная, гордая и выдержанная, так любит – хорошо. Но к соглашению мы не пришли. Вечером я вернулся от нее из «Астории», где нельзя было говорить, и позвонил; в комнате она была уже одна, и я сказал ей, что для меня она интересна только физически и что, если она согласна так понимать меня, будем видеться, другого я не хочу и не могу; если же не согласна, прошу ее сделать так, чтобы не видеться. «Не будем видеться». –    Она попрощалась и повесила трубку».

И обнажалась она красиво... Фото Осипа Брика
Шведский славист Бенгт Янгфельдт из этих записей заключает, что в отношениях с мужчинами для Лили был важен не столько секс, сколько власть над ними и постоянное подтверждение собственной неотразимости. Из дневника Пунина 1923 года ясно, что она еще долго не могла оправиться от удара (как? кинула не она! кинули ее саму! просто использовали как самку, для животных утех, ни в грош не оценили ее понимание искусства!). «Л. Б., – пишет Пунин, – говорила о своем еще живом чувстве, о том, как много «ревела» из-за меня. «Главное, – говорила она, – совсем не знала, как с вами быть; если активнее – вы сжимаетесь и уходите, а когда я становлюсь пассивной, вы тоже никак не реагируете». Но она одного не знает, что я разлюбился, что вообще ничего не могло быть без влюбленности, какая бы она, Лиля, ни была… Л. Б. думает, что не неравнодушен, что я не как камень сейчас по отношению к ней. Она гладила мою руку и хотела, чтобы я ее поцеловал, я ее не поцеловал, помня Ан[ну]».

Натиск снова провалился! Соблазнение не удалось. Самонадеянная Лиля натолкнулась на равнодушие. Кстати, под «Ан.» в этой записи имеется в виду не Анна Аренс, а Анна Ахматова, с которой Пунин сошелся как раз в 1923 году. Жили они, кстати, тоже втроем: сам Пунин, жена Анна и любовница Анна. Так ему было удобнее: жена занималась домашним хозяйством (к которому Ахматова была не способна) да еще и зарабатывала на всю семью. По воспоминаниям современников (к примеру, Лидии Чуковской), видно, что Пунин и вправду был немножко женоненавистником. Он сам пописывал стихи и, ревнуя к таланту Ахматовой, всячески затаптывал ее уверенность в себе: за 16 лет нелегкой жизни с ним – жизни на птичьих правах в доме законной жены любовника, жизни, в которой были и аресты, и невзгоды, – она почти не писала стихов. Видно, он в принципе не очень любил разговаривать с женщинами о чем-то серьезном.

Наверное, Ахматова что-то слышала от Пунина и о Брик (может, тот в постели неосторожно похвалил темперамент рыжей любовницы?) и по этой причине недолюбливала ее. В разговоре с дочкой Чуковского Лидией речь зашла о Лиле, и Анна Андреевна обронила: «Я ее видела впервые в театре на «Продавцах славы», когда ей было едва 30 лет. Лицо несвежее, волосы крашеные, и на истасканном лице – наглые глаза». Возможно, причиной этой затаенной нелюбви было и то, что в треугольниках Анны Ахматовой (и с Николаем Гумилевым, и с Владимиром Шилейко, и с Николаем Пуниным) она всегда была второй женщиной, а Лиля Юрьевна в своих –  всегда единственной. 

«Красный» и «Желтый» (мифологический подтекст)

Об этом теоретически еще в 20-е годы писал музыкальный эксперт Л.Л. Сабанеев:

«Музыка имеет« ауру »в словесной сфере, в поле огней, запахов, форм и образов

<…>, и вообще в каждом искусстве есть области ощущений, не затронутые этим

частное искусство <...>, это объединение всех искусств. И чем он гениальнее, тем просторнее

его «аура» <...> большая часть произведений заключена в ее «ауре», а не в них самих »[14, с. 22 -

23]. «Каждая работа способна вызвать комплекс эстетических ассоциаций; у него особая «аура»

, выходящая за рамки этого искусства, его материальной стороны и, в нашем случае, текста »[7, с. 31]. Целью

данной статьи является определение цветовых констант и их функций в V.V. Поэтика Маяковского.

На яркий контраст цветов исследователи обратили внимание давно.[15;

16].

2 Материалы и методы

Маяковский использует в своих работах самые разные цвета. Следует отметить, что структурный компонент лексических значений цветовой семантики

отражает структурные связи слова в

то или иное частное значение других слов лексико-семантических групп, заполняющих определенное логико-концептуальное пространство

: лексико-семантическая группа или лексико-семантическое пространство.

Маяковский использовал лексико-семантическую группу слов в их прямом именительном падеже

, выражая цветовую особенность в современном русском языке: белый - стать белым -

белизна; стать синим - синим - голубизной; голубой - светло-голубоватый - светло-голубой - до

кажется светло-голубым.

В поэтической речи поэта цветовая семантика выполняет следующие функции: а) обозначение

концепта; б) обозначение объекта через концепт; в) их толкование. С

появляются приращения, среди которых есть два основных направления: 1) приращение только семантического содержания

; 2) усиление эмоционально выразительного содержания. Это соотношение

образует постоянный смысловой контекст, на основе которого возникают изменения смысловой структуры слова

в поэтической речи поэта.В результате возникает переменный семантический контекст

.

Цветовая палитра произведений поэта ярка и разнообразна. Маяковский считается

поэтом революции и строительства новой жизни. Неудивительно, что красный цвет с

всеми его оттенками широко используется в его произведениях, и многие литературоведы и лингвисты давно обратили на него внимание

. [17]. Его выразительность, яркость, живость, ассоциативный комплекс

и традиции поэтического употребления позволили применить слово «красный» ко многим идиоматическим и

символическим значениям, обладающим выразительной гаммой.

Цветовая семантика слова «красный» активно используется в значении

«революционный», а также со словами, символизирующими революционные события: «Он думал о

битвах

и Красном Октябре» [11, т. 8, стр. 22]; «Отсюда должен родиться третий -

Красный Берлин» [11, т. 6, стр. 45]. В то же время поэт использует цветовую семантику в смысле

«псевдо-революционность» - со словами или явлениями, чуждыми революционному духу

: «Сейчас надену красные ленточки, - нужно творить. революционная мода

»[11, т.2, стр. 840]; «Но Невский проспект в красной ленте, приправив сам

, уже был наводнен генералами» [11, т. 6, с. 275]. Поэт

использовал метафору «красная шапка» в том же смысле.

Жил-был кадет.

А этот кадет в красной фуражке.

Но в этом кадете не было ничего красного

Кроме этой красной фуражки. [11, т.1, с. 142].

Конечно, здесь чувствуется общий фольклорный тон стихотворения и начала, но в данном случае

фольклоризм имеет стилизацию, т.е.е. внешняя особенность и мало что дает понять

Владимир Маяковский | Чикагский институт искусств

Владимир Маяковский

Дата:

1924, напечатано 1940-х

Автор:

Родченко Александр Сергеевич
Россия, 1891-1956

Об этом произведении

До того, как обратиться к фотографии, Александр Родченко был наиболее известен благодаря живописи и новаторскому графическому дизайну, который он создал в первые годы Советской России.Он был одним из пионеров фотомонтажа, который сочетал текст и жирный цвет с найденными фотографиями. Его первой попыткой фотографировать стала серия из шести портретов поэта Владимира Маяковского, чей мощный вид он включил в дизайн обложек книг с 1925 по 1929 год.

После смерти Маяковского в 1930 году Родченко заставили превратить несколько своих фотографий в памятные образы недавно прославившегося поэта. Загробная жизнь фотографии как популярной иконы была далека от прежних целей Родченко, поскольку он утверждал, что камера фиксирует моменты жизни, а не суммирует характер человека.«Кристаллизируйте человека не одним« синтетическим »портретом, - писал он в 1928 году, - а множеством снимков, сделанных в разное время и в разных условиях».

Статус

В настоящее время отключено от просмотра

Отделение

Фотография и СМИ

Художник

Александр Михайлович Родченко

Название

Владимир Маяковский

Происхождение

Россия

Дата

Сделано в 1924 г.

Средний

Желатиново-серебряный принт

Размеры

23.8 × 16,6 см (изображение / бумага)

Кредитная линия

Благодаря предыдущим подаркам Дэвида К. и Сараджана Руттенбергов, Семейная коллекция Сандор в честь Школы Института искусств Чикаго, Майкла Д. Делмана, Ривы и Дэвида Логана, а также Шерри и Алан Коппел; Приобретены на средства анонимного дарителя; посредством предварительной покупки с помощью Специального фонда для приобретения фотографий

Регистрационный номер

2015 г.192

Расширенная информация об этой работе

Информация об объекте находится в стадии разработки и может обновляться по мере появления новых результатов исследований.Чтобы помочь улучшить эту запись, напишите нам. Информация о загрузке изображений и лицензировании доступна здесь.

В течение всего месяца турки действительно плавали под полумесяцем; но, как турки в городе Синоп, они не предвидели потопа

Целый месяц турки плавали под полумесяцем; но, как и турки в Синопе, они не предвидели потопа

Дата:

г.1914

Автор:

Маяковский Владимир Владимирович
Русский. родился Грузия, 1893-1930 гг.

Об этом произведении

Статус

В настоящее время отключено от просмотра

Отделение

Печать и рисунки

Художник

Владимир Маяковский

Название

Целый месяц турки плавали под полумесяцем; но, как турки в городе Синопе, они не предвидели потопа

Происхождение

Россия

Дата

1914 г.

Средний

Цветная литография на кремовой бумаге

Размеры

554 × 378 мм

Кредитная линия

Вирт Д.Walker Trust

Регистрационный номер

2009 г. 279

Расширенная информация об этой работе

Информация об объекте находится в стадии разработки и может обновляться по мере появления новых результатов исследований.Чтобы помочь улучшить эту запись, напишите нам. Информация о загрузке изображений и лицензировании доступна здесь.

Маяковский и Америка на JSTOR

Информация журнала

Русское обозрение - многопрофильный научный журнал, посвященный истории, литературе, культуре, изобразительному искусству, кино, обществу и политике народов бывшей Российской империи и бывшего Советского Союза.Каждый выпуск содержит оригинальные исследовательские статьи авторитетных и начинающих ученых, а также а также обзоры широкого круга новых публикаций. "Русское обозрение", основанное в 1941 году, является летописью. продолжающейся эволюции области русских / советских исследований на Севере Америка. Его статьи демонстрируют меняющееся понимание России через взлет и закат холодной войны и окончательный крах Советского Союза Союз. «Русское обозрение» - независимый журнал, не имеющий единого мнения. с любой национальной, политической или профессиональной ассоциацией.JSTOR предоставляет цифровой архив печатной версии The Russian Рассмотрение. Электронная версия "Русского обозрения" - доступно на http://www.interscience.wiley.com. Авторизованные пользователи могут иметь доступ к полному тексту статей на этом сайте.

Информация для издателя

Wiley - глобальный поставщик контента и решений для рабочих процессов с поддержкой контента в областях научных, технических, медицинских и научных исследований; профессиональное развитие; и образование.Наши основные направления деятельности выпускают научные, технические, медицинские и научные журналы, справочники, книги, услуги баз данных и рекламу; профессиональные книги, продукты по подписке, услуги по сертификации и обучению и онлайн-приложения; образовательный контент и услуги, включая интегрированные онлайн-ресурсы для преподавания и обучения для студентов и аспирантов, а также для учащихся на протяжении всей жизни. Основанная в 1807 году компания John Wiley & Sons, Inc. уже более 200 лет является ценным источником информации и понимания, помогая людям во всем мире удовлетворять их потребности и реализовывать их чаяния.Wiley опубликовал работы более 450 лауреатов Нобелевской премии во всех категориях: литература, экономика, физиология и медицина, физика, химия и мир. Wiley поддерживает партнерские отношения со многими ведущими мировыми обществами и ежегодно издает более 1500 рецензируемых журналов и более 1500 новых книг в печатном виде и в Интернете, а также базы данных, основные справочные материалы и лабораторные протоколы по предметам STMS. Благодаря расширению предложения открытого доступа Wiley стремится к максимально широкому распространению и доступу к публикуемому контенту и поддерживает все устойчивые модели доступа.Наша онлайн-платформа, Wiley Online Library (wileyonlinelibrary.com), является одной из самых обширных в мире междисциплинарных коллекций онлайн-ресурсов, охватывающих жизнь, здоровье, социальные и физические науки и гуманитарные науки.

Владимир Маяковский. Так могли бы вы?

Владимир Маяковский. Так могли бы вы?
  • А вы могли бы? , от Jenny Wade
    Только что я размазал карту ежедневной рутины, / разбрызгивание краски из стекла; / Я обнажил острые скулы океана / на блюде...
  • А что вы могли сделать? , Руперт Мортон
    Карта жизни, нарисованная I, быстро, / брызнула краска из банки с вареньем; / Нащупала тарелку холодца, хилого / с изогнутыми носами через о ...
  • Да, но вы можете? , автор Эдвин Морган
    Сделай так, чтобы карта дня дарг-дня - owre-pentit - / Я смешал цвет без чая; / Ашетс о желейный презент / Для меня камшах ужасного моря c...
  • Но могли бы вы? , автор неизвестный
    Я сразу замазал схему банальной рутины / разбрызгивая краску одним быстрым движением. / Я показал на тарелке мускулистого глютина / косой ...
  • Но могли бы вы? , Д. Смирнов-Садовский
    Сразу размыл карту будничности, / разбрызгивая цвета, как зелье; / Я показал на блюдо с желе / скошенные скулы о...
  • Могли бы вы? , от Maya Jouravel
    Я оперативно замазал карту daily / Брызги краски одним быстрым движением / Я показал на подносе желе / Скошенные скулы о ...
  • Могли бы вы? , от Джеймс МакГэвран
    Я сразу забрызгал шаблон будних дней / с выплескивающимся из стакана цветом; / Я показал тебе на блюде с заливным, / косая скула...
  • Замазал карту буднего дня ... , Андрей Кнеллер
    Замазал попутно карту буднего дня, / при разбрызгивании краски из стекла; / раскрывается на тарелке холодца / скошенные щеки океана в лас ...
  • Так могли бы вы? , от Дина Беляева
    Сразу размазала карту скуки / Проливая пигменты из стакана; / Я образовал зазубренные скулы океанов / Поверх гребня холодца пл...
  • А ты? , автор Дориан Роттенберг
    Я пролил несколько красок из стакана / и испачкал тусклый мир эмоциями. / Я наметил блюдо с желе / выступающие скулы ...
на немецком языке

Владимир Маяковский (немецкий)

  • Und könntet ihr? , Eric Boerner
    Die Farbe direkt aus dem Becher verspritzend / hab ich die Karte des Alltags bestrichen; / aus einer Schüssel Sülze gezogen, / zeig ich des Meer...
на французском языке

Владимир Майяковский (français)

  • Et vous, le pourriez-vous? , Анри Абриль
    J’ai barbouillé la carte des jours, / d’un verre de rouge l’éclaboussant. / Dans un plat de gelée je laboure / les sillons osseux de l’océan. / ...
на испанском языке

Владимир Маяковский (испанский)

  • ¿Y usted podría? , José Manuel Prieto
    De un golpe embadurné el mapa de un día gris / salpicándome el coleto con pintura de un vaso / y señalé en un plato de carne en gelatina / лос п...
в шотландцах

Владимир Маяковский (шотландцы)

  • Да, но можете ли вы? , Эдвин Морган
    С помощью карты Дарг-Дэй owre-pentit - / Я смешал цвет без чая; / Ашетс о желейный презент / Для меня камшах горького моря c ...
на венгерском языке

Vlagyimir Majakovszkij (magyar)

  • S ti tudnátok-e? , Кароли Тамко Сирато
    Az életet vászonra csaptam: / freccsentve színét száz szerdának; / egy tál kocsonyán vigyorgattam / zord pofáját аз óceánnak./ Új csókerdőt l ...
на румынском языке

Владимир Маяковский (română)

  • Dar voi aţi putea? , Лео Бутнару
    Eu brusc acoperii cotidiana hartă / ку vopseaua plescăită дин пахар; / я демонстрирую в блидеру cu piftie / эль океанулуи максиларе де барбар. / ...

Маяковский: Биография: Отрывок

Владимир Маяковский был русским, но детство провел в кавказской провинции Грузии, которая с конца XVIII века находилась под суверенитетом России.Население состояло в основном из грузин, но также из соседних провинций и стран: армяне, турки, русские. На востоке Грузия граничит с Азербайджаном, а Черное море образует границу на западе.

Он родился 19 июля 1893 года в селе Багдады в Западной Грузии, недалеко от провинциальной столицы Кутаиси. * Его отец, Владимир Константинович, был мастером-лесником и, согласно семейной легенде, происходил из легендарного запорожца. Казаки.Согласно тому же источнику, имя Маяковский произошло из-за того, что большинство членов семьи со стороны отца были высокими и крепкими - маяк в переводе с русского означает «маяк». Его мать Александра Алексеевна приехала из Украины. У Владимира, или Володи, как его называли, было две сестры: Людмила, которая была на девять лет старше его, и Ольга, которая была старше его на три года. (Брат Константин умер от скарлатины в возрасте трех лет.) Семья происходила из мелкой аристократии, но полностью зависела от зарплаты отца, которая обеспечивала разумный образ жизни без каких-либо предметов роскоши.

Маяковский в 1910 году в возрасте семнадцати лет.

Владимир Константинович - крупный мужчина с широкими плечами, как и его предки, был веселым, дружелюбным, общительным и гостеприимным человеком с черными волосами и черной бородой. Он был полон энергии, и ему было легко разговаривать с людьми. Он говорил глубоким басом; по словам его дочери, его речь была «полна пословиц, игры слов и острот», и он знал «бесчисленное количество событий и анекдотов, которые он рассказывал на русском, грузинском, армянском и татарском языках, на всех из которых он свободно владел.В то же время он был чрезвычайно чувствительным и впечатлительным, с вспыльчивым темпераментом и склонностью к частым и резким перепадам настроения.

За голос! | Блог библиотеки Дж. Уилларда Марриотта

01 мая за голос!

Отправлено в 09:00 в редких книгах Люба

«Но теперь книга - это все. В наше время он стал тем же, чем раньше был собор с его фресками и витражами, чем раньше были дворцы и музеи, куда ходили смотреть и учиться.Книга стала памятником современности, но, в отличие от старого монументального искусства, она сама идет к людям, а не стоит, как собор, на одном месте, ожидая, когда кто-нибудь подойдет ».

- Эль Лисицкий, («Новая культура», опубликовано в Витебске, август 1919 г.)

Для голоса
Эль Лисицкий и Владимир Маяковский
Москва-Берлин: Государственное издательство. M38 D55 1923

Для голоса ( For the Voice ) считается одним из самых новаторских произведений начала ХХ века.Благодаря своему отличительному типографскому стилю, вдохновленному концепцией «новой оптики» - где идеи передаются в форме букв - эта книга находит прямой путь к мозгу через глаз, а не через ухо. Как отмечает архитектор книги Эль Лисицкий, «в этом канале волны несутся с гораздо большей скоростью и давлением, чем в акустическом канале. Можно говорить только через рот, но возможности для выражения в книге принимают гораздо больше форм ».

У Лисицкого была определенная философия в отношении книжного строительства.Он хотел представить книгу читателю как динамический объект, чтобы его можно было поворачивать и манипулировать им в дополнение к чтению. Лисицкий, как и многие его современники, видел красоту в промышленности, технологиях, массовом производстве и повторении, и, экспериментируя с элементами шрифта, правил, стержней и пуль, он разработал абстрактные формы, которые можно читать одновременно как изображения, символы. , звуки и слова.

Русская революция двадцатого века была не только политической, но и перетекла в искусство.В развивающемся Советском Союзе футуристы, конструктивисты, сторонники превосходства - все работали сообща, чтобы предоставить обществу новые перспективы, ломая физические, визуальные, культурные и эстетические ортодоксальности, которые управляли старым образом жизни. Лисицкий сосредоточился на пространственных отношениях - манипулировании абстрактными геометрическими формами в безграничном пространстве и по различным осям. Зритель или читатель его работ был вынужден перемещать взгляд по линиям, углам и кривым. Лисицкий предположил, что с практикой читатель может «развить уверенность в своих тактильных и интеллектуальных способностях преобразовывать пустоту и хаос в порядок и определенность.

Хотя архитектура книги Лисицкого была уникальной, она определенно не существовала в вакууме. Фактически, большая часть его вдохновения была почерпнута из атмосферы Берлина, где он зарекомендовал себя как ведущий художник русского эмигрантского сообщества. В начале 1920-х годов Лисицкий был среди примерно 300 000 русских, проживавших в Берлине, причем треть этого населения была сосредоточена в районе Шарлоттенбург, или «Шарлоттенград», как его часто называли. Без какой-либо большевистской власти и политического риска русские художники и писатели-эмигранты чувствовали себя свободными для самовыражения.Кроме того, существовало более пятидесяти российских издательств, несколько конкурирующих типографий, опытные наборщики, достаточная материальная база и большая русскоязычная публика. Именно в Берлине Владимир Маяковский и Лисицкий познакомились и начали совместную работу над проектом Для голоса .

Маяковский с его громким и громким голосом считается одним из самых ярких деятелей русского футуристического движения. За свою карьеру он создал множество работ, равных его личности - он писал стихи, ставил пьесы, снимался в фильмах, редактировал журналы по искусству - и все это при активной поддержке идеологии Коммунистической партии во время Гражданской войны в России.Но, как и у многих его коллег, отношения Маяковского с большевистским государством были сложными. Жесткая цензура и недавно прописанная доктрина социалистического реализма помешали Маяковскому и другим футуристам свободно публиковать свои работы. Поэтому осенью 1922 года Маяковский поехал в Берлин, где он искал Лисицкого, чтобы разработать книгу, которая была бы «интеллектуально доступной, воспринимаемой на слух и оптически привлекательной».

Сотрудничество было важным процессом для русского авангарда.Книги, которые были опубликованы в то время, часто содержали абстрактные иллюстрации, вырезы и другие примитивные рисунки, которые заставляли читателя манипулировать книгой по-разному, одновременно задаваясь вопросом, что такое книга и что она делает . Для Маяковского было важно, чтобы его стихи были прочитаны вслух (отсюда и название: Для голоса или Для голоса ). Лисицкий ответил, заменив оглавление указателем большого пальца, чтобы стихи было легче найти.В дополнение к экспериментальной архитектуре книги самые известные и наиболее часто исполняемые стихотворения Маяковского преобразуются в энергичное визуальное представление с помощью цвета и типографики.

«Для голоса» a состоит из тринадцати стихотворений, тринадцать из которых являются суевериями, нечетным числом, которое показывает любовь футуристов к диссимметрии, а также к табу. Беспорядок отмечался, что избавляло от необходимости указывать номера страниц или линейный порядок.Читатель может просто пролистать указатель и начать с любого места книги. По замыслу Маяковского, эти стихи предназначались для чтения вслух, точнее, «кричали, трубили, рыгали на площадях». Внимание Лисицкого к типографским деталям усиливало стихи Маяковского за счет включения цвета, размера и веса. Эта визуальная стимуляция предназначалась для возбуждения эмоций и, таким образом, напрямую соответствовала идеологической риторике стихов.

И для Лисицкого, и для Маяковского создание книги преследовало пропагандистскую цель: создать «нового советского читателя» и новую систему чтения, видения, слушания и, в конечном итоге, понимания.Почти сто лет спустя Dlia golosa остается одним из самых выдающихся примеров раннего типографского дизайна, и философия Лисицкого в отношении книжной архитектуры продолжает звучать правдоподобно:

  1. Слова на печатном листе запоминаются на вид, а не на слух
  2. Идеи передаются с помощью обычных слов, идея должна быть выражена с помощью букв.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *