Что сделанное человеком блестит: Что или кто светит, гремит, блестит, плавает, летает, относящееся к природе, и созданное руками человека соответственно

Содержание

Не все то блестит, что золото. Ищем скрытый смысл выражения

Многие из нас любят щегольнуть в разговоре красивым словом или выражением, но часто бывает, что значение этой фразы мы не до конца понимаем. Вроде и смысл очевиден, да и слышим мы поговорку с детства, а она оказывается такой философской и необычной. Сегодня мы расширяем ваш кругозор и вносим ясность в народное выражение «Не все то блестит, что золото».

Происхождение

Большинство известных крылатых фраз и выражений были взяты из литературы. А в литературу они пришли из жизни. Как почистить золото, чтобы блестело, в условиях деревни? Этим вопросом задавались многие девушки в XIX в, которым в наследство переходили ювелирные украшения. В насмешку над ними их кавалеры говорили: «Не все то блестит, что золото». Так добродушные парни, которые не имели финансовой возможности купить своей возлюбленной золотые безделушки, пытались объяснить девушке, что человек представляет собой большую ценность, чем холодный металл.

Впервые крылатое выражение появилось у А. Островского в рассказе «Бесприданница». Герой Карандышев говорит: «Да-с, Лариса Дмитриевна знает, что не всё то золото, что блестит. Она умеет отличать золото от мишуры». Как это всегда бывает, контекст фразы быстро забылся, а вот само выражение у людей до сих пор на слуху.

Значение

Пословица: «Не все то золото, что блестит» имеет скрытый и явный контекст. В старину многие правители держали при себе алхимиков, задачей которых было научиться превращать железо и свинец в золото. Этот благородный металл был в высокой цене. Из-за него разжигались войны, погибали люди, а все для того, чтобы какая-нибудь красавица могла надеть на свой пальчик золотой перстенек. Так вот, в далеком прошлом, как и сейчас часто использовали подделки. Хорошие алхимики того времени, конечно, не могли изобрести золото, но они могли сделать очень качественную подделку. И раскрыть такой обман зачастую бывало очень сложно. Именно поэтому и было рождено выражение «не все то блестит, что золото». Второй подтекст этой пословицы имеет аллегорическое значение. Имеется в виду, что внешне красивый человек не всегда будет привлекательным внутри. Но с первого взгляда такой подвох заметить сложно, как и в случае с подделками золота.

Похожие выражения

«Не все то золото, что блестит» – значение этой фразы мы поняли, а теперь посмотрим, уникальна ли она. Ну конечно же, нет. Один из вариантов сходной фразы можно найти даже в Библии. Звучит он так: «Человек смотрит на лицо, а Бог – на сердце». Не стоит удивляться этому сходству. Большинство людей на Руси были верующие, а Библия была их настольной книгой. Не исключением стал и А. Островский, который впервые переделал библейскую мудрость во всем известную пословицу: «Не все то блестит, что золото».

Другие примеры схожей мудрости можно найти в европейских языках. Например, в Англии популярностью пользуется выражение: «Не всяк охотник, кто в рог трубит». Похожая мудрость есть и на латыни.

Отражение поговорки в повседневной жизни

Значение пословицы «Не все золото, что блестит» довольно прозрачно, и, к сожалению, жизнь приводит много примеров, которые на ежедневной основе подтверждают правдивость крылатого выражения.

Ювелирные украшения, сделанные из золота, не несут никакой другой функции, кроме декоративной. Так и многие современные красавицы, которые ежедневно обновляют свой аккаунт в «Инстаграме» модными фотографиями, чаще всего имеют только привлекательную оболочку. А ведь душевные качества человека всегда должны стоять на первом месте. Но сегодня ценится мир вещей и статус, который можно показать. Люди хотят обладать вещами и искренне надеются, что они помогут им стать счастливее. На деле же счастливее эти вещи не сделают никого. Ни человека, который их купил, ни человека, который продал. Такое сиюминутное счастье быстро проходит. Тем более в Сети все пытаются показать себя в выгодном свете, ведь правду знают единицы. В погоне за хорошей жизнью многие люди упускаю истинное счастье.

Главное в этой жизни — не потерять себя, а то выходят иногда очень забавные ситуации. Знаменитая актриса Меган Фокс в начале своей карьеры сделала себе тату со словами из знаменитого Шекспировского произведения: «Мы все будем смеяться над позолоченными бабочками». А потом сама стала такой бабочкой. Нужно найти равновесие в душе и именно на это тратить свои силы. Тогда не придется гнаться за холодным блеском металла.

Василий Песков о человек и орле — Российская газета

Старик Абляким трусит на мохнатой серой лошадке по равнине, постепенно переходящей в горы. На правой руке Аблякима сидит орел.

Большая птица спокойна — на глазах у нее черный кожаный колпачок. Спокоен и Абляким. Ему восемьдесят четыре. И все, что сильно могло волновать человека, уже позади. И все-таки огонек прежней страсти блестит в глазах старика.

Едет старик без дороги, по бурой жесткой траве, торчащей из снега. Глаза слезятся. И все-таки Абляким вовремя замечает в рыжих травах рыжую тень лисы. И вот она, вспышка молодых сил, — орел на руке приподнят, кожаный колпачок с головы его сдернут. С криком «Ка!» старик толкает орла с руки, и все дальнейшее происходит в считанные мгновения. Орел взмывает кверху, делает полукруг и сейчас же, заметив лису, несется к ней сверху по крутой невидимой горке, потом он тенью скользит у самой земли и, выбросив вперед лапы, хватает лису. В бинокль хорошо видно: хватает за морду и за крестец. Вот орел оглянулся, как будто соображает: что же делать теперь с добычей? Но уже молодецкой рысцой спешит на серой кобыле к орлу Абляким. Вот он оставил седло, наклонился, поманил чем-то орла, протянул руку в огромной, до локтя, перчатке, и происходит то, чему трудно поверить: орел оставляет еще живую добычу, принимая из рук человека подачку — кусочек бескровного заранее припасенного мяса.

Абляким забирает лису, снова садится в седло. И опять едет по рыжим травам — иногда в день такая охота приносит две-три лисы.

Вечером мы сидим с Аблякимом за низким столом посреди дома. Сидим на ковре, поджав ноги, и пьем чай с духовитой румяной лепешкой. Абляким говорит об орлах, о давних охотах, когда ружей не знали и охотились только с орлом. Охотились на джейранов, на зайцев, лисиц, даже на волков.

Абляким охотится с юности и пережил девять орлов. Жизнь у птицы не коротка — один орел служил Аблякиму тридцать три года. Но орлы, случается, разбиваются на охоте — на большой скорости падая на добычу, орел промахивается, ударяется грудью о землю и уже не может взлететь.

С одним из орлов охотник простился, когда уходил на войну. Получая из дома письма, казах Абляким Сантанкулов среди всего прочего обязательно находил в письме строчки и об орле: как себя чувствует, чем его кормят и что ждет, мол, хозяина. Это были приятные вести для Аблякима. «Я ложился на спину, закрывал глаза и видел в небе любимую птицу-друга».

Мир тесен. Абляким воевал под Воронежем. С удивлением слушаю произносимые на казахский лад названия сел: Рамонь, Чертовицкое. Это мои родные места. Я говорю Аблякиму об этом, и он, отвыкший уже волноваться, вдруг ставит на стол пиалу и с любопытством, как будто мы встречались тогда в лесах под Воронежем, смотрит на гостя.

Охотник-казах был на войне снайпером. От Воронежа по степям, через Харьков и Белгород он прошел до Полтавы и там был ранен.

В ауле Аксай говорят, что ата Абляким убил на войне более сотни фашистов. Однако сам старик ответил, что не считал — «стрелял, и все». Но счет какой-то все-таки на войне велся. Сын Аблякима, спросив разрешения у отца, приносит в комнату шелковый узелок, кладет из него на ладонь старику два ордена Славы. Молча Абляким наблюдает, как все стоящие у стола почтительно разглядывают чуть потускневшие серебристые звезды, потом кладет награды в лоскут, еще раз сказав: «Не считал…»

Зато убитых волков Абляким хорошо помнит. Их было сто восемнадцать. Одни попали в капкан, другие — под выстрел, но особо гордится охотник добычей, взятой с орлом. Хороший, сильный орел может остановить волка. Такие орлы всегда и были у Аблякима. «За хорошую птицу в давнее время давали сотню баранов, коня или невесту». Вернувшись с войны, Абляким охотой с орлом кормил весь аул. «Ловил джейранов, лис ловил, не считая». Старик уверен: охота с орлом прибавила ему жизни. В свои восемьдесят четыре года он легко садится на лошадь и может с утра до ночи пробыть в седле. Шкуры лисиц, висящие на дощатом сарае, — свидетельство, и глаза старика еще не утратили зоркости. А орел по-прежнему чувствует в нем повелителя.

Я спрашиваю: как приручают орлов? Почему здоровая сильная птица, взлетев с руки, на нее же и возвращается? Что мешает ей улететь? И много ли надо сил, чтобы вольное существо стало служить человеку?

— Орлов всегда заставляли служить, — говорит Абляким. — Были орлы у отца и деда. И никто не знает, когда это все началось.

Сначала птицу надо поймать. Это не трудное дело. Сеть с голубем, зайцем или кекликом для приманки сделает свое дело, надо лишь вовремя выскочить из засады и быстро связать орла.

Превращение вольного дикаря в послушное существо занимает всего лишь три-четыре недели. Но какие они для орла! Птице сразу же надевают на голову кожаный колпачок, и мир для нее исчезает. Но это еще полбеды. Главное в том, что орла, привыкшего ощущать под лапой скалу, сажают на зыбкий аркан, натянутый в юрте или сарае. Не упасть! Все силы у птицы уходят на это.

Представьте канатоходца, которому завязали глаза и обрекли день и ночь стоять на канате, да к тому же канат время от времени дергают. Именно так поступают с орлом. Кто бы ни проходил мимо, обязательно тронет аркан, и орел, нахохлившись, распустив крылья, снова и снова с трудом добивается равновесия. Ни часу покоя! Ночью проходит кто-либо мимо орла — обязательно дернет аркан. Сам охотник специально встанет под утро встряхнуть задремавшую птицу.

Но эта пытка имеет и перерывы. Время от времени охотник подходит к растерявшей весь свой характер, обессилевшей птице, ласково гладит по перьям, снимает с головы колпачок, чтобы птица увидела избавителя от страданий, и дает ей кусочек вымоченного мяса — подставляет руку в прочной большой перчатке, голодный орел, потянувшись за пищей, садится на руку. Но снова надет на голову колпачок. Опять темнота и зыбкий аркан. А потом вновь лицо и рука «избавителя». И так три-четыре недели. И уже нет для орла ничего милее лица хозяина и перчатки, садясь на которую обретаешь покой и получаешь еду. Все, орел готов служить человеку! Былую страсть орла-охотника будоражат сначала лисьим хвостом — тянут его на бечевке за скачущим всадником.

Награда — опять же кусочек мяса.

И потом приходит черед охот настоящих. Вольная воля открывается птице каждый раз на охоте. Слетел с руки — и в небо! В любую сторону улетай — не догонят и не поймают. Нет! Взлетев, орел устремляется на добычу. Но покорно ее отдает, как только хозяин покажет завяленный жалкий кусочек мяса.

— Орел не знает, что он невольник. Он может улететь, но я позову, и он возвращается, — говорит Абляким. — На охоте орел — слуга человеку. А дома, наоборот, я служу этой птице. В нужное время кормлю, в порядке держу помещение, проведываю в день несколько раз, перед охотой чаем пою, ласкаю. А охота — праздник для нас обоих. Беда не в неволе орла. Грустно — орлов становится меньше и меньше. Нас с этой птицей в музее можно уже показывать.

Через год меня снова занесло в Казахстан, в те места, где жил охотник. И я заглянул к Аблякиму, очень его обрадовав.

Пили чай. С удовольствием об орлах говорили. А перед тем как проститься, Абляким повел меня в сарайчик, и я увидел больше десятка хорошо выделанных лисьих шкурок. «Вот эту тебе на память», — сказал Абляким, выбрав самую лучшую, не огневку, а буровато-серую — сиводушку. «Сшей себе шапку…»

Шапку мне сшили, и я года четыре с удовольствием ее носил. А из Москвы послал подарок и Аблякиму, приложив к нему снимки, сделанные близ Воронежа, где Абляким воевал.

Австралийские События: блестит ли золото инков в Канберре?

Эти выходные мы проводим в Канберре – в столице Австралии. Про саму Канберру и ее основные достопримечательности я расскажу как-нибудь в другой раз, а сегодня моя песнь будет про выставку «Золото Инков: Затерянные цивилизации Перу». Под катом ответ на вопросы: почему инки так сильно ассоциируются с золотом и что сохранилось от их цивилизации со сегодняшних дней.

1. Посетители выставки изучают полотно из чистого золота:

Все фото с айфона, сорри за качество 🙂

Выставка «Золото Инков: Затерянные цивилизации Перу» расположена в Национальной галерее Австралии и продлится аж до апреля, предоставляя шанс ее не упустить всем жителям и гостям столицы. Учтите, что выставку не планируется привозить в другие города Австралии.

На самой выставке собрано более 220 экспонатов как из частных коллекций, так и из различных музеев Перу. На мой взгляд, выставка достаточно скромная, и она не вызывает «вау»-восторга, но мы с огромным удовольствием послушали полуторачасовую экскурсию про затерянные цивилизации, восхитились их ремесленным мастерством и тонкой работой по золоту. На самой выставке представлены не только объекты из золота, но и керамика, и ткани, и многое другое. А также выставка не ограничивается объектами, изготовленными инками, но и рассказывает о их соседях – других, уже несуществующих цивилизациях, таких как Назка (Nazca), Моше (Moche) и многих других. Ниже я покажу несколько фотографий и расскажу о некоторых традициях и жизненном укладе тех времен.

2. На фото наряд богатого и знатного мужчины:

Большинство артефактов, показанных на этой выставке, были найдены в могильных захоронениях как ранних цивилизаций (Чавин, Chavin 1500-200 д. н.э), так и более поздних (Инки, Inca 1400-1533 н.э.). Конец эры Инков наступил в 1533 вместе с Испанскими конкистадорами. Они же и вывезли большинство золота, переплавив его на бруски. Сохранилась лишь малая часть, о чем лично мне очень жаль, т.к. культуры перуанских цивилизаций были достаточно самобытными и вдохновляющими, а артефакты – красивыми и искусно сделанными.

3. На фото кувшин для чичи (chicha, кукурузный ликер):

Про религию:
Различные перуанские культуры и цивилизации имели схожие религиозные убеждения. Они верили в три царства: небесное, населенное богами, представляли в виде птиц, земное – в виде кошачьих, а царство мертвых символизировали змеи. Я начинаю свой рассказ именно с описания религиозной подоплеки, т.к. во всех орнаментах переплетается именно эта символика: они могли изображать человека с клыками ягуара (земное царство) и крыльями за спиной (небесное царство) или со змеями на плечах (царство мертвых).

4. На фото кувшины для чичи (chicha, кукурузный ликер):

Интересный факт №1: инки знамениты свой системой дорог, при строительстве которых они достигли значительной степени мастерства. Но при этом, у них не было изобретено колеса. По дорогам часто передвигались вестники или гонцы с новостями от одной цивилизации до другой. Негласным договором на них не нападали. У каждого вестника был отличительный знак наподобие маски в виде лица человека.

5.Крепилась такая маска сверху на головном уборе:

Интересный факт №2: в перуанских цивилизациях были распространены жертвоприношения, в том числе и человеческие. Как нам рассказывали сегодня в музее: очень часто для жертвоприношений выбирали молодых и красивых девушек и юношей. Последние дни их жизни о них заботились чрезвычайно хорошо: их поили, кормили, мыли – они жили, купаясь в роскоши. В тот самый день им давали накротические (коку) и алкогольные (чичу, chicha, кукурузный ликер) вещества, после чего, я подозреваю, жертвам было все равно, что с ними сделают. А при жертвоприношении обычно вскрывали горло специальным жертвенным ножом, а потом сцеживали кровь и использовали ее в религиозных ритуалах.

6. Фото церемониального ножа — туми. Имено этот не использовался для жертвоприношений, т.к. был богато украшен:

Интересный факт №3:
Мужчины не носили тяжести Jженщины! На этой фотографии статуэтка женщины, круги над ее грудью изображают противовесы, которые помогали ей тащить тяжести. И вообще, женщины у инков были некрасивыми, если верить этой статуэтке:
7.

Богатые мужчины и женщины носили богато украшенную одежду (удивительно, да?). При этом и женщины, и мужчины носили ожерелья, серьги (растягивая дырки иногда до плеч), клипсы в носу и головные уборы. И только женщины носили украшение на рту, которое похоже на наперсточник. Я даже спросила гида, делали ли женщины пирсинг, или как он вообще крепился. Он мне ответил, что он как-то (?) крепился к нижней губе, но пирсинг они не делали. А в клипсы, которые они вставляли в нос тоже держались без пирсинга – просто они были так точно сделаны, чтобы держаться в носу и не вываливаться. А какие были сережки! На вид они весили под килограмм J

8. На фото наряд богатой женщины:

Согласно поверьям перуанских индейцев основные жизненно важные отверстия на теле человека должны быть защищены золотыми амулетами, которые сохраняют тело и душу от влияния злых духов.

9.На фото наряды богатых и знатных мужчин. Обратите внимание на сережки, они очень массивные:

10.

Многочисленные украшения-обереги должны были защищать  человека и после смерти, поэтому те же предметы могли использовать и в погребальном обряде. Кроме того, количество золотых предметов,  украшавших тело усопшего и его гробницу, а также качество исполнения художественных изделий указывали на социальный статус покойного и его значение для общины или государства даже после смерти.

11. Обратите внимание на серьги:

12.

13.

Интересный факт №4:
Картошка, которая сейчас для нас стала самой обыденной едой, оказалось, была завезена испанцами в Европу именно отсюда.

Интересный факт №5:
Перья были обязательным атрибутом украшений для дома и одежды. Инки придумали необычный способ окрашивать перья: они во что-то (уже не помню точно) окунали птицу, а затем ощипывали. Птица после процедуры оставалась в живых, но ее перья начинали расти другого цвета — вот такая была своеобразная процедура окраски. При таком способе (в отличие от пост-окраски), перья длительное время не выцветали.

14. На фото веер из перьев:

А в конце я отвечу на вопрос «почему же именно золото?». Чистота, цвет и блеск золота ассоциировались у южноамериканских племен с божеством Солнца, от которого, согласно местным мифологическим представления, вели свое происхождение люди. Но при этом на выставке были представлены предметы искусства, сделанные из серебра, меди, бирюзы и ракушек.

Ведь именно золото, его манящая притягательность и «доступность» стали одной из главных причин уничтожения доколумбовых цивилизаций в Новом Свете. Когда в XVI  веке испанские конкистадоры прибыли в столицу Великой империи инков – священный город Куско (юго-западная часть современного Перу), их взорам предстала удивительная картина. Как сообщают документы древних испанских архивов, в роскошном храме Солнца Кориканча (буквально «Золотой храм») можно было увидеть литой диск из золота размером с колесо, символизирующий бога Солнца, золотые фигуры людей и лам в натуральную величину, все стены храма были покрыты листами из чистого золота.  Десятки тонн золота и серебра, обнаруженные завоевателями в храмах, поселениях, гробницах, были нещадно переплавлены в крупные слитки и отправлены в Испанию.

Советы бывалому туристу:


  • Национальная галерея находится практически в центре Канберры. Стоимость билета — 25 долларов с одного взрослого. Экскурсия с гидом включена в стоимость, в то же время аудиогид за дополнительные деньги.

Вот такая история! Следующая мечта — поехать в Перу 🙂 А были ли вы в Перу? Что бы порекомендовали посмотреть?

Поведение акул и профилактика нападений акул на человека

Есть мнение, что поведение акул непредсказуемо. Жак-Ив Кусто в своей книге “Мир безмолвия” вывел два заключения из своей работы с акулами: чем ближе мы знакомимся с акулами, тем меньше о них знаем; 2) никогда нельзя предугадать, что сделает акула. Что ж, первый вывод отнюдь не поражает своей новизной — он верен для всех предметов в любой сфере знаний: чем больше мы узнаем, тем лучше понимаем, что еще больше не знаем. Второе заключение, с одной стороны, верно, а с другой, не совсем. За последние десятилетия проведено множество исследований анатомии, биологии и поведения акул, которые выявили много интересного и полезного для людей, непосредственно сталкивающихся с акулами в море. Достаточно заметить, что жертвами акул становятся случайные купальщики и неопытные подводники, а вот профессиональные ученые, подводные фотографы, видеооператоры и инструкторы, которые сталкиваются с акулами каждый день в различных ситуациях, остаются целыми и невридимыми. Откуда такой парадокс? Ответ прост: нужно просто знать особенности поведения акул и уметь их предугадывать, принимая соответствующие меры предосторожности.

Прежде всего нужно понять, как акулы находят добычу и как это проявляется в их поведении. Статистика нападений на человека показывает, что из группы людей, оказавшихся в воде, акула выбирает себе на ужин одного, испускающего самые “вкусные” сигналы, и упорно его добивается, пока не заполучит. Акулы выбирают свою жертву, руководствуясь всеми органами чувств, на основании ее обонятельных, зрительных, звуковых, механических и электрических  характеристик. Значит, чтобы не привлекать интереса хищника и не возбуждать его аппетит, нужно свести все эти сигналы к минимуму.

Во-первых, необходимо нейтрализовать обоняние акулы, полностью исключив запах крови. Прежде, чем входить в море, где, как вы знаете, водятся акулы, убедитесь, что у вас нет свежих ран, царапин и порезов. Если есть, отложите погружение. Если же вы порезались под водой, следует как можно быстрее выбираться на берег или судно. По этой же причине до недавнего времени считалось, что женщинам в менструальный период лучше не входить в воду с акулами. Однако последние эксперименты показали, что акулы не реагируют на менструальную кровь, которая содержит большой процент мертвых клеток. Оказалось, что только свежая кровь возбуждает у акул аппетит.

Возбудить акул может не только ваша кровь, но и кровь подраненой рыбы. Это следует учитывать подводным охотникам, ведь не случайно пятая часть нападений на человека была совершена на подводных охотников, плававших с привязанной к поясу добычей.

Во-вторых, нужно уменьшить механические и звуковые сигналы: не делать резких беспорядочных движений, не хлопать руками и ногами по воде.  Даже если вы сильно испугались и вас так и подмывает броситься к берегу “со всех ласт”, возьмите себя в руки, спокойно и уверенно плывите в выбранном направлении, наблюдая за передвижениями хищников; делайте плавные медленные движения; спокойно и размеренно дышите, стараясь бесшумно выпускать воздух небольшими порциями. Если акула вами явно заинтересовалась, опуститесь по возможности на дно и плывите как можно ближе к поверхности дна, где акуле труднее маневрировать и атаковать.

Погружаясь рядом с акулами, старайтесь исключить белые и яркие цвета и уменьшить количество контрастных и блестящих предметов из своего снаряжения. Чем незаметнее ваш облик, тем хуже акула вас видит, и тем это лучше для вашей безопасности. Милым девушкам придется поступиться красотой и снять все украшения перед погружением, а фотографам и видеооператорам лучше покрасить боксы в тусклый цвет или обмотать каким-нибудь материалом.

Даже если вас охватил панический страх, постарайтесь его победить и успокоиться; ведь электрические импульсы, испускаемые мозгом испуганной жертвы, фиксируются ампулами Лоренцини на рыле акулы. Если акула почувствует вашу слабость и страх, вероятность атаки резко возрастет. Возьмите себя в руки и трезво продумайте ваши дальнейшие действия. Последние полностью зависят от конкретной обстановки и поведения акулы или акул.

Более-менее сытая акула не бросается на потенциальную добычу издалека, а начинает описывать круги вокруг заинтересовавшего ее объекта, изучая его со всех сторон органами чувств, расположенными по бокам рыла и туловища. Если акула начала кружить вокруг вас, будьте внимательны — это плохой признак, означающий, что вы стали объектом ее пищевого интереса. В этом случае постарайтесь снизить все пищевые характеристики, о которых говорилось выше, и, если позволяют глубина и запас воздуха в баллонах, опуститься на дно. Спускаясь на дно, посматривайте вниз, чтобы не напороться на какое-нибудь ядовитое животное. Поверхность дна не позволяет большим акулам маневрировать и совершать молниеносные броски на добычу, а неровный рельеф и заросли кораллов мешают хищникам даже приблизиться к ней.

При положительной реакции на сигналы, испускаемые жертвой, и соответствующем возрастании аппетита акула постепенно сужает круги, пока не примет решения попробовать жертву на вкус. Крайнюю степень возбуждения акулы изобличает характерное выгибание спины. Кстати, эта поза с выгибанием спины характерна для всех агрессивно настроенных хищников перед броском, включая человека. Если вы заметили, что акулы начинают выгибать спины, будьте начеку. Акула делает молниеносный бросок, выдвигая челюсти и широко открывая страшную пасть. Небольшие акулы при нападении переворачиваются на спину, чтобы перекусить крупную добычу пополам. Возбужденная акула вырывает кусок мяса и отплывает, чтобы или продолжить трапезу, или, при негативной реакции, уплыть прочь. В любом случае, первого укуса нельзя допустить, потому что вскоре запах крови привлечет других акул, в том числе голодных. При попадании в воду некоторого количества крови акулы впадают в бешенство: начинают беспорядочно метаться, разрывая на куски и пожирая все живое, что оказалось поблизости: рыбу, животных, человека, друг друга. Это состояние получило название “пищевой лихорадки”. Во время пищевой лихорадки акулы сами становятся легкой добычей рыбаков, так как хватают блестящие крючки даже без наживки. Но горе тому, кто упадет в это время за борт!

Поведение акул действительно бывает непредсказуемым. Так, в некоторых случаях акул удавалось отпугнуть резким выдыханием пузырей, фотовспышкой, криками и размахиванием рук, ударами ножом или кулаком по рылу. Проэтому многие специалисты советуют попробовать все, даже самые нелепые, способы для отпугивания акулы, если нет другого выхода. Но ничто не остановит атакующую большую белую акулу — этот хищник неукротим.

Статистика показывает, что подавляющее большинство неспровоцированных нападений было совершено на одиночных купальщиков и серфингистов — видимо, из-за их резких, порывистых движений на поверхности, так привлекающих акул.  Подводники меньше подвергаются атакам вследствие их плавных спокойных движений и более широких возможностей контролировать передвижения хищников и избегать столкновения с ними. Плавание вдвоем и тем более в группах значительно снижает риск нападения.

Раны, наносимые острыми как бритва зубами акул, ужасны. По возможности, несчастному немедленно дают обезболивающее, чтобы предотвратить болевой шок. Фонтан крови, бьющий из рваной раны, остановить очень трудно, и укушенные люди могут умереть от сильной потери крови. Нужно постараться приостановить кровотечение: рану накрывают какой-либо тканью и постоянно оказывают на нее давление — чем сильнее, тем лучше. Отсутствие давления лишь ускорит потерю крови из-за активного пропитывания ткани кровью. От скорости транспортировки в лечебное учреждение зависит жизнь пострадавшего. Поэтому следует немедленно вызвать неотложную медицинскую службу или принять все меры для максимально быстрой транспортировки в больницу.

Защита от акул

Методы борьбы и защиты от акул всегда волновали людей, так или иначе связанных с морем. Можно выделить два направления борьбы с хищниками: индивидуальная защита человека и охрана пляжей.

Во время Второй мировой войны акулы стали серьезной психологической проблемой для ВМФ США, который вел боевые действия с японцами в тропической зоне Тихого океана — как раз там, где больше всего акул-людоедов. Отсутствие надежных способов борьбы с морскими хищниками внушал летчикам и морякам страх перед падением в воду. Срочные военные исследования привели к появлению химического и механического противоакульего оружия.

Химическое орудие защиты представляло собой сухой брикет размером с обычную булочку, состоящий из смеси медной соли уксусной кислоты с черным красителем нигрозином. Назывался он “истребитель акул” (shark chaser). Толку от брикетов было мало, так как уксусная соль, растворяясь в воде,  быстро теряла действенную концентрацию, а черный краситель скрывал потерпевшего только на короткое время. Препарат был скорее психологической защитой, особенно сначала, пока не подтвердилась его полная никчемность. Чтобы пресечь молниеносную атаку акулы, препарат должен срабатывать мгновенно,  что в огромной массе морской воды практически невозможно.

Более успешным стало применение надувных пластмассовых бочек под названием “акулий экран” (shark screen). Попавший в воду с акулами человек надувает легкую тонкую пластиковую бочку, забирается в нее и преспокойно плавает на поверхности, нерегистрируемый ни единым из многочисленных акульих чувствительных органов. Испытания прошли успешно: сам изобретатель “экрана” плавал в бочке посреди возбужденной кровью стаи акул и остался невредим. Акулы лишь время от времени бодали бочку, скорее случайно натыкаясь на нее, чем специально пробуя на прочность.

Кроме пассивного экрана, вскоре после войны в широкой продаже появилось и активное оружие: полые остроги с ядовитыми полыми наконечниками, копья с запасом взрывчатки и свинцовой пулей на конце, электрические остроги. Пожалуй, самым удачным изобретением стал так называемый “акулий дротик” —  полая стальная трубка, на конце которой помещают патрон, заполненный сжатым воздухом или углекислым газом. При всаживании дротика в акулу, патрон взрывается, газ раздувает ее тело, и акула беспомощно всплывает на поверхность.

Эффективны защитные “гидрокостюмы”, сделанные из стальных колец. Эти кольчуги доказали свою прочность и надежность защиты от акульих зубов. Их надевают люди с очень редкой профессией — акульи танцоры. В некоторых курортных тропических местах центры погружений предлагают туристам удивительное зрелище — танцы с акулами. Человек, одетый в кольчугу, сначала дразнит и возбуждает акул, а затем играет с ними, совершая танцевальные телодвижения. Зрелище потрясающее! Туристы, тихо стоящие на коленях вокруг “арены”, получают от него массу удовольствия. Этот спорт, конечно, очень опасен для исполнителя, так как мощные челюсти крупных акул если и не прокусят металлические кольца, то своим страшной хваткой могут нанести серьезные повреждения костной ткани вплоть до открытого или закрытого перелома. К сожалению, из-за высокой цены и большого веса (около 20 кг) металлические гидрокостюмы не могут служить широкому кругу аквалангистов.

Для разработки методов охраны пляжей и гаваней от заплывающих акул в 1934 году в Австралии был создан специализированный комитет по борьбе с акулами. Через три года эффективный метод был найден и осуществлен: перпендикулярно береговой линии на якорях были поставлены огромные нейлоновые сети 150 м в длину и 6 м в ширину — перпендикулярно маршрутам блуждающих акул. С тех пор на огороженных участках пляжей не было ни одного нападения. Спустя 15 лет в Дурбане (ЮАР) была проведена похожая операция с той только разницей, что сети поставили параллельно берегу на расстоянии 750 м от него. Это оказалось не менее эффективным.

География риска

Все акулы-людоеды обитают в тропических и субтропических морях, и лишь одиночные особи иногда заплывают в умеренные воды. Доказано, что все нападения совершаются в воде с температурой не менее 180С, а при температуре менее 150С многие акулы вообще теряют аппетит. Таким образом, зоной риска являются тропический и субтропический пояса обоих полушарий. Если не считать экстремальные ситуации типа крушения корабля или падения самолета, внутри этой зоны риска можно отметить места, где наиболее часто совершаются нападения на человека, в том числе со смертельным исходом. Это, прежде всего, Южная Калифорния, Гавайские острова, северное побережье Австралии, острова Полинезии и Меланезии. Менее опасно плавать в Карибском бассейне, у берегов Южной Африки и Флориды.

Дмитрий Шепелев опубликовал архивный кадр сына от Жанны Фриске

Телеведущий выложил фото, сделанное в первые дни после рождения Платона

38-летний Дмитрий Шепелев восемь лет назад впервые стал отцом. Он воспитывает сына Платона от экс-солистки группы «Блестящие» Жанны Фриске. Телеведущий предпочитает вести скрытный образ жизни, редко публикует в Instagram фото с сыном и не позволяет родственникам Жанны видеться с ним.

В честь дня рождения сына Дмитрий сделал исключение и выложил архивный кадр, сделанный в первые дни жизни мальчика. Молодой отец запечатлелся с Платоном, пока тот мирно спал у него на груди. В подписи к трогательной публикации Шепелев рассказал о своих эмоциях и переживаниях по поводу малыша.

«8 лет назад в этот день, 7 апреля, через час после рождения, врачи попросили меня сопроводить Платона на осмотр. И я хорошо запомнил, что каждое прикосновение к нему постороннего человека вызывало у меня просто животный рефлекс, инстинктивное желание защитить: «Эй, полегче! Уколоть его вздумали? Я вам сейчас покажу. Поаккуратнее с моим сыном. Я серьезно, лучше не прикасайтесь». Такая была первая реакция»

Телеведущий также высказался об отношениях с подросшим сыном и поздравил его с праздником. Звездный отец пообещал всегда защищать Платона и во всем поддерживать.

«Мы больше, чем отец и сын. Больше, чем друзья. И знать это — огромное счастье. Я очень горжусь его талантами, его успехами и уважаю за характер. С днем рождения! Папа рядом»

Напомним, мамы Платона не стало в 2015 году. Жанна скончалась от рака мозга, который возник на фоне беременности, уверены преданные поклонники певицы. Пока она проходила лечение в США и Германии, воспитанием мальчика занимался Шепелев.

Недавно телеведущий во второй раз стал отцом. Его возлюбленная Екатерина Тулупова родила сына, имя которого родители пока скрывают. Также пара воспитывает Ладу, дочь Екатерины от прошлых отношений.

Фото: @dmitryshepelev

Понятие сознания.

Глава 8. Воображение — Гуманитарный портал

1. Предисловие

Я уже упоминал о том терминологическом факте, что слово «ментальный» подчас используется в качестве синонима слова «воображаемый». Иногда симптомы ипохондрии не принимаются в расчёт в качестве «чисто ментальных». Но гораздо важнее, чем этот лингвистический казус, тот факт, что среди теоретиков и простых людей бытует более-менее общая тенденция приписывать воображаемому своего рода иномирную реальность с последующей трактовкой сознаний в качестве скрытой среды обитания такого рода бестелесных сущностей.

Операции воображения, конечно же, являются проявлением ментальных способностей. Но я в этой главе попробую показать, что попытка ответа на вопрос «Где же существуют те вещи и события, которые люди воображают существующими?» представляет собой стремление ответить на беспредметный вопрос. Они не существуют нигде, хотя и воображаются существующими, скажем, в этой комнате или в Хуане Фернандесе.

Ключевое значение имеет проблема описания того, что такое «увиденное мысленным взором» или «услышанное в голове». То, что называют «визуальными образами», «ментальными картинами», «слуховыми образами», а также, в некоторых случаях, «идеями», обычно признается за реально существующее, причём существующее где угодно, только не во внешнем мире. Поэтому сознания принимают за сцены, где действуют подобные сущности. Но, как я попытаюсь показать, общеизвестная истина, что люди постоянно что-то видят своим мысленным взором и что-то слышат внутренним слухом, не доказывает того, что действительно существуют те вещи, которые они видят и слышат, или того, что люди при этом что-то действительно видят и слышат. Многое, как, например, убийства на театральной сцене, обходится без жертв и не причисляется к реальным убийствам, так что созерцание чего-либо посредством некого умственного взора не предполагает ни существования увиденного, ни актов их лицезрения. Таким образом, они не нуждаются в убежище для существования или осуществления.

Заключительные соображения, представленные в конце предыдущей главы, охватывают также и кое-что из того, что говорится об ощущениях в этой главе.

2. Представление и видение

Видеть — это одно, представлять (picture) же или мысленно видеть (visualise) — другое. Человек может видеть предметы только тогда, когда его глаза открыты и когда то, что его окружает, освещено; но он может созерцать картины мысленным взором и с закрытыми глазами, и когда все кругом погружено во мрак. Аналогично этому он может слышать музыку только в таких ситуациях, в которых её могут слышать и другие люди, но мелодия может звучать в его голове и тогда, когда человек, находящийся рядом, вообще не слышит никакой музыки. Более того, он может видеть только то, что может быть увидено, и слышать то, что может быть услышано, и часто ему не удаётся услышать и увидеть того, что можно видеть и слышать. Однако в некоторых случаях он сам может выбирать, какие картины предстанут перед его мысленным взором и какие мелодии будут звучать в его голове.

Одним из способов, каким люди склонны выражать это различие, служит указание на то, что деревья они видят и музыку слушают, тогда как объекты, относящиеся к воспоминанию и воображению, они «видят» и «слышат» в кавычках. Жертву delirium tremens описывают не в качестве видящего змей, но как «видящего» змей. Это различие в способах выражениях усиливается ещё и другим.

Человек, который говорит, что он «видит» дом своего детства, часто применяет для описания своего видения такие прилагательные, как «яркий», «достоверный» или «словно живой», каковыми он вообще-то не стал бы обозначать то, что находится у него под носом. Ведь о кукле можно сказать «как живая», а о ребёнке — нельзя; портрет может быть правдоподобным, а само лицо — нет. Другими словами, когда человек говорит, что он «видит» нечто, чего он на самом деле не видит, он знает, что происходящее с ним — нечто совершенно иное, чем акт зрения, просто потому, что этот глагол берётся в кавычки, а «видимое» им может описываться как более или менее правдоподобное или яркое. Он может сказать: «Я мог бы быть там сейчас», но слово «мог бы» уместно здесь именно потому, что оно указывает, что он в данный момент там не находится. Тот факт, что при определённых условиях он перестаёт понимать, что он не видит, но всего лишь «видит» — как это бывает во сне, в бреду, при сильнейшей жажде, в гипнозе и в магическом шоу, — ни в коей мере не приводит к устранению различий между понятием видения и понятием «видения», во всяком случае, не в большей мере, чем то, что трудности в различении настоящей подписи от поддельной не заставляют нас стирать различия между понятием личного начертания собственного имени и понятием о его подлоге. Подделка описывается как хорошая или плохая имитация подлинника; настоящую же подпись вообще нельзя характеризовать в качестве имитации, поскольку она является тем самым подлинником, без которой нечего было бы имитировать.

Насколько визуальное наблюдение преобладает над остальными чувствами, настолько же у большинства людей визуальное воображение сильнее, чем слуховое, тактильное, кинестетическое, обонятельное и вкусовое, а следовательно, и язык, на котором мы обсуждаем эти проблемы, в значительной степени основан на языке зрения. Например, люди говорят о «представлении» и «визуализации» предметов, но у них нет соответствующих характерных отглагольных форм для обозначения воображения других видов. Неутешительный результат налицо. Среди обычных объектов визуального наблюдения существуют как видимые вещи, так и их видимые подобия — лица и портреты, настоящие и поддельные подписи, горы и их снимки, дети и куклы, — что вполне естественно побуждает переосмыслить язык, описывающий воображение.

Если человек говорит, что он представляет свою детскую комнату, то мы испытываем искушение истолковать его замечание так, что оно означает созерцание не его детской комнаты, а другого видимого объекта, а именно картины его детской комнаты, только не на фотографии или на живописном полотне, а в виде некого дубликата фотографии, причём сделанного из материала какого-то другого сорта. Более того, эта выполненная не на бумаге бесплотная картина, наличие которой мы предположили в его созерцании, не из числа тех, что и мы тоже можем лицезреть, поскольку она висит не в рамке на стене перед нашим носом, но в некой галерее, в которую вхож только он один. И тогда мы склоняемся к выводу, что картина его детской комнаты, которую он созерцает, должна находиться в его сознании, а «глаза», с помощью которых он её созерцает, — это не телесные глаза, каковые, возможно, мы видим закрытыми, но его умственные глаза. Тем самым мы невольно присоединяемся к теории о том, что «зрение» в конечном счёте тоже есть зрение, а то, что «видится» человеком, даёт столь же подлинное сходство и наблюдается столь же подлинно, как и картина, написанная маслом, которую может увидеть каждый.

Правда, картина эта мимолётна, но таковы ведь и кинематографические кадры. Верно также и то, что она предназначена для одного зрителя, чьей галерее она принадлежит; но ведь и монополия — дело довольно обычное. Я хочу показать, что понятие о представлении, мысленном видении или «зрении» правильно и полезно, но его использование не влечёт за собой существования ни картин, которые мы созерцаем, ни галереи, где они эфемерно парят.

Короче говоря, акт воображения происходит, но образы не видятся. Мелодии действительно крутятся в моей голове, но не существует мелодий, которые можно слышать в то время, когда они крутятся в моей голове. Правда, человек, представляющий свою детскую комнату, в определённой мере похож на человека, видящего свою детскую комнату, но это сходство заключается не в реальном взгляде на реальное подобие его детской комнаты, а в реальной кажимости того, что он видит саму эту детскую комнату, в то время, как на самом деле не видит её. Он не наблюдает подобия своей детской комнаты, хотя и подобен её наблюдателю.

3. Теория особого статуса воображаемых картин

Рассмотрим сначала некоторые выводы из другой теории, согласно которой при мысленной визуализации я вижу (в обычном смысле этого глагола) картину, обладающую особым статусом. Эта теория утверждает, что картина, которую я вижу, не присутствуют, подобно снимкам, перед моим взором; наоборот, она должна находиться не в физическом пространстве, но в некоем пространстве другого рода. Тогда девочка, которая рисует в воображении улыбку находящейся перед ней восковой куклы, видит картину улыбки. Но эта картина улыбки не может находиться там, где расположены губы куклы, поскольку эти губы находятся напротив лица девочки. Таким образом, воображаемая улыбка вообще не имеет отношения к губам куклы. Однако это абсурд. Никто не может вообразить не относящуюся ни к чему улыбку, и никому не нужна была бы кукла без улыбки вкупе с отдельным от неё образом улыбки, парящим неизвестно где. На самом деле девочка не видит никакой чеширской улыбки, витающей где-то отдельно от губ куклы; она воображает, что видит перед своим взором улыбку на губах куклы, хотя она не видит её там, и сильно испугалась бы, если бы увидела. Подобным же образом фокусник вынуждает нас «видеть» (а не видеть) кроликов, выскакивающих на сцену из его шляпы прямо перед нашим носом, но при этом он не заставляет нас видеть (а не «видеть») призрачных кроликов, выскакивающих из какой-то другой призрачной шляпы, которая находится не в его руке, а в пространстве какого-то иного рода.

Получается, что воображаемая улыбка не является физическим феноменом, то есть реальным искажением черт лица куклы; однако это и не нефизический феномен, наблюдаемый девочкой и пребывающий в некой сфере, совершенно обособленной от её детской коляски и детской комнаты. Не существует вообще никакой улыбки, как не существует и изображения улыбки. Существует лишь девочка, воображающая, что она видит, как улыбается её кукла. Итак, хотя она действительно представляет свою куклу улыбающейся, она не смотрит на картину улыбки; также и я, хотя воображаю, что вижу кроликов, выскакивающих из шляпы, не вижу реальных фантомов кроликов, выскакивающих из реальных фантомных шляп. Нет никакой реальной жизни вовне, которую изнутри имитировали некие бесплотные подобия-двойники; существуют только вещи и события, а также люди, становящиеся свидетелями некоторых из них, и люди, воображающие себя свидетелями вещей и событий, которых они на самом деле не наблюдают.

Возьмём ещё один пример. Я начинаю писать длинное и незнакомое слово и, написав слог или два, чувствую, что не уверен, как оно пишется дальше. Тогда я, возможно, обращусь к воображаемому словарю и, может быть, в некоторых случаях смогу «увидеть», как там напечатаны последние три слога. В случаях такого рода возникает искушение сказать, что я на самом деле вижу картинку напечатанного слова, но только эта картинка находится «в моей голове» или «в моём уме», поскольку начертание букв в слове, которое я «вижу», воспринимается как их начертание в словарной статье или на фотографии такой статьи, которую я вижу на самом деле. Но в другом случае, начав писать слово, я «вижу» следующий слог или два на той самой странице, на которой я пишу, и в том месте, где я должен их написать. Ощущение такое, словно я обвожу прозрачные контуры слова, проступающие на странице.

Однако при этом нельзя сказать, что я гляжу на картинку или призрак слова, находящиеся в некоем странном пространстве, ином по отношению к физическому пространству, поскольку то, что я «вижу» располагается на моей странице справа от моего пера. Снова мы должны сказать, что, хотя я и представляю слово в определённом месте, напечатанное определённым шрифтом либо написанное определённым почерком, и, хотя я могу разобрать по буквам это слово на основе своего представления его напечатанным либо написанным, всё же не существует ни картинки, ни тени, ни призрака слова, и я не вижу ни картинки, ни тени, ни его призрака. Мне кажется, что я вижу слово на самой странице, и чем это ощущение живее и устойчивее, тем легче мне перенести то, что мне кажется, на бумагу при помощи ручки.

Юм, как известно, считал, что существуют и «впечатления», и «идеи», то есть ощущения и образы, и тщетно пытался чётко разграничить два эти вида «перцепций». Он считал, что идеи менее отчётливы, чем впечатления, и возникают позже них, поскольку являются следами, копиями или репродукциями впечатлений. При этом он признавал, что и впечатления могут быть сколь угодно слабыми и тусклыми и, несмотря на то, что каждая идея является копией, она заслуживает обозначения «копия» или «подобие» не в большей мере, чем впечатление — обозначения «подлинник» или «прообраз». Итак, если следовать Юму, невозможно с первого взгляда решить, является ли перцепция впечатлением или идеей. Тем не менее, это не отменяет радикального различия между тем, что слышится в беседе, и тем, что «слышится» в грезах, между змеями в зоопарке и змеями, которых «увидит» пропойца, между моими занятиями в данный момент и детской комнатой, в которой «я мог бы быть сейчас». Ошибка Юма заключалась в предположении, что «зрение» есть разновидность зрения, а «перцепция» обозначает род, состоящий из двух видов, а именно впечатлений и призраков или отголосков впечатлений. Таких призраков не существует, а если бы они и существовали, то просто были бы дополнительными впечатлениями и относились к зрению, а не к «зрению».

Попытка Юма провести различие между идеями и впечатлениями, указав, что последние бывают ярче и живее первых, содержала одну из двух возможных грубых ошибок. Во-первых, предположим, что «яркий» означает «живой». Человек может что-то живо себе представлять, но не может живо что-то видеть. Одна «идея» может быть живее другой, однако впечатления вообще не могут описываться как живые, точно так же как одна кукла может больше походить на живую, чем другая, но младенец не может быть более-менее похож на живого. Сказать, что различие между младенцами и куклами состоит в том, что младенцы более похожи на живых, — значит сказать очевидную нелепость. Один актёр может играть убедительнее другого, но человек, который ничего не играет, не может быть ни убедителен, ни не убедителен, а потому и не может описываться как более убедительный, чем актер. И наоборот, если Юм под термином «живой» подразумевал не «похожий на живого», а «интенсивный», «острый» или «сильный», то он допускал другую ошибку, ибо, хотя ощущения можно сравнивать друг с другом по интенсивности, остроте или силе, они не сопоставимы в этом отношении с образами.

Когда я воображаю, что слышу очень сильный звук, то я на самом деле не слышу ни сильного, ни слабого звука; я не испытываю и никакого умеренного слухового ощущения, поскольку вообще не испытываю слуховых ощущений, хотя и воображаю, что эти ощущения весьма интенсивны. Воображаемый визг не режет ухо, но его не примешь и за успокоительный шепот; и никакой воображаемый визг не будет ни сильнее, ни слабее реально услышанного шепота. Они не могут заглушить друг друга.

Подобным же образом не бывает двух видов убийц — тех, кто убивает людей, и тех, кто играет роль убийц на сцене, поскольку последние вообще не являются убийцами. Они не совершают явно бутафорских убийств, они притворяются, что совершают обычное убийство; и инсценирование убийства влечёт не убийство, но лишь его видимость. Как мнимые убийцы не являются убийцами, так и воображаемые образы и звуки не являются видами и звуками. Поэтому они не суть ни блеклые виды, ни глухие звуки. Не представляют они собой также и приватных видов и звуков. Не существует ответа на беспредметный вопрос «Куда вы спрятали жертву вашего мнимого убийства?», поскольку никакой жертвы не было. Не существует ответа и на столь же незаконный вопрос «Где находятся объекты, которые мы воображаем себе?», поскольку таких объектов не существует.

Можно спросить: «Как возможно, чтобы человеку казалось, что он слышит звучащую у него в голове мелодию, если никакой мелодии он не слышит?» Отчасти ответить на такой вопрос нетрудно, а именно: ему не казалось бы и он не воображал бы, что слышит мелодию, в том случае, если бы он на самом деле слышал её, — во всяком случае не в большей мере, чем актёр имитировал бы убийство, если бы и вправду кого-нибудь убивал. Но это ещё не всё, что можно сказать. Вопрос «Как возможно, чтобы человеку казалось, что он слышит мелодию, когда нет никакой мелодии, каковую можно было бы слышать?» имеет форму вопроса о «винтиках и шпунтиках» 4. Процесс воображения

Уместно задаться вопросами: «Что в таком случае означает для человека представить себе, что он видит или чувствует запах чего-либо? Как ему может казаться, что он слышит мелодию, которую на самом деле не слышит? И, в частности, как он может не понимать, что ему только кажется, что он слышит или видит нечто, как этого явно не понимает запойный алкоголик? В каких именно отношениях «видение» настолько похоже на видение, что человек часто не может, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, сказать, в каком из двух состояний он находится?» Если не связывать эти вопросы с вопросами о «винтиках и шпунтиках», то можно увидеть, что всё это просто вопросы, касающиеся понятий процесса воображения или фантазии — понятий, о которых я пока что не сказал ничего позитивного. Не сказал по той причине, что считал необходимым начать с вакцинации нас самих против зачастую неявно принимаемой теории, утверждающей, что процесс воображения должен описываться как созерцание картин, обладающих особым статусом.

Но я надеюсь, что теперь уже ясно, что то, что люди обычно описывают как «наличие ментальной картины Хелвеллина», или «наличие Хелвеллина перед мысленным взором», на самом деле представляет собой особый случай воображения, а именно такой, при котором мы воображаем, что видим Хелвеллин перед собой; а звучание мелодии в чьей-то голове — это воображение себе той мелодии, исполнение которой человек слышал, может быть, в концертном зале. Я также показал, если это прозвучало убедительно, что ошибочным является мнение о сознании как «месте», где созерцаются ментальные картины и прослушиваются записи голосов и мелодий.

Существует множество разнообразных форм поведения, при которых нам обычно и вполне справедливо приписывают игру воображения. Лжесвидетель на допросе, размышляющий над новой машиной изобретатель, сочинитель любовных романов, играющий в медведя ребёнок, Генри Ирвинг — все они демонстрируют богатство воображения. Но то же самое делает и судья, выслушивающий ложные показания, коллеги, обсуждающие идеи изобретателя, читатель беллетристики, терпеливо сносящая нечеловеческие вопли «медведя» няня, а также театральные критики и зрители. Ведь мы говорим о проявлении воображения во всех этих случаях не потому, что думаем, что за всеми такими подчас очень разными операциями стоит некая общая составляющая их ядро операция — во всяком случае, не в большей степени, чем мы считаем двух разных людей фермерами в силу того, что они оба одинаковым образом выполняют некое коренное (nuclear) фермерское действие. Точно так же, как пахота является одним из видов сельскохозяйственных работ, а опрыскивание деревьев — другим, так и изобретение новой машины — это один способ проявлять дар воображения, а игра в медведя — другой. Никто не думает, что существует некая коренная операция фермерской деятельности, уже одно осуществление которой даёт право называть человека «фермером». Но понятия, которыми оперирует теория познания, трактуются менее выдержанно. Здесь часто исходят из того, что действительно существует одна, коренная операция, в которой, собственно, и заключается воображение. То есть утверждается, что и судья, разбирающий ложные показания свидетеля, и ребёнок, играющий в медведя, используют своё воображение только если ими обоими выполняется операция, содержащая одинаковый специфический ингредиент. Обычно считают, что эта предполагаемая коренная операция заключается в видении мысленным взором, слышании мысленным слухом и так далее, то есть в некотором специфическом мысленном восприятии. Конечно, при этом не отрицается, что ребёнок делает ещё много чего другого: он рычит, ползает по полу, щелкает зубами и притворяется спящим в сооружённой им пещере. Но с рассматриваемой точки зрения он вообще что-либо воображает, только если видит своим умственным взором картины косматых лап, занесённой снегом берлоги и прочее. Его возгласы и ужимки могут способствовать воображению этих картин или быть его результатом, но само воображение проявляется не в них, но лишь в процессах «видения», «слышания», «обоняния», «вкушания» и «осязания» вещей, которых нет в поле реального восприятия. И соответствующие вещи будут подлинными для внимательного и скептически настроенного эксперта.

Изложенная столь прямо и резко, эта теория выглядит явным абсурдом. Подавляющая часть из того, в чём мы обычно видим проявление дара воображения у детей, игнорируется в пользу ограниченного числа операций, наличие и характер которых трудно выяснить, особенно у относительно не способных к артикуляции детей. Мы видим и слышим, как они играют, но не видим и не слышим их «видящими» или «слышащими». Мы читаем книги Конан Дойля, но не можем заглянуть в то, что он видел своим умственным взором. Итак, исходя из этой теории, мы не можем сразу сказать, наделены или нет способностью воображения дети, актёры и писатели, хотя само слово «воображение» стало использоваться в теории познания именно потому, что мы все знаем, как употреблять его в наших повседневных описаниях детей, актёров и писателей.

Не существует никакой особой Способности Воображения, занимающейся исключительно иллюзорными образами и звучаниями. Напротив, «видение» предметов является одним из проявлений воображения, рычание по-медвежьи — другим; мысленное обоняние запахов — не столь уж обычный акт фантазии, а симуляция болезни — самое обычное дело и так далее. Возможно, что главным мотивом, исходя из которого многие теоретики ограничивали проявление воображения особым классом иллюзорных восприятий, было следующее предположение: поскольку сознание официально подразделялось на три сферы — когнитивную, волевую и эмоциональную, — а воображение относили к первой из них, то его следовало поэтому исключить из двух остальных.

Общеизвестно, что ошибки в познании происходят из-за недисциплинированного Воображения, а некоторые его победы — благодаря его более примерной деятельности. Итак, будучи (сумасбродным) оруженосцем Разума, оно не может служить другим хозяевам. Но не стоит делать остановку и обсуждать эту феодальную аллегорию. В самом деле, если нас спрашивают, относится ли процесс воображения к познавательной или к непознавательной деятельности, то мы вправе игнорировать этот вопрос. Понятие «познавательный» относится к словарю экзаменационных билетов.

5. Притворство

Начнём с обсуждения понятия притворства, отчасти конститутивного для таких понятий, как мошенничество, исполнение роли, игра в медведя, симуляция болезни и ипохондрия. Следует отметить, что существуют такие случаи выдумки, при которых притворщик умышленно симулирует или лицемерит, в других случаях он может сам не знать, в какой степени он симулирует или лицемерит. А есть случаи, когда он целиком находится в плену у собственной выдумки. В уменьшенном масштабе иллюстрацией здесь может служить ребёнок, играющий в медведя: он знает, если находится в ярко освещённой гостиной, что он лишь играет в забавную игру, но он же испытает смутное беспокойство, выйдя на пустую лестничную площадку, и не сможет почувствовать себя в безопасности в темном коридоре. Притворство допускает все степени скептицизма и доверчивости, что является обстоятельством, напрямую относящимся к поставленной проблеме: «Как может человек воображать, что он видит нечто, не понимая при этом, что он ничего не видит?» Но если мы поставим аналогичные вопросы: «Как ребёнок может изображать из себя медведя, временами не осознавая, что это всего лишь игра? Как может симулянт воображать себе симптомы болезни, не отдавая себе полностью отчёта, что это всего лишь его фантазии?» — то увидим, что эти и множество других вопросов подобного рода вообще не являются подлинными «как-вопросами». Тот факт, что люди могут воображать, будто они что-то видят, будто за ними гонится медведь или что у них шалит аппендикс, не сознавая, что это всего лишь их выдумка, — это просто следствие того привычного и общего факта, что далеко не все люди не во всякое время, не во всяком возрасте и не при всех обстоятельствах могут быть столь здравомыслящими и критичными, как того бы хотелось.

Описывать кого-нибудь притворяющимся — значит полагать, что он играет роль, а играть роль означает, как правило, играть роль того, кто сам в свою очередь не играет роли, но бесхитростно и естественно делает что-либо или является кем-либо. Труп неподвижен, и человек, притворяющийся хрупом, тоже неподвижен. Но человек, притворяющийся мёртвым в отличие от трупа старается сохранить неподвижность и, опять же, в отличие от трупа сохраняет неподвижность из желания походить на мертвеца.

Возможно, он искусно и убедительно изображает неподвижность, тогда как труп просто неподвижен. Труп мертв по определению, но мнимый покойник ведь жив. На самом деле последний должен не только быть живым, но также и бодрствующим, не лишённым сознания, не грезящим, а сознательно играющим свою роль.

Разговор о человеке, притворяющемся медведем или мертвецом, косвенно предполагает и речь о том, как ведут себя медведи и трупы. В этой роли он или рычит, как рычат медведи, или лежит неподвижно, как лежат мертвецы. Нельзя правильно играть роль, не зная, на что похож и каков в жизни тот прототип, которого нужно сыграть, нельзя признать инсценировку убедительной или неубедительной, счесть её искусной или никуда не годной, не зная того, как все изображаемое обстоит на самом деле. Рычать, как медведь, или лежать неподвижно, как труп, — это умышленное и нарочитое притворство, тогда как медвежье рычание и трупное оцепенение выглядят безыскусно.

Это различие аналогично разнице между цитированием суждения и самим актом суждения. Если я цитирую ваши слова, то я говорю только то, что сказали вы; я даже могу произнести их в точности с вашей интонацией. Однако полное описание моего действия совсем не схоже с вашим. Возможно, что вы — опытный, искусный проповедник, а я — лишь репортёр или пародист. Вы — первоисточник, а я — эхо; вы говорили о том, во что верили, а я говорю то, во что не верю. Короче, слова, которые я произношу, как бы заключены в кавычки. Слова же, которые произносили вы, не были бы таковыми. Вы говорили в oratio recta, то, что говорю я, следует воспринимать как oratio obliqua. Точно так же медведь просто рычит, а рычание ребёнка — это рычание, если так можно сказать, в кавычках. Его непосредственное действие в отличие от медведя — это акт представления, что косвенно включает рычание. Однако ребёнок проделывает одновременно два действия, как и я, цитируя вас, не говорю дважды.

Подражательное действие отличается от настоящего не тем, что является комплексом из двух действий, а тем, что есть одно действие, требующее особого рода комплексного описания. Упоминание о подлинном положении дел входит в описание притворных действий. Звуки, издаваемые ребёнком, могут быть сколь угодно похожими на рев медведя, точно так же как то, что слетает с моих губ, может быть сколь угодно похожим на произносимое вами в вашей проповеди, хотя понятие о такого рода подражаниях логически весьма отличается от понятия о подлинных действиях. При описании их авторов мы пользуемся совершенно разными наборами предикатов.

Относится ли поддельная подпись к тому же самому роду вещей, что и настоящая, или же это вещь иного рода? Если подделка безупречна, то в таком случае один банковский чек реально неотличим от другого, а значит, в этом смысле обе подписи можно отнести к одному сорту. Но подделывание подписи совсем не то же самое, что простое подписывание; первое требует того, чего не нужно для второго, — желания и способности изобразить знаки, неотличимые от подписи. В этом смысле они суть совершенно разные вещи.

Мошенник пускает в ход всю свою изобретательность, пытаясь сделать безупречное факсимиле настоящего чека, тогда как собственная подпись не требует от настоящего владельца никаких ухищрений. Результат подлога следует описывать в терминах сходства почерков точно так же, как детскую игру — в терминах сходства звуков, издаваемых ребёнком, и рычанием настоящего медведя. Умышленное уподобление является частью понятия копирования. Само подобие между копиями и оригиналами составляет типологическое отличие копирования от того, что копируют.

Существует много различных видов притворства и различных мотивов, по которым люди притворяются, а также различных критериев, при помощи которых их притворство оценивается как умелое или неумелое. Ребёнок притворяется ради смеха, ханжа — из корысти, ипохондрик — из-за патологической самовлюблённости, шпион — иногда из чувства патриотизма, актер — временами ради искусства, а преподавательница кулинарного мастерства — для наглядности рецепта. Рассмотрим пример с боксером, работающим в спарринге со своим инструктором. Они двигаются, как в серьёзном поединке, хотя ведут бой не всерьёз; они притворяются, что атакуют, отступают, наносят и парируют удары, хотя не ставят себе цели победить и не опасаются поражения. Ученик осваивает маневры, разыгрывая их, а инструктор обучает им, разыгрывая их. Но хотя они только изображают поединок, это вовсе не означает, что они делают два дела одновременно. Дело обстоит не так, что они наносят удары и в то же время тянут с ними, идут на уловки и в то же время обнаруживают их, усердно молотят кулаками и при этом непрерывно обсуждают свои действия. Они могут выполнять только один порядок действий, но выполняют эти движения в гипотетическом, а не в категорическом стиле.

Намерение причинить боль лишь косвенно содержится в описании того, что они пытаются делать. Они не пытаются ни причинить боль, ни избежать боли, но лишь стараются отработать приёмы нанесения или избежания повреждений с целью подготовки к настоящим боям. Главное в учебном бою — удержаться от нанесения сокрушающих ударов, когда они в принципе возможны, то есть в ситуациях, при которых в серьёзном бою такого рода удары были бы нанесены. Грубо говоря, условный поединок — это серия точно рассчитанных пропусков боевых ударов.

Основная идея этих примеров заключается в том, что имитируемое или притворное действие может быть единым, хотя его описание содержит некоторую внутреннюю двойственность.

Делается всегда что-то одно, однако описание сделанного требует фразы, состоящей по меньшей мере из главного и придаточного предложений. Осознать это — значит понять, почему говорить об актере, играющем роль идиота, что он остроумно изображает дурацкие гримасы, или о клоуне, что он ловко неуклюж и блестяще глуп, — не более чем вербальное противоречие. Уничижительное прилагательное относится к поведению, упомянутому в придаточном предложении описания, а лестное прилагательное или наречие — к деятельности, упомянутой в главном предложении, хотя речь идёт о едином порядке действий. Точно так же, когда я цитирую какое-либо утверждение, вы справедливо могли бы подметить, что я говорю одновременно «точно» и «неточно», поскольку это могла быть совершенно точная цитата абсолютно неверного утверждения о размере национального дохода и vice versa. И это при том, что я высказал только одно утверждение.

Акт симулирования — не единственный случай, описание которого содержит такой дуализм прямого и косвенного. Если я повинуюсь приказу, то я делаю то, что мне сказано, и соглашаюсь с командой; но соглашаясь с приказом и выполняя его, я осуществляю только одно действие. Однако описание того, что я делаю при этом, носит комплексный характер в том смысле, что оно вполне справедливо характеризует моё поведение посредством двух на первый взгляд несовместимых предикатов. Я делаю то, что мне приказано, в силу привычки подчиняться, хотя то, что мне приказано делать, не входит в мои привычки. Или же я повинуюсь, как положено хорошему солдату, хотя то, что мне приказано, предназначено для того, чтобы наказать плохого солдата. Аналогично этому я могу, разумно следуя совету, сделать что-нибудь неразумное или же с трудом довести до конца то, что намерен был сделать с лёгкостью. В шестом разделе главы VI мы для удобства провели вербальное различие между задачами более высокого и более низкого уровня и соответствующими уровнями действий, понимая под «задачей высшего уровня» такую, описание которой включает в себя упоминание о другой задаче, описание которой носит менее сложный характер. Впоследствии станет ясно, что тот факт, что действия по выполнению одной задачи целиком совпадают с действиями по выполнению другой, совместим с тем обстоятельством, что описания этих задач не просто различны, но типологически различны в указанном выше смысле.

Но вернёмся к притворству. Расположение духа человека, притворяющегося раздраженным, отличается от расположения духа человека, который раздражен на самом деле, и отличие здесь не сводится только к тому, что первый реально не испытывает раздражения. Он не раздражен, хотя и ведёт себя так, словно раздражен; и такая симуляция некоторым образом предполагает наличие мысли о раздражительности. Он должен не только знать, что значит быть раздраженным, но и определённым образом применять это знание. Он сознательно копирует действия раздраженного человека. Но когда мы говорим, что имитация поведения раздраженного человека включает мысль о раздражительности, мы подвергаемся определённому риску, а именно риску предположить, что симуляция раздражения является двойственным процессом, одна операция которого — размышление о состоянии раздражения — направляет и контролирует вторую операцию по демонстрации псевдораздражения. Такое предположение было бы ошибочным. Независимо от того, были ли сцены подражания заранее продуманы и спланированы или нет и насколько явственно это проступает, осмысление имитируемого включено в процесс имитации иным образом.

Попытка вести себя так, как ведёт себя раздраженный человек, отчасти уже сама по себе является продумыванием того, как он мог бы себя вести. Более-менее достоверное изображение его недовольных гримас и жестов является активным использованием знания о том, как ведёт себя раздраженный человек. Мы признаем, что человек знает, что представляет собой нрав трактирщика, хотя он и не способен дать себе или нам хотя бы приблизительное его вербальное описание в том случае, если он может в лицах разыграть эту роль; а если у него это получается, то он не может сказать, что неспособен помыслить поведение раздраженного трактирщика. Подражание ему и есть мышление о том, как тот себя ведёт. Если мы спросим человека, как он представляет себе трактирщика, то не станем отвергать ответ в виде попытки перевоплотиться в последнего и требовать взамен словесного описания. На самом деле всё обстоит прямо противоположным образом, нежели в понятии о симуляции раздражения, требующем каузального объяснения того, как операции планирования управляют операциями псевдораздраженного поведения. Чтобы объяснить, в каком смысле планирование линии поведения ведёт к исполнению запланированного, необходимо показать, что выполняющий запланированное задание совершает не два действия, но одно.

Но выполненное действие является актом высшего порядка, поскольку его описание представляет собой логический комплекс, такой же как и описание притворства и повиновения. Действовать согласно плану, как и рычать медведем, — довольно изощрённое занятие. Для его описания мы должны косвенно упомянуть о действиях, описание которых не включает соответствующих косвенных упоминаний. К такого же типа актам относятся раскаяние в содеянном, следование принятому решению, насмешка над действиями другого, подчинение принятым правилам. Во всех перечисленных случаях, впрочем, как и во многих других, выполнение действий высшего уровня подразумевает размышление о действиях более низкого уровня, однако сама фраза «подразумевает размышление о» не означает побочного выполнения другого, когнитивного, акта.

В этой связи заслуживает упоминания одна разновидность притворства. Человек, планирующий нечто или размышляющий над какой-то задачей, может посчитать полезным или забавным перебрать в уме и опробовать те мысли, которые он вообще или же покамест не собирался воспринимать всерьёз. Допускать, предполагать, играть с идеями, рассматривать возможные варианты — всё это суть формы притворного принятия схем и теорий. Высказывания, в которых выражаются принятые таким образом утверждения, употребляются не всерьёз и не искренне. Говоря метафорически, они берутся в кавычки. Кавычки — неотъемлемая часть интеллектуального стиля теоретика. Он высказывается в гипотетической, а не в категорической установке сознания.

Весьма вероятно, что он даёт понять, что его высказывания носят утончённый, а не наивно-прямолинейный характер, посредством использования таких специальных слов-сигналов, как «если», «предположим», «допустим», «так, сказать» и так далее. Или же он говорит, вслух или про себя, тоном, который можно уподобить учебному бою в отличие от реального боя. Но всё равно его могут неправильно понять и обвинить в том, что он придаёт слишком серьёзное значение высказываемому, и тогда ему придётся объяснять, что он отнюдь не связывает себя с утверждаемым, но лишь рассматривает то, с чем пришлось бы столкнуться, будь оно так на самом деле. Он просто обкатывал эту мысль, быть может, для того, чтобы попрактиковаться в ней и испытать её. Иначе говоря, выдвижение предположений — это более тонкая и изощрённая операция, чем простое бесхитростное размышление.

Мы должны научиться выносить вердикты прежде, чем научимся оперировать такими подвешенными суждениями. Этот момент стоит особо отметить отчасти из-за его тесной связи с понятием воображения, а отчасти по той причине, что логики и эпистемологи нередко; думают, как и я сам думал длительное время, что согласие с некоторым утверждением представляет собой более простое и безыскусное действие, чем само утверждение о том, что нечто обстоит так-то и так-то, и, следовательно, обучение, например тому, как пользоваться словом «поэтому», требует прежде научиться использовать слово «если». Это ошибка. Понятие притворства относится к более высокому порядку, чем понятие веры.

6. Притворство, фантазирование и воображение

Не так уж велика разница между ребёнком, играющим в пирата, и человеком, который воображает, что он пират. Каково здесь различие, видно по используемым нами словам. Такие слова, как «играть», «притворяться» и «исполнять роль», мы применяем, когда говорим, что зрители сочли спектакль более-менее убедительным, тогда как «фантазировать» и «воображать» используем, когда считаем, что сам актёр только отчасти выглядел убедительно. Такие слова, как «играть» и «притворяться», употребляются также для обозначения нарочитого театрализованного, отрепетированного действия, тогда как словами «фантазировать» и «воображать» мы чаще всего обозначаем то притворство, в плен которого люди попадают случайно и нередко даже против своей воли. В основе этих двух отличий лежит, возможно, более радикальное различение: мы применяем слова «притворяться» и «исполнять роль» для внешних, телесных представлений чего бы то ни было, тогда как словами «воображать» и «фантазировать» мы обозначаем, хотя и со многими исключениями, нечто такое, что у людей происходит скрытно, невидимо и неслышно — «в голове», то есть их воображаемые перцепции, а не их подражательные действия.

Нас тут главным образом интересует именно та особая сфера вымысла, которую мы называем «воображением», «визуализацией», «видением мысленным взором» и «происходящим в голове». Даже те, кто согласны, что спарринг представляет собой ведение боя в гипотетической манере, вряд ли согласятся, что то же самое можно сказать относительно мысленного созерцания горы Хелвеллин. О каких гипотетических по своей манере движениях можно говорить в этом случае? Даже при том, что, говоря о «видении» алкоголиком змей, мы используем кавычки, как используем их и тогда, когда говорим, что ребёнок «снимает скальп» своей няни или что боксёр «наносит удар» своему спарринг-партнеру, всё же следует иметь в виду, что смысл кавычек не равнозначен в этих двух типах случаев. Мысленное представление — это не поддельное видение в том же смысле, в каком спарринг — мнимый бой.

Я надеюсь, что мы уже избавились от идеи, будто визуальное представление Хелвеллина — это созерцание картины, изображающей Хелвеллин, или что вертящаяся в голове мелодия болеро — это прослушивание некоего приватного репродуктора или внутреннего эха этой мелодии.

Теперь настал черёд избавиться от ещё более утончённых суеверий. Эпистемологи на протяжении длительного времени внушали нам, что ментальная картина или визуальный образ относятся к визуальному ощущению, подобно тому, как соотносятся эхо и звук, синяк и удар, отражение в зеркале и лицо. В развитие этой мысли было выдвинуто предположение, что происходящее во мне, когда я «вижу», «слышу» или «чувствую запах», соответствует тому элементу восприятия, который является чисто сенсорным, а не тому, который обусловливает узнавание или понимание, — то есть что воображение есть проявление общей чувствительности, а не функция рассудка, поскольку он состоит не из собственно ощущений, а из призраков-следов ощущений.

Однако это совершенно ложная точка зрения. Поскольку человек может слышать звучание неизвестной ему мелодии, то он может слушать её, не зная при этом, как она построена; но мы ведь не скажем о человеке, в чьей голове звучит некая мелодия, что он не знает, как она строится. Звучание мелодии в голове — это общеизвестный способ, каким проявляется знание той или иной мелодии. Поэтому звучание мелодии в голове нельзя уподоблять простому наличию слуховых ощущений; это, скорее, похоже на слежение за знакомой мелодией, а такое отслеживание слышимой мелодии не является функцией сенсорной чувствительности.

Точно так же если я загляну в щель забора в туманный день, то я, возможно, не смогу определить, что вижу дождевой поток, стекающий вниз по склону горы. Но было бы абсурдом сказать: «Я живо вижу нечто мысленным взором, но даже приблизительно не могу понять, что это такое». Правда, я могу мысленно видеть чье-то лицо и одновременно не суметь вспомнить имя этого человека, точно так же как мысленно слышать какую-то мелодию, название которой уже стерлось в моей памяти. Но я знаю, как звучит эта мелодия, и знаю, что за лицо я себе представил. Мысленное созерцание данного лица — это одно из проявлений моего знания этого лица; словесное его описание — другая и реже встречающаяся способность, а узнавание его во плоти — самый обычный и заурядный случай.

В предыдущей главе мы говорили, что восприятие вызывает как наличие ощущений, так и нечто ещё, что можно с известной натяжкой назвать «мышлением». Теперь мы можем сказать, что представлять, воображать или фантазировать, что ты что-то видишь или слышишь, тоже включает мышление — в указанном только что смысле. В самом деле, это должно быть очевидным, если мы считаем, что наше представление о чём-то должно характеризоваться как более или менее живое, ясное, достоверное или точное, то есть описываться при помощи прилагательных, означающих не просто наличие, но и применение знания о том, как представленный объект выглядит или же выглядел бы в реальности. С моей стороны было бы абсурдом сказать, что я живо помню запах жженого копыта, но мне вовсе не обязательно узнавать этот запах, если бы копыто дымилось в моём присутствии. Таким образом, процесс воображения не является функцией чистой чувственности, и существо, которое было бы наделено ощущениями, но не было способно к обучению, могло бы «видеть» или представлять предметы не более успешно, чем писать или произносить слова.

Человек, в голове у которого звучит мелодия, тем самым уже применяет своё знание этой мелодии; он некоторым образом понимает, что именно он услышал бы, прозвучи эта мелодия на самом деле. Подобно тому, как боксёр во время учебного боя наносит и парирует гипотетические удары, так и человек со звучащей в голове мелодией может быть описан как слушающий её гипотетическим образом. Далее, так же как актер, который реально никого не убивает, человек, представляющий Хелвеллин, не видит этой горы. В самом деле, как мы знаем, он может представлять себе эту гору и с закрытыми глазами. Процесс представления горы — это вовсе не переживание или что-то вроде переживания визуальных ощущений, он совместим с отсутствием такого рода ощущений и чего-либо сходного с ними. Нет ничего в представлении, что было бы сродни ощущениям. В этом смысле осознание того, как выглядел бы Хелвеллин, так же соотносится с зрительным восприятием горы, как умышленное подражание соотносится с бесхитростным действием, указание на каковое косвенно содержится в описании действия более высокого порядка.

Но остаётся, или только по видимости остаётся, ещё одно принципиальное различие, которое можно пояснить следующим образом. Моряк, которого просят показать, как вяжется некий морской узел, обнаруживает, что у него нет верёвки для такой демонстрации. Тем не менее, он делает примерно то же самое, показывая движениями рук, как завязывается данный узел. Зрители видят, как он завязывал бы этот узел, наблюдая за его руками и пальцами, в которых нет никакой верёвки. И хотя он, можно сказать, гипотетически завязывает узел на веревке, он всё же при этом реально шевелит руками и пальцами. Но человек, воображающий Хелвеллин с закрытыми глазами и наслаждающийся, конечно же, только гипотетическим видом горы, не кажется реально совершающим что бы то ни было. Возможно, его несуществующее визуальное ощущение соответствует несуществующему куску верёвки у моряка, но что в таком случае соответствует движениям рук и пальцев последнего? Моряк всё-таки показывает зрителям, как нужно завязывать узел; но человек, который мысленно видит гору, ведь не демонстрирует тем самым своему спутнику её очертания или её цвета. Но показывает ли он их хотя бы самому себе?

Это различие между двумя разновидностями имитации является, однако, не чем иным, как следствием различия между восприятием чего-либо и осуществлением чего-либо. Но это не различие между приватным и публичным осуществлением чего-либо, поскольку восприятие вообще не есть осуществление чего бы то ни было. Оно есть получение или, иногда, сохранение чего-нибудь, но оно никогда ничего не производит. Видение и слышание не являются ни наблюдаемыми, ни ненаблюдаемыми действиями, поскольку они вообще не суть, действия. Высказывания «Я видел ваше созерцание заката» или «Я не заметила что слушаю музыку» представляют собой бессмыслицу. А если бессмысленно говорить, что я мог или не смог быть очевидцем сцен слышания или видения, то это a fortiori лишает смысла и речь о том, что я был или не смог быть свидетелем сцен воображаемого слышания или воображаемого видения. Ни слышание, ни видение тут вообще, не имеют места.

Представим себе человека в концертном зале. Его сосед может видеть, как наш герой, положим, постукивает в такт музыке, или даже невольно слышать, как он тихонько насвистывает или мурлычет себе под нос мелодию, которую; исполняет оркестр. Но мы не только не скажем, что сосед может видеть или подслушать, как этот человек слушает музыку, подобно тому, как он видит или подслушивает, как тот подпевает ей, но мы не скажем и того, что соседу не удалось воочию удостовериться, что этот человек слушает музыку. Слова «тайно» и «явно» не применимы к «слушанию» так, как они применимы к «сквернословию» или «плетению интриг». A fortiori, хотя путешествующий в поезде может заметить, что его попутчик отбивает такт какой-то мелодии, крутящейся в его в голове, он не станет утверждать при этом, что заметил или не смог заметить «слушание» им воображаемой мелодии. Далее, как мы видели в предыдущей главе, прослушивание знакомой мелодии включает не только слышание нот, но также и нечто большее. Оно включает, если так можно сказать, наличие соответствующей готовой ниши для каждой ноты, по мере того как они приближаются. Каждая нота звучит так и тогда, как и когда она ожидается; слышится то, во что вслушались. Такое вслушивание в ноты, которые должны зазвучать вовремя, предполагает, что данная мелодия разучена и не забыта и, следовательно, является результатом тренировки, а не просто функцией слуховой чувствительности.

Глуховатый человек может следить за мелодией лучше, чем имеющий более острый слух. Человек, слушающий едва знакомую мелодию, иногда может поймать себя на том, что воспринимает мелодию неверно, подразумевая под этим тот факт, что, хотя он сам не играл и не напевал эту мелодию и всего лишь вслушивается в неё, ему то там, то здесь слышатся какие-то иные ноты, чем те, которым полагалось бы звучать. Он также удивлён, услышав вдруг особенный ритм, хотя и осознает, что удивление вызвано его собственной ошибкой. Следует заметить, что его заблуждение относительно хода мелодии вовсе не нуждается (и обычно так и не бывает) в выражении в виде ложного суждения, приватного или высказанного публично. Все что он «делал» — это прислушивался к тому, что не должно было звучать, а не к тому, что должно было звучать, и такое вслушивание в ноты не может считаться осуществлённым действием или серией таких действий.

Именно этот момент проясняет ситуацию человека, слушающего воображаемую мелодию. Ожидать, что мелодия примет один вид, когда на самом деле она принимает другой, — это уже делать предположение, фантазировать или воображать. Когда услышанное не соответствует ожидаемому, то ожидаемое может быть описано только как звуки, которые могли бы быть услышаны, а установка сознания, в которой они ожидались, была поэтому установкой ошибочного ожидания.

Слушателя либо разочаровывает, либо смущает то, что он слышит на самом деле. Человек, мысленно проигрывающий какую-то мелодию, находится отчасти в схожей ситуации. Он также слушает нечто, чего он не воспринимает, хотя он всё время отчётливо сознает, что и не собирался ничего воспринимать. Он тоже может ошибаться в мелодии и понимать или не понимать свою ошибку — факт, который сам по себе доказывает, что процесс воображения суть не просто наличие ощущений или эха ощущений, поскольку его нельзя характеризовать как восприятие ошибочной или верной версии мелодии.

Мысленное прокручивание мелодии похоже на прослушивание реально звучащей мелодии и по сути дела является своего рода её повторением. Однако сходство воображаемого действия с реальным заключается не в том, как часто считается, что оно включает в себя слышание призрачных нот, во всём, кроме громкости, подобных нотам реально звучащей мелодии, а в том, что оба действия — суть реализация знания того, как звучит данная мелодия. Это знание проявляется в узнавании и умении следить за мелодией, когда та слышна на самом деле; оно проявляется в напевании или подыгрывании ей, в обнаружении ошибок при её исполнении, а также в воображаемом подпевании или исполнении её или же лишь в воображаемом её прослушивании. Знание этой мелодии как раз и есть способность узнавать её и следить за ней, воспроизводить её, фиксировать ошибки при её исполнении и мысленно проигрывать её в голове. Мы не можем допустить, что человек, который правильно насвистывал и мысленно прокручивал мелодию, не знал, как она звучала. Действия такого рода и есть понимание того, как звучит мелодия.

Но чисто воображаемое действие является более утончённым, чем простое прослушивание звучащей мелодии или напевание её себе под нос, поскольку оно предполагает мысль о её прослушивании или воспроизведении — точно так же как учебный предполагает мысль о серьёзном поединке, а повторение чьих-то слов предполагает мысль об их первоисточнике. Воображаемое прослушивание знакомой мелодии подразумевает «прислушивание» к нотам, которые должны были быть услышаны в случае реального исполнения мелодии. Это и есть прислушивание к нотам гипотетическим образом. Точно так же воображаемое напевание знакомой мелодии подразумевает «готовность» к звукам, которые следовало бы напевать, если бы некто в самом деле напевал эту мелодию.

Это и есть готовность к соответствующим нотам в гипотетическом плане. И это отнюдь не очень-очень тихое напевание, скорее, это умышленное воздержание от пения вслух, которое могло бы последовать, если бы не нужно было соблюдать тишину. Можно сказать, что сам процесс воображения себя говорящим или напевающим представляет собой серию воздержаний от воспроизведения звуков, которые должны были бы стать словами или нотами, если бы кто-то говорил или напевал вслух. Вот почему такие операции покрыты непроницаемой завесой тайны. Дело не в том, что слова и ноты воспроизводятся в некой герметически закрытой капсуле, а в том, что сама операция состоит в воздержании от их воспроизведения. Вот почему умение воображать себя говорящим или напевающим приходит позже, чем навык говорить или напевать. Разговор про себя — это поток невысказанных содержаний. Воздержание от высказываний, конечно же, подразумевает и знание того, что было бы сказано, и того, как это было бы сказано.

Несомненно, бывает так, что, воображая мелодию, люди представляют себе, что они не просто пассивно слушают, но и сами активно воспроизводят звуки этой мелодии, точно так же как воображаемый разговор чаще всего содержит не только воображаемое выслушивание, но и воображаемую ответную речь. Весьма вероятно также, что человек, который воображает, что он издаёт звуки, слегка напрягает те мышцы, которые были бы полностью задействованы, если бы он пел или говорил в полный голос. Но это уже другой вопрос, и его мы здесь не касаемся. Наша задача состоит в выяснении значения того, что некто «слышит» что-то, чего он на самом деле не слышит.

Нетрудно применить наш подход к визуальным и другим образам. Созерцание Хелвеллина мысленным взором не вызывает визуальных ощущений в отличие от восприятия самой этой горы и её фотоснимков. Но оно предполагает мысль о наличии вида Хелвеллина и, следовательно, является более изощрённой операцией, чем простое видение горы. Это одна из форм применения знания о том, как должен выглядеть настоящий Хелвеллин, или, в известном смысле, это понимание того, как он должен выглядеть. Те ожидания, которые сбываются при узнавании Хелвеллина с первого взгляда, на самом деле не сбываются при его мысленном представлении, но это представление есть своеобразная репетиция исполнения такого рода ожиданий. В отличие от мысленного представления, якобы подразумевающего наличие слабых ощущений или неких призраков этих ощущений, такая репетиция подразумевает отсутствие именно того, что было бы воспринято при созерцании самой горы.

Конечно, не всякое воображение является представлением реальных лиц и гор или же «слышанием» знакомых мелодий и голосов. Мы в состоянии представить себя созерцающими сказочные горы. По всей видимости, композиторы могут представлять себе, что они слышат мелодии, которые до этого никогда исполнялись. Соответственно, можно предположить, что в такого рода случаях речь не идёт о достоверном изображении воображаемых сцен или о том, что сочиняемая в уме мелодия «слышится» иначе, чем она звучит на самом деле, — с тем же успехом Ганса Христиана Андерсена можно было бы обвинить в неверном описании похождений его героев или же похвалить за фактуальную точность его сказок.

Рассмотрим некоторые параллели между имитацией и цитированием. Допустим, что некий актёр играет сегодня роль француза, а завтра — пришельца с Марса. Относительно его первой роли мы можем знать, в какой мере она была сыграна убедительно или неубедительно, но что мы могли бы сказать относительно второй? Или, к примеру, я мог бы начать цитировать сказанное вами, а затем высказать то, что вы могли бы или же должны были бы сказать. Мы знаем, что такое точность в цитировании, однако мнимая цитата не может быть ни точной, ни неточной; она единственно, в некотором слабом смысле, может быть в духе или же не в духе того, что вы обычно говорили или могли бы сказать. Тем не менее, актёр претендует на создание верного образа марсианина, а я претендую на то, что цитирую ваши собственные слова. Это есть пример двойного представления. В сходной ситуации оказывается мальчик, подражающий учебному бою боксеров, так как он не ведёт настоящего боя и не репетирует такого боя, — он инсценирует некоторые движения человека, репетирующего ход реального поединка. Он воображает, что ведёт воображаемый бой. Точно так же как предикаты, описывающие реальный бой, не применимы к описанию спарринга, так и предикаты, описывающие спарринг, не применимы к описанию имитации этого спарринга.

Соответственно, не только те предикаты, при помощи которых мы описываем вид на Хелвеллин, раскинувшийся перед нами, не применимы к нашему мысленному представлению Хелвеллина, но также и предикаты, при помощи которых мы описываем наши визуализации этой горы, не применимы к нашим же визуализациям Атланта или Джека Бобового Стебля. Тем не менее, мы претендуем на то, что именно так и выглядел бы Атлант или Джек Бобовый Стебель. Мы совершаем акт двойного воображения.

Теперь мы в состоянии определить и исправить ошибку, допущенную Юмом. Неверно предположив, что «видеть» или «слышать» означает иметь некоторую тень ощущения (что влечёт дальнейшую ошибку, допускающую существование ощущений-призраков), он выдвинул каузальную теорию о том, что нельзя получить никакой конкретной «идеи», не получив предварительно соответствующего ощущения, — примерно так же как наличие синяка подразумевает, что перед этим человек ударился об угол. Юм, по-видимому, думал, что цвета, которые я вижу умственным взором, суть следы, каким-то образом оставленные теми цветными предметами, которые перед этим я видел открытыми глазами. Единственно верной мыслью здесь является вот что: то, что я вижу мысленным взором и что я слышу «в своей голове», определённым образом связано с тем, что я раньше видел или слышал. Но сущность этой связи совершенно не такова, как её себе представлял Юм.

Мы видели, что воображаемые действия предполагают настоящие в том смысле, что изображение первых особым образом включает в себя мысль о вторых. Человек, который не имеет представления о том, как рычат медведи или как убийцы совершают своё дело, не смог бы изображать медведей и играть роли убийц. Не мог бы он и критически оценить такого рода действия. Точно так же человек, не знающий, как выглядит нечто голубое или как стучит в дверь почтальон, не смог бы мысленно увидеть голубой предмет или «услышать» стук почтальона. Не смог бы он и распознать, что перед ним голубая вещь или что стучит именно почтальон. Изначально и главным образом мы узнаем, каковы вещи на вид и какие они издают звуки, лишь когда видим и слышим их. Процесс воображения, будучи одним из многих способов применения наших знаний, требует, чтобы соответствующее знание было получено и не стерлось из памяти. Пара-механическая теория следов нужна нам для объяснения нашей ограниченной способности видеть умственным взором не больше, чем для объяснения нашей ограниченной способности переводить с французского на английский. Требуется только понять, что усвоение уроков восприятия подразумевает сам процесс восприятия, а применение таких уроков подразумевает их усвоение и что процесс воображения является одним из способов применения этих уроков. Поклонники теории следов должны весьма постараться, чтобы приспособить свою теорию к случаю мелодии, звучащей в голове. Что это — оживший след слухового ощущения или серия оживших следов серии слуховых ощущений?

7. Память

Имеет смысл дополнить эту дискуссию о воображении кратким обсуждением способности припоминания. Прежде всего следует указать на два весьма различных способа обычного употребления глагола «помнить».

  1. Наиболее важным и наименее спорным употреблением этого глагола является то, при котором помнить нечто означает усвоить его и не забывать. Именно в этом смысле мы говорим, что помним греческий алфавит, или дорогу, ведущую от карьера к месту промывки гравия, или доказательство теоремы, или то, как ездить на велосипеде, или то, что следующее заседание правления назначено на конец июля. Сказать, что человек не забыл нечто, не значит сказать ни того, что он сейчас что-то делает или претерпевает, ни даже того, что он регулярно либо иногда что-то делает или чему-то подвергается. Это значит, что он может нечто делать, к примеру воспроизвести греческий алфавит, направить незнакомца назад от места промывки гравия туда, где его добывают, а также поправить того, кто говорит, что следующее заседание правления назначено на начало июля. При таком употреблении говорят как о запомненном о любом усвоенном уроке. То, что усвоено и не забыто, может и не иметь никакого отношения к прошлому, хотя его усвоение, конечно же, предшествует ситуации, в которой усвоенное остаётся не позабытым. Глагол «помнить» в этом значении часто, хотя и не всегда, употребляется как вполне допустимый парафраз глагола» знать».
  2. Совершенно отличным от этого является употребление глагола «помнить», при котором о человеке говорят, что он помнит или вспоминает нечто в определённый момент или что он в настоящий момент вспоминает, обозревает или останавливается на каком-то эпизоде из собственного прошлого. В этом случае воспоминание есть некое событие, нечто такое, что человек может пытаться проделать с успехом или же тщетно, что на время занимает его внимание и что может вызывать удовольствие или страдание, что даётся легко или с трудом. Адвокат заставляет свидетеля вспомнить какие-то детали случившегося, тогда как учитель натаскивает своих учеников, чтобы те не забывали выученное. Процесс воспоминания имеет некоторые общие черты с процессом воображения. Я вспоминаю только то, что сам увидел, услышал, сделал или почувствовал, подобно тому как воображаю, что я сам вижу, слышу, делаю или замечаю; и я вспоминаю так же, как и воображаю, — более или менее живо, легко и связно. Кроме того, я воображаю нечто иногда намеренно, а иногда — невольно; так же я и вспоминаю — когда намеренно, а когда и невольно.

Между представлением об удержании в памяти некоторой информации и её воспоминанием существует связь, которая представляется важной. Когда говорят, что человек действительно вспоминает или может вспомнить что-то или ему можно напомнить о чём-то, то подразумевают, что он не забыл об этом. Вместе с тем сказать, что он не забыл нечто, не означает, что он когда-либо вспоминает или может вспомнить об этом. Противоречиво было бы говорить, что я припоминаю или мог бы припомнить происшествие на пикнике, которому стал свидетелем, хотя я уже не знаю, что там произошло. И не будет противоречием сказать, что я знаю, когда родился или когда у меня удалили аппендикс, хотя я не могу вспомнить, как это происходило. Абсурдно говорить, что я вспоминаю или могу вспомнить поражение Наполеона при Ватерлоо или то, как переводить с английского на греческий, хотя я и не забывал этого; всё это не относится к тому, о чём я могу вспоминать, в том смысле этого глагола, что то, что я вспоминаю, непременно должно быть тем, чему я сам был свидетелем, что сам сделал или испытал.

Теоретики иногда говорят о памяти-знании, памяти-вере и свидетельствах памяти. И в дискуссиях об «источниках» знания и путях познания вещей они порой заявляют, что память и есть один из таких источников, а процесс припоминания — один из способов познания вещей. Соответственно, память иногда ставится в один ряд с восприятием и умозаключением в качестве когнитивной способности или силы, а припоминание приравнивается к актам восприятия и умозаключения в качестве когнитивного акта или процесса.

Это ошибка. Если свидетеля спросить, откуда он знает, что нечто имело место, он может ответить, что сам видел это, или что ему говорили об этом, или же что он пришёл к такому выводу на основе увиденного или услышанного им. Он не мог бы дать ответ в том смысле, что разузнал о том, что произошло, поскольку не забыл этого или же благодаря припоминанию того, как он это выяснил. Воспоминание и не-забвение не являются ни «источниками» знания, ни способами его достижения, если тут есть какая-то разница.

Первое вызывает усвоенное и не забытое, второе и есть обладание усвоенным и удержанным в памяти. И то, и другое — отнюдь не процессы усвоения, открытия или установления. Ещё в меньшей степени воспоминания о происшедшем используются как элементы очевидности, из которых выводятся достоверные или вероятностные заключения о том, что произошло, за исключением того смысла, в котором жюри присяжных может сделать вывод из показаний очевидца.

Сам свидетель не утверждает: «Я припоминаю, что инцидент произошёл тотчас после удара грома, так что, вероятно, он действительно произошёл сразу после удара грома». Здесь нет никакого вывода, но даже если бы он и был возможен, то дело хорошего свидетеля — все хорошенько вспомнить, а не строить умозаключения. Разумеется, свидетеля можно заставить признать, даже к его удивлению, что он, скорее всего, фантазирует, раз по той или иной причине не может вспомнить того, о чём заявлял, что помнит. При других обстоятельствах он может сам сознаться, что у него имеются сомнения, действительно ли он вспоминает или же выдумывает. Но из того, что предполагаемые воспоминания могут оказаться выдумкой, ещё не следует, что правдивые воспоминания представляют собой открытия или плодотворные исследования. Человек, которого попросят рассказать то, что ему известно о Млечном Пути, или начертить карту дорог и рек Беркшира, может рассказать и начертить нечто такое, о чём он не знал, но что соответствует фактам, и он может удивиться, узнав о том, что совершил это, или же усомниться в этом своём поступке.

Но никто при этом не подумает, что такой рассказ или чертёж являются «источниками» знания, путями познания вещей или свидетельствами, из которых можно было бы вывести какие-либо открытия. Рассказ и чертеж, в лучшем случае, суть способы передачи уже изученного. Таково же и припоминание наизусть заученного прежде. Это кружение вокруг чего-то, а не приближение к нему, это похоже на пересказ, а не на исследование. Человек может вспоминать какой-то эпизод двадцать раз на дню. Но никто ведь не скажет, что он двадцать раз подряд открывал для себя то, что произошло. Если последние девятнадцать раз не были таким открытием, то им не было и первое воспоминание.

Стандартные трактовки воспоминания создают впечатление, что когда человек вспоминает определённые эпизоды из своего прошлого, то детали таких эпизодов должны возникать перед ним в виде образов. Он должен «видеть» эти детали «своим умственным взором» или «слышать» их «в своей голове». Но здесь нет никакого «долженствования». Если слушатель после концерта захочет вспомнить, как сфальшивил скрипач во время исполнения определённого фрагмента, то он может так же фальшиво напеть эту мелодию или наиграть её на собственной скрипке; и если он точно воспроизводит это, то он, конечно же, помнит ошибку исполнителя. Для него это может быть единственным способом вспомнить допущенную музыкантом ошибку, поскольку он, скажем, плохо умеет проигрывать мелодию в уме. Точно так же хороший пародист мог бы освоить жесты и мимику проповедника, только повторяя их своими руками и мимикой, поскольку, вполне возможно, ему плохо удаётся видеть их мысленным взором. Или же хороший чертёжник может не вспомнить очертаний или оснастки яхты до тех пор, пока у него в руке ни окажется карандаша, которым он изображает их на бумаге. Если подражание у пародиста и изображение у чертежника получились и если в случае ошибки они тотчас исправляют их без всякого напоминания, то их коллеги признают, что они вспомнили то, что видели, не требуя никакой дополнительной информации относительно яркости, полноты и связности их визуальных образов, ни даже относительно самого существования этих образов.

Никто не скажет, что слушатель на концерте, пародист или чертёжник что-либо узнали благодаря воспроизведению фальшиво сыгранной мелодии, жестов проповедника или очертаний яхты; можно сказать только, что они показали, как звучала плохо сыгранная мелодия, как выглядели жестикулирующий проповедник и яхта с её оснасткой. Воспоминание в образах в принципе ничем не отличается от всего этого, разве что имеет превосходство в скорости, хотя и значительно уступает в эффективности; и к нему, конечно же, нет прямого публичного доступа.

Люди склонны сильно преувеличивать фотографическую точность своих визуальных образов. Основная причина, по-видимому, здесь в том, что весьма часто, особенно при подсказках и наводящих вопросах, они могут дать вполне вразумительные, детальные и последовательные вербальные описания событий, при которых они присутствовали. Отсюда искушение предполагать, что поскольку они могут описывать давние события весьма близко к тому, как все обстояло на самом деле, то они могут сверять свои описания с некими наличными копиями или дарами памяти об ушедших событиях. Если описание лица соответствует оригиналу как при его отсутствии, так и в его присутствии, это должно обусловливаться наличием чего-то подобного фотографии.

Однако такого рода каузальная гипотеза безосновательна.

Вопрос «Как я могу правдиво описать то, чему однажды стал свидетелем?» не более загадочен, чем вопрос «Как я могу верно представить себе то, что однажды видел?» Способность к описанию познанных на основе личного опыта вещей — это один из навыков, который предполагается нами у людей, обладающих языковой компетентностью, а способность к визуальному представлению фрагментов этого опыта — другой навык, в той или иной степени предполагаемый нами у большинства людей и в наибольшей степени — у детей, модельеров, полицейских и карикатуристов.

Таким образом, процесс припоминания может принять форму достоверного вербального повествования. В этом случае он отличается от припоминания посредством подражания или наброска на бумаге, поскольку то, что имело место, описывается словесно, а не изображается на листе бумаги (хотя пересказ часто включает наглядные изображения). Ясно также, что никто не станет утверждать, будто пересказ послужил «источником» знания, или способом его приобретения. Пересказ относится не к этапам производства или сборки, а к стадии экспорта. Он сродни не усвоению урока, а изложению пройдённого. Тем не менее люди весьма склонны считать, что яркое визуальное воспоминание должно быть своего рода формой видения и, следовательно, формой получения данных. Один из мотивов такой ошибки может быть выявлен следующим образом.

Если человек узнает, что произошло морское сражение, которого сам он не видел, то он может намеренно или непроизвольно представить себе его в визуальных образах. Весьма вероятно, что вскоре он станет представлять себе эту битву в той единообразной манере, в какой он делает это всякий раз, когда у него возникнет мысль о сражении, примерно так же, как он, вероятно, описывает подобное событие устоявшимся набором слов всякий раз, как его просят рассказать такую историю. Но хотя, возможно, он и не может не представлять себе подобные сцены иначе как в своей привычной нынешней манере, всё же он по-прежнему осознает разницу между своим привычным способом воображения событий, свидетелем которых он не был, и тем способом, которым засевшие в памяти события, свидетелем которых он был, «возвращаются» к нему в визуальном воображении. Их он тоже может представлять себе единообразно, но это единообразие кажется ему неизбежным и естественным, а не просто закрепившимся из-за частого повторения. Он уже не может «видеть» это событие как ему вздумается — не в большей степени, чем когда он увидел его впервые. Он не мог впервые увидеть наперсток нигде, кроме как на каминной доске, просто потому, что именно там он и находился. Не может он, как бы ни старался, и припомнить теперь, что видел его лежащим в ином месте, ибо всё, что он может, если ему вдруг захочется, это вообразить, что видит наперсток лежащим в ящике для угля. В самом деле, он вполне может вообразить, что видит его в ящике для угля, когда спорит с кем-то, кто утверждает, что наперсток был именно там.

Читатель репортажа о скачках может, подчиняясь указаниям текста, сперва представить себе скачки одним образом, а после, сознательно или невольно, — иным, быть может, даже противоположным образом; однако очевидец скачек почувствует, что, хотя он может пересмотреть многое в своих впечатлениях от скачек, что-то жёстко мешает ему создавать их взаимоисключающие образы. Вот откуда берётся искушение считать воспоминание посредством воображения чем-то аналогичным процессу разглядывания фотографии или прослушивания граммофонной записи. Выражение «не могу» в контексте выражения «Я не могу «видеть» это событие иначе, нежели так» молчаливо приравнивается к механистическому «не могу» в выражении «Камера не может лгать» или «Запись не может разниться с мелодией». Но на самом деле выражение «не могу» в предложении «Я не могу «видеть» это событие иначе, нежели вот так» означает то же самое, что и в предложении «Я не могу по своему усмотрению записать по буквам слово «Эдинбург». Я не могу писать нужные буквы в правильном порядке, одновременно записывая их произвольным образом; я не могу писать слово «Эдинбург» по известным мне правилам правописания и одновременно делать это как-то иначе. Ничто не заставляет мою руку предпочесть одно написание другому, но простая логика исключает возможность одновременного написания слова — и так, как его надо писать, и так, как мне заблагорассудится. Подобным же образом ничто не заставляет меня вообще что-нибудь представлять или представлять так, а не иначе, но если я вспоминаю, как выглядела та сцена в момент, когда я стал её свидетелем, то моё воспоминание уже не произвольно. Ничто не заставляет меня, направляясь от карьера, где добывают гравий, к месту его очистки, предпочесть одну тропу другой. Но если я знаю, что именно эта тропа ведёт к цели, я не могу, рассуждая логически, выбрать одновременно её и какую-нибудь другую.

Вернёмся к случаю с посетителем концерта, который воспроизводит ошибку скрипача, напевая фальшиво сыгранные им такты. Единственным смыслом, в котором он «должен» напевать так, как это он делает, будет тот, что он не сможет воспроизвести ошибку скрипача, если будет напевать что-то другое. Он напевает то, что он напевает, потому что он не забыл исполнения» скрипача. Но это не каузальный эффект «потому что», Его напевание каузально не контролируется и не управляется ни ошибочным исполнением скрипача, ни тем, как он его услышал впервые. Скорее, дело обстоит так: сказать, что он не забыл того, что слышал, значит сказать, что он может верно воспроизвести ошибку, напевая неверно сыгранную мелодию. До тех пор, пока он продолжает держать в уме ошибку скрипача, он сохраняет способность и готовность показать, в чём заключалась эта ошибка, точно её повторив. Вот что подразумевается под выражением «держать в уме».

Если ребёнок перевирает слова и сбивается, декламируя поэму, то мы не скажем, что он продекламировал поэму. Точно так же неправильное цитирование вообще не является цитированием. Если нам скажут, что кто-то разобрал или составил слово по буквам, мы не спросим: «А правильно ли он это сделал?» — поскольку ошибочное составление и разбор по буквам вообще не являлись бы таковыми. Хотя, разумеется, существуют случаи употребления этих глаголов, при которых они значат то же самое, что выражения «пытаться разобрать по буквам», «пытаться составить». В этих случаях их можно уверенно дополнить словом «безуспешно».

Глагол «вспомнить», за исключением случаев, когда имеется в виду «пытаться вспомнить», в том же самом смысле является глаголом «достижения». «Безуспешно вспомнить» и «вспомнить неправильно» суть логически незаконные фразы. Но это не значит, что мы обладаем некой привилегированной способностью, которая ведёт прямо к цели, не требуя от нас никакой осмотрительности. Это означает лишь, что если мы, например, представляем себе какие-то происшествия иначе, чем, как мы знаем, они происходили на самом деле, то в этом случае мы ничего не вспомнили — точно так же как ничего не процитировали, если приписали оратору слова, которые, как мы знаем, он не поизносил. Припоминание — это нечто такое, что иногда требует значительных усилий, и его нам часто до конца не удаётся достичь, а ещё чаще мы просто не знаем, удалось ли нам завершить его успешно.

Поэтому мы можем заявить, что вспомнили нечто, а позже бываем вынуждены взять это заявление обратно. Но хотя глагол «вспомнить» относится к глаголам «достижения», это не глагол открытия, решения или доказательства. Скорее, подобно «декламированию», «цитированию», «изображению» и «подражанию», он обозначает действие демонстрации или, по крайней мере, примыкает к ряду подобных глаголов. Обладать хорошей памятью ещё не значит быть хорошим исследователем, это лишь обладание способностью воспроизводить. Это нарративное умение, если допустимо словом «нарратив» охватывать как словесные, так и несловесные репрезентации.

Вот почему мы описываем воспоминания как сравнительно правдоподобные, живые или точные, а не как оригинальные, блестящие или остроумные. И мы не назовём человека «умным» или «наблюдательным» только потому, что у него хорошая память. Собиратель подробностей — это ещё не детектив.

Ржавое железо не блестит — это… Что такое Ржавое железо не блестит?

Ржавое железо не блестит

Ржавое желѣзо не блеститъ (иноск.) бездѣйствіе человѣка портитъ.

Ср. Ты заржавѣлъ мечъ булатный

Отъ бездѣйственной руки…

Полежаевъ. Пѣснь горскаго ополченія.

Русская мысль и речь. Свое и чужое. Опыт русской фразеологии. Сборник образных слов и иносказаний. Т.Т. 1—2. Ходячие и меткие слова. Сборник русских и иностранных цитат, пословиц, поговорок, пословичных выражений и отдельных слов. СПб., тип. Ак. наук.. М. И. Михельсон. 1896—1912.

  • Решпект
  • Ржаная каша сама себя хвалить

Смотреть что такое «Ржавое железо не блестит» в других словарях:

  • Ржавое железо не блестит. — (а все таки железо). См. ВЕРНОЕ НАДЕЖНОЕ …   В.И. Даль. Пословицы русского народа

  • ржавое железо не блестит — (иноск.) бездействие человека портит Ср. Ты заржавел меч булатный От бездейственной руки… Полежаев. Песнь горского ополчения …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

  • ЖЕЛЕЗО — ср. зале(и)зо южн., зап. металл, крушец, выплавляемый из руды в виде чугуна, и выковываемый из сего последнего под кричным молотом. В соединении с углеродом, оно образует сталь. В продажу железо идет в виде: полосового или сортового; первое прямо …   Толковый словарь Даля

  • ВЕРНОЕ — НАДЕЖНОЕ — Рыба в реке не в руке. Журавли то в небе, а яйца то в дупле. Это еще вилами на воде писано. Бабка надвое сказала: либо сын, либо дочь. Залетела на полати сова, не боится ясного сокола. Крепко, крепко, а земля свое возьмет. И города рассыпаются,… …   В.И. Даль. Пословицы русского народа

Все, что блестит | Пышная свежая косметика ручной работы

  1. Домой
  2. Рассказы
  3. Все, что блестит …

Многие блестки содержат ПЭТ или микропластики, которые часто попадают в океан, нанося вред морской фауны и загрязняя наши моря пластиками, которые не разрушаются. Но ваша любовь к блесткам может быть реализована и без пластика. Новый вид блеска, сделанный из синтетического фторфлогопита (также известного как синтетическая слюда), добавляет блеска бомбочкам для ванн, гелям для душа и всем видам косметики.

Синтетическая слюда — это искусственный материал, имитирующий мерцающий эффект натуральной слюды, состоящей из природных минералов. Таким образом, вместо того, чтобы заполнять вашу ванную комнату пластиком, который не поддается биологическому разложению и потенциально токсичен для морских животных, вы можете спокойно наслаждаться ванной, зная, что это не окажет негативного воздействия на окружающую среду.

Синтетическая слюда синтезируется в лаборатории для имитации натуральной слюды. Мы приняли решение перейти к этой альтернативе после того, как столкнулись с трудностями в нашей цепочке поставок, что означало, что мы больше не могли гарантировать, что в этом процессе не будет использоваться детский труд.Подробнее об этом читайте в нашем FAQ по Lush и Mica.

Sunnyside Bubble Bar — это лучик мерцающего солнца.

По этим причинам, начиная с 1 января 2018 года, мы взяли на себя обязательство не использовать в наших продуктах какие-либо натуральные пигменты на основе слюды. Это включало удаление натуральной слюды там, где она являлась единственным ингредиентом, а также компонентом пигмента.

Хотя слюда встречается естественным образом, уровень обработки, которому она подвергается для удаления тяжелых металлов или очистки, может быть очень интенсивным.После покрытия красителем или пигментом это почти инертный материал.

Итак, будь то синтетическая слюда или натуральная слюда, всегда есть элемент химической обработки, чтобы сделать ее безопасной для использования человеком.

Все материалы и пигменты контролируются правилами косметики, в которых оговаривается, какое процентное содержание можно безопасно использовать в косметике. Мы также используем другие пигменты на основе боросиликата, которые представляют собой тонкие стеклянные чешуйки из различных минералов, включая кальций или натрий, покрытые красителем.С точки зрения воздействия на окружающую среду, это природные материалы, как и красители, используемые для их покрытия. Синтетическая слюда работает как основа для нанесения красителя, так что на самом деле это минеральное покрытие другого минерала на разных уровнях, в зависимости от желаемого эффекта.

В наших продуктах (блестящих или нет) в максимально возможной степени используются пищевые красители, синтетическая слюда, минералы и натуральные крахмалы. Из всего блеска и блеска, которые текут через вашу ванную комнату и возвращаются в наши водные пути, все они безвредны для окружающей среды и противостоят детскому труду.

Чтобы узнать больше о наших продуктах, поговорите с нашей службой поддержки клиентов или посетите местный магазин, чтобы узнать больше.

История блеска

Что такое блеск и почему он важен? Вопрос звучит как шутка, одна из тех грубых, полуироничных вещей, которые можно сказать, когда вы пытаетесь извлечь смысл из того, что долгое время считалось бессмысленным, банальным или поверхностным. И в некоторой степени это так: долгие размышления о чем-то, что для большинства людей представляет собой своего рода женское легкомыслие, было стыдно на протяжении веков.Кого волнует блеск, если вас интересует политика? Кроме того, разве это не круто?

Подробнее: История черной помады

История до 20-го века, в основном неуместна

Как и все аспекты визуальной культуры, блеск имеет какое-то отношение к наскальным рисункам и как-то к Клеопатре, Бейонсе до н.э. Слово происходит от древнескандинавского glitra , глагола, означающего то же самое, что glitter означает, когда используется как глагол.Но люди делают вещи блестящими гораздо дольше, чем белые люди говорят об этом. Первое известное использование слова блеск было в 14 веке. Но есть вкрапления красной, черной и белой слюды — блестящего типа камня, который до сих пор используется, чтобы сделать нашу краску многогранной блестящей сегодня, а также для создания того невыразимого прежде элемента теней для век, называемого «мерцание», — в пещере. картины периода верхнего палеолита от 40 000 до 10 000 до н.э. Майя также использовали слюду на поверхностях своих храмов, но только в особых случаях.

Что касается Клеопатры, то она и древние египтяне до нее создали из раздавленных жуков вещество, напоминающее блестки по форме и функциям.

Я знаю, что у нас было представление из прошлого, что они не были блестящими, но они любили наносить маленькие кусочки металла на вещи.

Современные истоки, плюс один забавный факт

Если вы верите в то, что вы слышите / видите в реалити-шоу о Нью-Джерси, то вы сочтете уместным узнать, что изобретатель блесток был оттуда.В 1934 году Генри Рушманн нашел способ производить материал, который мы упаковываем и продаем в виде блесток, измельчая пластмассы и другие материалы со свалок. Компания Рушмана, Meadowbrook Inventions, по-прежнему производит блестки сегодня, хотя некоторые люди считают такой пластик дешевым — или только для «случайных мастеров» — истинная глубина сияния достижима только с помощью стеклянного блеска. Это кажется очень опасным и действительно не рекомендуется для использования детьми.

Интересный факт заключается в том, что во время Второй мировой войны армия США считала, что стрелять блестками из хвостовой части самолетов для траха с радаром, хотя и не стала этого делать.

Хорошо, но что это за
?

Хотя есть нюансы в методах изготовления блесток, мы обычно убрали жуков и теперь делаем их из больших листов тонкого пластика или фольги, покрытых слоем алюминия или другого светоотражающего материала. Затем он покрывается диоксидом титана для получения цвета, который зависит не от каких-то фундаментально химических факторов, а от оптики; Другими словами, толщина слоя диоксида титана определяет, будет ли ваш костюм Леди Гага 2010 года фиолетовым, зеленым, розовым или чем-то еще.Он нарезан на формы, которые могут полностью покрыть двумерную поверхность, чтобы избежать отходов; Шестиугольники, как ни странно, проще всего сделать, но они также делают квадраты и прямоугольники, согласно этому AMA с Джо Кобурном, наследником фабрики по производству блесток в Германии.

Именно эти свойства делают блеск силой как добра, так и зла. Во время AMA Коберна скучное количество людей скучно спрашивали его, означает ли его работа надежный предлог, чтобы дать жене, когда он занимается сексом со стриптизершами или другими женщинами; Кобурн превосходно ответил на вопросы, но на самом деле они не так уж неуместны.Да, вид незнакомого блеска на вашем партнере может заставить вас подозревать, что он / она был с кем-то другим — или просто обнимает кого-то? Остынь? — но это вещество также считается действительно эффективным следом контакта для судебно-медицинских доказательств.

В статье под названием «Блеск как свидетельство судебной экспертизы», опубликованной Национальным центром судебных технологий, криминалист на пенсии выдвигает следующий « Гипотетический сценарий »:

После работы молодая женщина встречает в баре несколько своих подруг. где есть музыка и танцы.Женщина использует блестки как часть макияжа глаз. Незнакомый мужчина приглашает ее на танец, и она соглашается. Однако после этого танца она получает плохие вибрации и отказывает в дополнительных просьбах. Она решает пойти домой и идет к своей машине на стоянке. Она не понимает, что мужчина последовал за ней, и как только она открывает дверь машины, он хватает ее сзади. Он заставляет ее сесть в машину и следует за ней. Затем он заставляет ее совершить фелляцию. После этого он убегает. Она немедленно сообщает о нападении….Подозреваемый арестован и доставлен в больницу, где его осматривает медсестра SART. Стоя над мясной бумагой, он снимает свою одежду, и при этом несколько блестящих частиц падают на мясную бумагу и обнаруживаются в качестве доказательства. Затем, когда медсестра SART осматривает подозреваемого (берет мазки из пениса и т. Д.), Она видит точечный свет, отражающийся на нее от его лобковых волос. Используя стикер, она извлекает частицу блеска из его лобковых волос.

В одежде

По словам Нэнси Дейл, историка моды и текстиля, преподающего в Нью-Йоркском университете, «блеск — это все, что связано с драгоценностями и металлом», а значит, и с богатством и властью.В западном обществе люди пришивали блестками одежду еще в период Тюдоров, когда богатые использовали серебро, а менее богатые — сплавы, такие как олово, для украшения своих туник и корсажей. «Я знаю, что у нас есть представление о прошлом, что они не были блестящими, — говорит Дейл, — но они любили наносить на вещи небольшие кусочки металла».

В XVIII и XIX веках блеск проник в одежду через металлические нити, даже из шерсти; Первые женские костюмы, сшитые на заказ, включали металлические детали, говорит Дейл, «чтобы они выглядели более« женственно », а не« скучно, как мужчины ».«Дизайнеры, такие как Шанель, вернулись к этой технике в 80-х, чтобы их костюмы выглядели« более приподнятыми ». Однако кульминационным моментом были 1920-е годы: женщины пришивали бусы и пайетки на свои платья до такой степени, что одежда была утяжелена.

Можно было подумать, что в ограниченные годы Второй мировой войны вы увидите спад в блестках и блеске, но на самом деле, говорит Дейл, в то время блестки были популярным способом для дизайнеров «одевать простые вещи». . «Шерсть, например, было очень трудно достать, потому что она действительно использовалась для униформы, — говорит она, — но блесток не было в этом списке — она ​​была доступна, и это было весело, и это воспринималось как своего рода повышение морального духа.«

Вскоре после этого у исполнителей начали проявляться блеск и блеск. Такие исполнители, как Элла Фицджеральд, Билли Холидей, The Supremes…« Это было не так, как сегодня, когда вы вставали [на сцену] в рваных… джинсах », — говорит Дейл. «Вечерние творения на заказ» всегда были «расшиты бисером и блестками, потому что хотелось, чтобы они отражали свет».

«Они носили меха и блестки, потому что их аудитория ожидала, что они будут выглядеть гламурно», — продолжает Дейл. «Блестки и блестки действительно гармонируют с гламуром.»

В макияже

Во-первых, расхожее мнение о блестках в макияже гласило: не наносите его, он предназначен для детей и шлюх. Затем: вы можете носить его, но носите осторожно, чтобы никто вас не узнал. носят его, или, по крайней мере, так, чтобы натуралы и непонятливые люди не знали, что вы носите его.

«Очевидный макияж, явная подделка была такой запретной до середины 20-го века», Дейл говорит: «Есть вещи, восходящие к 1970-м годам, когда люди делали возмутительные раскраски лиц и тому подобное.[Но] с точки зрения общей одежды, не контркультурные, а девочки-подростки, наносящие блестки на свои лица — это относительно недавно ».

Они носили меха и блестки, потому что их аудитория ожидала, что они будут выглядеть гламурно. Блестки и блестки действительно идут рука об руку. с гламуром.

Чтобы читать косметический текст, можно подумать, что ношение блесток было таким же деликатным занятием, как операция или фистинг. Статья Fashionista , предлагающая «советы для взрослых блестящих глаз» под названием «Как носить Макияж для глаз с блестками и «Не похож на школьника средних классов» имеет несколько квалификаций: «Ношение блесток во взрослом возрасте не обязательно должно выглядеть так, как будто вы совершили набег на свой старый Caboodle.»;» — это такая вещь, как изысканный блеск, но все дело в создании баланса «;» Самый верный способ уберечь блеск от яркого броска? » Вместо того, чтобы покрывать все веко, выберите подводку с небольшим количеством блеска »;« «Если правильно нанести, она может выглядеть очень современно и шикарно» ».

На ваших ногтях блестки считаются более чем прекрасным, хотя и чреваты логистические проблемы; это никогда не срабатывает, за исключением огромных чипов, которые выглядят ужасно и показывают царапины, которые ваша веселая и кокетливая атмосфера нанесла вашим ногтям, и часто цвета блекнут и выглядят грубо.

По крайней мере, для последней проблемы AMA Кобурна дает совет:

очень темным [блестящим] цветам, таким как черный, красный, [и] королевский синий … трудно выдержать некоторые лаки. Лак для ногтей разъедает покрытие, отделяющее внешние элементы от краски. Часто, чем дольше частицы находятся в среде (например, в полировке), тем больше вероятность обесцвечивания.

Если вы хотите избавиться от блеска на себе или своей одежде, опытный визажист Франческа Толот рассказывает о своем опыте сияния Бейонсе с головы до ног для обложки Flaunt Magazine в 2013 году (а затем делает это для Бейонсе). девять прекрасных танцоров на VMA 2014): Скотч работает очень хорошо.

Мэрайя Кэри Фильм

Вы его видели? Все, кто помог сделать этот фильм клише плохих фильмов, не надеются на это ради вас, если только вы не смотрели его с иронией. Действие фильма « Glitter » происходит в эпоху ярких дискотек 1983 года. В его обзорах на Amazon (3,7 / 5 звезд!) Он описан как «Фильм, потерянный среди плохого пиара и трагедии» и «не худшая вещь, когда-либо созданная на кинопленке». » Возможно, умеренно одобренный критиками саундтрек — который, тем не менее, был наименее успешным альбомом Кэри и лишил ее контракта на 80 миллионов долларов с EMI Records — помог.В любом случае, экранный дебют Мэрайи в роли приемной девочки, ставшей танцовщицей Билли Фрэнк, стремящейся реализовать свою мечту стать известной певицей, был широко раскритикован.

Это раздражает

Если вам когда-нибудь понадобится избавиться от блеска в щелях, не связанных с телом (или с рук), Кобурн говорит, что сжатый воздух или воздух высокого давления — ваш единственный реальный выход. В этом и заключается рынок хаоса, который покорил неистовые виртуальные массы в начале этого года. Не требующий пояснений вирусный сайт 22-летнего Мэтью Карпентера ShipYourEnemiesGlitter.com был запущен в январе 2015 года для шумных реблогов и — такая отличная идея LOL s. Тысячелетний ребенок любви Дайаны Росс и Рика Ролла, сервис был завален спросом в течение нескольких часов после запуска; Совершенно не готовый к розыгрышу его подобной шутки для принципиально мстительного человечества, Карпентер продержался четыре дня, прежде чем опубликовать надоедливое сообщение с просьбой к пользователям перестать заказывать его «ужасный продукт с блестками», потому что он не мог угнаться за спросом. Затем он продал сайт за 85 000 долларов.

То, что раздражает блеск, делает его мощным.

По крайней мере, так пошла история. Как указывает Guardian , «[t] сайт получил известность отчасти из-за своего тона.« Мы, черт возьми, ненавидим блеск », — так начинается его презентация». Этот блеск вырезан с дополнительным слоем самосознания; Сопоставление циничного рекламного текста Карпентера с поверхностной радостью блеска отражает напряженность нашей современной жизни! «Отправь своих врагов» «Блеск» был беспроигрышным вариантом для поколения, которое не может решить, является ли ирония жизнеспособным методом критики или злом: это был способ сделать что-то злое, не причинив ничего вредного, виртуальная шутка с изюминкой IRL.

Однако после успешной продажи Карпентер сообщил, что веб-сайт и его безумная популярность были упражнением в вирусном маркетинге. Разоблачение всего этого как тщательно продуманной уловки сначала кажется разочаровывающим, но на самом деле Ship Your Enemies Glitter было всего лишь мистификацией, поскольку все расплывчато классифицированные «дела» — это мистификация: независимо от его намерений, Карпентер выполнял заказы, выполнял многие из них, сделал заявление о том, что он не может угнаться за спросом, и переложил его на кого-то, кто мог, ради прибыли.

Подробнее: История лесбийских баров

Бомбы с блестками больше

Блеск по своей природе конфронтационен не только потому, что он раздражает, но и потому, что он представляет собой драматическое проявление женственности и является символом ЛГБТ расширение прав и возможностей, так что это имеет смысл как инструмент против консервативного женоненавистничества / гомофобии. Как мы также видели в гипотетическом сценарии , что делает блеск раздражающим — он легко переносится и прилипает; это яркое — это еще и то, что делает его мощным.Однако вопиющая символика блестящих бомб является одновременно их аргументом в пользу продажи и их крахом: они становятся несвежими и бессильными как сила для заявлений в этом великом двадцать первом веке.

«оригинальный бомбер с блестками» Ник Эспиноза, который задал тенденцию, осыпав Ньюта Гингрича коробкой Cheez-It, полной блесток на мероприятии 2011 года против однополых браков, объяснил, почему он это сделал:

То, что я пытался То, что нужно делать с творческими формами протеста, такими как блеск, — это захват воображения людей и использование культурной точки отсчета с помощью спектакля политического театра, проецируемого в реальный мир.Создавая момент конфликта, я проливаю свет на лицемерие и фанатизм нашего нынешнего политического дискурса таким же увлекательным и драматичным образом.

Этот захватывающий и зрелищный, и философский взор в адрес кандидатов-республиканцев стал самой горячей тактикой протеста на президентских выборах 2012 года и в последующие годы. Известные придурки Рик Санторум и Митт Ромни получали его не раз; Тим Поленти был весь в ярко-розовых конфетти и перьях во время автограф-сессии; Карл Роув также по ошибке провел автограф-сессию; Попытка Мишель Бахманн блеснуть группой активистов GetEQUAL была, к сожалению, неубедительной и просто заставила ее выглядеть красивой, но затем активисты штурмом взяли ее и ее мужа, чтобы они перестали быть геями! практика консультирования, и эта попытка была более успешной, так как свитер жилетки был более ярким.Активисты также не ограничились просто отвратительно анти-геями: Дэн Сэвидж и Жермен Грир были подвергнуты бомбардировке с блестками за то, что они трансфобны, среди других преступлений, а Линдси Лохан стала мишенью, по-видимому, без всякой причины, поскольку она опаздывала на часок. слушание в Верховном суде Лос-Анджелеса, что печально и подло.

Эспиноза сказал, что ему нравится использовать блестки, потому что они «безвредны», но это определенно не для эго, вот почему это превратилось из забавного занятия в серьезное оскорбление.Придурки Гингрич и Хакаби утверждали, что бомбы с блестками должны представлять собой «нападение», и хотя это, очевидно, глупо, даже признавая, что блестки могут поцарапать ваши роговицы, если попадут в глаза, студент Университета Колорадо-Денвер, который попытался блеснуть Ромни в 2012 году, был арестован по обвинению в нарушении общественного порядка и метании ракеты. Последнее, более серьезное обвинение было в конечном итоге отклонено, как и предположения об исключении студента Питера Смита; первоначально он публично заявил, что не сожалеет о содеянном, но позже он отказался от этого — вероятно, потому, что то, что он сделал, также заставило его уволить его со стажировки в Демократическом сенате Колорадо, а не потому, что он чувствовал себя плохо из-за унижения политика кто это заслужил.Здесь никто не знает, как развлечься.

Эта повышенная серьезность — не единственная причина, по которой власть #glitterati, вероятно, уменьшится на выборах 2016 года; если немного смешать метафоры, сияющая новизна жеста исчезла. Тем не менее, организация, выступающая за выбор, под названием Glitter Bombs for Choice объединяет бомбу с блестками с ShipYourEnemiesGlitter: группа рассылает заполненные блестками открытки и конверты политикам, выступающим за жизнь, таким, как представитель Небраски Джефф Фортенберри, чьи помощники вынесли на себя всю тяжесть бомбы с блестками в это время. Марш.Хотя Фортенберри находился в Вашингтоне, когда его офис получил посылку с оскорблением, сообщение группы было услышано ярко и ясно; сопроводительная записка гласила: «Поздравляю, вы заслужили это за попытку лишить женщин права выбора. Следите за своей маткой».

Фото Маргарет Винсент через Stocksy

Eating It

В начале 2014 года владелец малого бизнеса и человек с действительно большим количеством нервов Маргарет Мартин была оштрафована на сумму более 13000 фунтов стерлингов после того, как продала несколько дерьмовых упаковок и совсем не съедобных на вид блеск под, тем не менее, вводящим в заблуждение названием EdAble Art, Ltd.; она заявила в суде, что это имя относится к трем анимированным мышам по имени Эд, Эйбл и Арт, что совершенно абсурдно. (Она продавала плебейский пластик, по крайней мере, стеклянную версию.) Похожий, но более утилитарный проект существует в этих блестящих таблетках Etsy, которые якобы «не предназначены для употребления в пищу», но тем не менее сильно, соблазнительно противоречат этому предупреждению в форма, которая предполагает, что они будут вам дерьмовую новинку.

Эти дела не похожи на эгоистичных капиталистов, манипулирующих склонными к доллару массами, а скорее на схемы быстрого обогащения, в которых все стороны так же загипнотизированы потенциальной прибылью, как и вы, когда идете в кекс и видите одного с золотая чешуйка на нем.Это глупо, бессмысленно, но и отчасти неотразимо. (В 2014 году группа бельгийских ученых утверждала, что наше влечение к блестящим вещам эволюционно уходит корнями в наше влечение к воде.) Хотя наше влечение к блеску и его дешевое искусственное проявление, возможно, изначально было связано с влечением, давней связью блеска с женским и женским началами. queer придает субстанции значение, которое немногие могут назвать безвкусным.

Утрата блеска: темная сторона блеска | Fashion

Прошлый год был лучшим и худшим для блесток.В названии журнала New York Times о моде, The Cut, говорится: «В 2017 не бывает слишком много мерцания». Менеджеры одного лондонского паба согласились, добавив блеска к подливке к рождественскому обеду и заявив, что это «идеальный способ поднять праздничное настроение». Teen Vogue дал советы о том, как стать «новой экстра-блестящей вами» в канун Нового года, от преобразования ваших волос с блестящими корнями до век «диско-шара». На лондонской неделе моды дизайнер Ашиш Гупта отправил одну модель с подиума в топе с надписью: «Больше блеска, меньше Твиттера», язвив Дональда Трампа.

В цифровой сфере Instagram охватила тенденция к блестящему языку, вызывая беспокойство по поводу того, что люди его проглатывают, а художница Сара Шакил стала вирусной благодаря коллажам Photoshop, в которых она украшала растяжки блестками. Приложение под названием Kirakira +, которое делает посты в Instagram похожими на внутренности снежных шаров, стало жизненно важным аксессуаром для модного набора, от визажиста Пэта МакГрата до модели Беллы Хадид. Это был год блеска для распущенных волос.

Но это было не так уж и весело.Женщину из Суонси чуть не ослепила рождественская открытка, когда блестка попала ей в глаз. По словам компании, стоящей за ними, это вызвало громкую реакцию на что-то под названием Passion Dust Intimacy Capsules, разработанное для наполнения влагалища «magicum». «Не используйте бомбу с блестками для своего влагалища», — предупредила гинеколог Джен Гюнтер.

Некоторым глиттер никогда не нравился — комик Деметри Мартин прекрасно резюмировал это несколько лет назад, назвав глиттер «герпесом ремесленного мира».Его долговечность позволила судебным экспертам использовать его в качестве доказательства и сделало его популярным среди активистов, таких как ЛГБТ-активист Ник Эспиноза, который в 2011 году обрушил его на американского политика Ньют Гингрич со словами: «Почувствуй радугу, Ньют!»

Модель во время показа Ашиша Гупты на лондонской неделе моды в 2017 году. Фотография: NurPhoto via Getty

Однако в последнее время больше всего критиковали глиттер, поскольку он вреден для окружающей среды. Обеспокоенность пластиковым загрязнением наших морей привела к тому, что одна группа яслей на юге Англии запретила использование блесток 2500 детям перед Рождеством, в то время как другие, такие как социолог из Новой Зеландии д-р Трисия Фаррелли, призвали запретить использование блесток. пластик вообще глиттер.

Большая часть блеска состоит из травленого алюминия, связанного с полиэтилентерефталатом (ПЭТ), это форма микропластика, который может проникать в наши океаны и существ, которые называют их своим домом. Хотя «в настоящее время нет никаких доказательств того, что блеск вреден для окружающей среды», по словам Элис Хортон, научного сотрудника Центра экологии и гидрологии Великобритании, «вполне вероятно, что исследования блеска покажут результаты, аналогичные результатам других исследований. микропластики ».

Ранее в этом месяце Великобритания запретила использование микрогранул в косметике и средствах личной гигиены, в том числе в виде блесток, используемых в некоторых косметических средствах для смывания. Аналогичный запрет в США в 2015 году распространялся только на эксфолианты. Но наверняка даже запрет Великобритании оставляет много искр, которые могут найти свой путь в море (и наши креветки)? Для доктора Ричарда Томпсона, морского биолога из Плимутского университета, который в 2016 году руководил исследовательским проектом, который обнаружил микропластик в трети пойманной в Великобритании рыбы, когда дело доходит до блеска, это вызывает «скорее беспокойство, чем тревогу».

Хотя сокращение любых выбросов пластика в окружающую среду важно, по его словам, «речь идет о том, чтобы взглянуть на эти вещи в перспективе». Блеск, вероятно, представляет собой лишь небольшую часть пластиковых отходов, попадающих в нашу окружающую среду, по сравнению, скажем, с количеством упаковок для продуктов питания и напитков, оставленных на пляжах.

«Если он используется в продукте для ополаскивания, тогда вы думаете: зачем он там должен быть?» — говорит Томпсон. «Если он наклеен на поздравительную открытку, меня это не беспокоит.«То, что ваша блестящая рождественская открытка не вызывает непосредственного риска для скумбрии, не сделает задачу вычистить ее пятнышки с вашего ковра более увлекательной, но это уже кое-что.

Ноэми Ламанна пользуется блестками каждый день, и ее это беспокоит. «Было душераздирающе узнать, что блестки, которые мы очень любим и которыми владеем, были пластичными, — вспоминает она. Она стала активисткой по искусству блеска, рассказывая об этом маленьком грязном секрете всем, кто слушал. Затем, около года назад, она и ее лучший друг основали компанию под названием Eco Glitter Fun.«Мы начали торговать в апреле, — говорит она, — и интерес к нашему блеску вырос в геометрической прогрессии».

Стивен Коттон — инженер-химик, который помог создать био-блеск, более экологичную альтернативу, продаваемую Lamanna. Ему нравится этот материал? «Ничего страшного, — говорит он. Его продукт, по его словам, заменяет ПЭТ целлюлозой, полученной из деревьев или растений, в основном из эвкалипта. Он обещает, что он такой же блестящий, как и обычные блестки.

Bio-glitter… «такой же блестящий» Фотография: Eco Glitter Fun

Mica — еще один материал, который рекламируется как альтернатива блесткам на пластиковой основе, по крайней мере, в некоторых областях применения.Это природный минерал, его крошечные частицы придают перламутровое мерцание рядом с более медленным сиянием блесток, что делает его идеальным для использования в макияже. Но путь к искрению никогда не был гладким — основным источником мировой слюды являются незаконные шахты в Индии, на которых, как считается, работают не менее 20 000 детей. Представляем синтетическую слюду, также известную как синтетический фторфлогопит, которую сеть престижных косметических товаров Lush начала использовать после того, как осознала проблемы с натуральной слюдой. С 1 января вся продукция не содержит натуральной слюды.

Но выращенная в лаборатории слюда — это не то решение, которое Якуб Собик, представитель Anti-Slavery International, надеется, что все корпоративные гиганты воспримут его. «Не все слюдяные компании занимаются эксплуатацией детей. От этого также зависят средства к существованию людей. Так что вы хотели бы, чтобы условия улучшились, а не закрылась вся отрасль ».

Айсель Сабахоглу, сотрудник по правам ребенка в агентстве по оказанию помощи Terre des Hommes (TDH), может указать на несколько улучшений в отрасли натуральной слюды после публикации в СМИ серии сообщений о ситуации — из подписанной инициативы Responsible Mica Initiative. около 40 компаний от L’Oréal до Chanel, до «деревень, ориентированных на детей», над которыми работает TDH.Идея в том, чтобы дети «знали свои права и знали, как за них бороться». Если удастся навести порядок в цепочке поставок, может быть, настанет день натуральной слюды?

Может быть, притягательность блеска исчезнет. Но это маловероятно, учитывая, что наша любовь к искрению восходит к временам Клеопатры. По словам группы бельгийских ученых, которые в 2014 году искали в эволюции ключи к объяснению нашего влечения к глянцевым вещам, это говорит о чем-то врожденном в нас — нашем влечении к воде.Наши предки в период палеолита использовали чешуйки слюды в своих наскальных рисунках, в то время как был обнаружен макияж неандертальцев, содержащий вкрапления отражающего черного минерала. Как говорит Ламанна: «Нанеси на это блестки, так лучше. Он светит весь день ».

Все, что блестит, не мусор

Это проблема, которую команда Дроге ставила перед собой, используя целлюлозу, полученную из коммерчески доступной древесной массы. Во-первых, им нужно было выяснить, как правильно настроить кристаллы.Они автоматически сформируют структуру, но и структура зависят от ионного состава воды, в которой они находятся. Чтобы изменить этот состав, «вы просто добавляете соль», — говорит Виньолини. Соль изменяет то, как молекулы притягиваются друг к другу, и определяет форму, которую они образуют, а затем цвет блеска, который они создают. Простое добавление пяти миллиграммов изменит цвет целого килограмма целлюлозы, заставляя кристаллы преломлять более короткие волны, такие как зеленый и синий.С меньшим количеством соли они преломляют более длинные волны, например красный цвет.

Команда также выяснила, как тщательно контролировать производственный процесс, чтобы теперь они могли создавать листы с блестками метровой длины, используя рулонную машину, обычную часть промышленного оборудования. Машина скручивает мотки полимерной основы или «полотна», в то время как дозатор выдавливает даже количество раствора нанокристаллов. Смесь должна быть достаточно жидкой, чтобы ее можно было легко нанести на рулон, но достаточно вязкой, чтобы оставлять глубокий равномерный цвет.

На данный момент смесь прозрачная, поэтому команда не может сказать, успешно ли они произвели хорошую партию, пока не пропустит полотно через сушилку горячим воздухом. После испарения воды остается только пленка нанокристаллов. Цвет внезапно появляется и становится более глубоким. «В последний момент это действительно быстро», — говорит Дроге, который создал зеленый, синий, красный и золотой блеск. Затем пленку можно снять с полотна и измельчить до блеска для рукоделия или смешать с краской. Этот процесс требует меньше энергии, чем производство пластиковых блесток, а конечный продукт сохраняет свой блеск даже при смешивании с мыльной водой, этанолом и маслом, что означает, что его можно использовать в косметике и даже в еде.«Я думаю, что теперь мы продемонстрировали, что эти принципы работают в широком масштабе», — говорит Дроге.

Но они еще не пробовали производить промышленные количества. Используя оборудование в Кембридже, в настоящее время Droguet требуется около двух месяцев, чтобы изготовить килограмм блесток. Чтобы увеличить производство, ему потребуется финансирование и доступ к коммерческим площадкам, где есть более крупные прокатные машины. Пока привлечь компании к работе было непросто; Виньолини говорит, что производители были в восторге, но колебались, потому что этот материал сильно отличается от тех, которые они используют в настоящее время.«Это радикально новинка», — говорит она, и компании хотят убедиться, что это работает.

Виньолини и Дроге также хотят провести тесты, чтобы понять, как этот материал разрушается в течение его жизненного цикла и как это разложение может повлиять на окружающую среду. Они стали партнерами Даниэль Грин, эколога из Университета Англии Раскин в Великобритании, которая изучила другие блестки на основе целлюлозы, чтобы увидеть, как они влияют на рост водорослей.

Фотография: Кембриджский университет

Этот новый биоразлагаемый блеск сделан полностью из растений

Любой, кто нанес блестящие тени для век или использовал блестки для декоративно-прикладного искусства, знает, что эти крошечные мерцающие кусочки трудно очистить — во многих отношениях .Блеск встречается повсюду, и, поскольку большая часть блеска сделана из пластика, он не исчезает. Но ученые говорят, что теперь они полностью создали блеск из растений, которые могут разлагаться биологически, без ущерба для блеска.

Блестки, хотя и маленькие, могут стать серьезной экологической проблемой. Когда в косметику добавляют блеск, он часто смывается, а частицы микропластика попадают в реки и океаны. Так называемые экологически чистые блестки не намного лучше. Хотя некоторые блестки на растительной основе уже существуют, их обычно оборачивают такими материалами, как алюминий или пластиковая полимерная пленка, чтобы придать им блеск, покрытие, которое не разлагается биологически; или, чтобы исчезнуть, им нужны идеальные условия для компостирования.

[Фото: любезно предоставлено Кембриджским университетом] Слюда и диоксид титана, минералы, используемые в «природных блестках», имеют свои собственные проблемы: добыча первых — это практика, чреватая детским трудом; последний был запрещен в Европейском Союзе из-за его потенциально токсичных, канцерогенных эффектов, особенно при переваривании.

[Изображение: любезно предоставлено Кембриджским университетом] Исследователи из Кембриджского университета говорят, что их блеск на основе целлюлозы решает все эти проблемы, обеспечивая более безопасный и устойчивый блеск.Первые кусочки этого блеска были сделаны из древесной массы, что подробно описано исследователями в журнале Nature Materials, , но можно было использовать любой растительный продукт с легко извлекаемой целлюлозой, например хлопок или даже «отходы», такие как кожура манго. кожуры бананов или кофейных зерен, — говорит Сильвия Виньолини, профессор химии в университете и старший автор статьи. (И поскольку он сделан только из целлюлозы, по словам исследователей, его также можно безопасно есть.) любые пластиковые покрытия или алюминиевые слои.Вместо этого они использовали процесс, называемый «структурным окрашиванием», при котором микроскопические структурные поверхности изгибают световые волны таким образом, что они производят пигменты. Структурные цвета можно увидеть в природе, например, на переливающемся павлиньем перье или металлическом синем цвете мраморных ягод.

«Нанокристаллы целлюлозы организованы таким образом, что могут создавать цвет», — говорит Бенджамин Дроге, также из химического факультета школы и первый автор статьи. Нанокристаллы образуют геликоидальную структуру, то есть слои вращаются, как если бы они располагались по спирали.«Думайте об этом как о лестнице», — говорит он. «Чтобы контролировать цвет, просто измените размер этих геликоидов, чтобы мы могли представить себе лестницу с уровнями, расположенными на разном расстоянии друг от друга. Чем крупнее элементы, тем длиннее световые волны будут отражаться », что затем изменяет цвета, которые мы видим.

[Фото: любезно предоставлено Кембриджским университетом] Частицы целлюлозы, которые они использовали из древесной массы, спонтанно образуют эти структуры в результате процесса, называемого самосборкой: кристаллы целлюлозы выравниваются, а затем скручиваются.Но чтобы на самом деле превратить это в блеск, исследователям пришлось создать крупномасштабные целлюлозные пленки, и они сделали это, упаковав целлюлозу в воду. Когда вода испаряется, она заставляет материалы сжиматься, что вызывает самосборку в спиралевидные. , светоотражающие цвета. Затем они могли измельчить эту красочную целлюлозную пленку до крошечных блестящих частиц. Поскольку единственный ингредиент — это растения, что бы ни случилось с блеском, в конечном итоге он подвергнется биологическому разложению.

[Фото: любезно предоставлено Кембриджским университетом] С помощью этого метода исследователям не нужно ничего добавлять к целлюлозе для создания мерцающих цветов.«Целлюлоза сама по себе является прозрачным материалом», — говорит Виньолини. Когда вы организуете и структурируете его в таком масштабе, он может дать цвет. «Подумайте о мыльном пузыре», — говорит она. «Вода прозрачна, но как только вы создадите слой мыльного пузыря, вы начнете видеть цвета». Она добавляет, что главная цель исследователей — найти более устойчивое решение для пигмента в целом. То, как мы создаем любые искусственные цвета, часто требует интенсивного химического и энергоемкого процесса.

[Фото: любезно предоставлено Кембриджским университетом] Использование этих полностью целлюлозных пигментов и блесток может быть революционным, в частности, для косметической промышленности.В Европе косметическая промышленность использует около 5000 тонн микропластика ежегодно. Бумага Nature Materials доказывает, что этот биоразлагаемый целлюлозный блеск можно производить на промышленных машинах с помощью рулонов целлюлозных пленок. Следующим шагом будет масштабирование производства до еще более крупного оборудования и коммерциализация пигментов и блесток в ближайшие годы. «Сейчас люди не всегда думают, что блестки оказывают большое влияние на окружающую среду, — говорит Дроге, — но факт в том, что эти блестящие частицы используются повсюду.«В конце концов, эти биоразлагаемые целлюлозы могут быть повсюду — по крайней мере временно — вместо этого.

15 мерцающих вопросов о блеске, ответы

У всех есть чувства к блеску. Единороги купаются в этом хлам. Об этом мечтают шестилетние дети. Он важен для парадов прайдов, как орудие разрушения общества и, прежде всего, в арсенале макияжа поп-звезды. Это еще и средство убирать кошмары. Но откуда берется блеск? Почему он существует? И как во имя всего хорошего можно избавиться от обивки?

1.ПОЧЕМУ ЧЕЛОВЕК ТАК ПРИВЛЕКАЮТСЯ БЛЕСТЯМ?

В культурном отношении, конечно, мы любим блестящие вещи, возможно, потому, что они связаны с богатством и статусом: яркие автомобили, шикарные аксессуары, даже туалеты из чистого золота. Но корни нашего влечения к All Things Sparkly уходят глубже. Антропологи отметили, что многие племена охотников-собирателей приравнивали блестящие предметы к духовным силам. Доисторический человек также имел привычку полировать свои костяные орудия. Но, похоже, это больше, чем просто феномен «ох, красотка».В конце концов, младенцы не могут отличить часы Rolex с алмазным покрытием от Timex, но новое исследование показывает, что дети предпочитают класть в рот блестящие предметы, а не матовые материалы. Оказывается, тому есть эволюционная причина.

По мнению исследователей из Хьюстонского университета и Гентского университета в Бельгии, наша тяга к блестящим вещам исходит из инстинкта поиска воды. Теория состоит в том, что наша потребность в увлажнении заставляет человечество искать мерцающие реки и ручьи.А благодаря естественному отбору мы остались с врожденным предпочтением сверкающих вещей.

2. КАК НАШИ ПРЕДКИ БЛЕСТЯЛИ?

Для тех, кто не мог носить рукавицы с золотом, серебром или драгоценными камнями, слюда стала спасительной благодатью. Эти встречающиеся в природе пласты силикатообразующих минералов использовались для ослепления предметов еще с эпохи палеолита. Например, майя измельчали ​​и смешивали материал с пигментами и наносили его на храмы VI века.Даже сегодня слюду можно встретить в глянцевых красках.

Но слюда была далеко не единственным вариантом. Пирит использовался в наскальных рисунках эпохи палеолита для создания приглушенного мерцания. Древние египтяне добавляли в свою косметику измельченный зеленый малахит, карбонат меди с переливающимся эффектом, а также галенит, серебристый минерал, который использовался в ранних подводках для глаз.

Однако к XIX веку блестки чаще всего делали из порошкового или матового стекла. Он был любого цвета, в который входило стекло, и часто продавался под названием «диамантин».Как объяснялось в статье 1896 года, опубликованной в издании The New York Sun , декоративный эффект был достигнут за счет покрытия ткани клеем и ее обкатывания в стеклянном порошке. Что звучит несколько гламурно, но более опасно.

3. КТО ИЗОБРЕЛ ЯРКОСТИ?
Глиттер

в том виде, в каком мы его знаем сегодня, изобрели только в 1934 году. Согласно легендам о блестках, машинист из Нью-Джерси Генри Рушманн случайно изобрел этот материал после того, как взял кучу металлолома и пластика и очень хорошо измельчил его.В некоторых сообщениях утверждается, что его изобретение стало популярным во время Второй мировой войны, когда доступ Америки к сверкающему алмазу Германии был перекрыт. Хотя история происхождения неясна, Рушманн — сильный кандидат: он подал на четыре отдельных патента на изобретения, связанные с разрезанием полос фольги или пленки. И хотя он умер в 1989 году, его компания Meadowbrook Inventions по-прежнему занимается бизнесом блесток, продавая более 20 000 различных видов блесток.

4. ПОЧЕМУ ВОЕННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ С ЯРКОСТИ?

В то время как косметика и ремесла казались очевидными применениями, изобретатели также баловались игристым веществом.Военно-воздушные силы США на короткое время попытались распылить то, что составляло блестки — они назвали это «мякиной» — с задней части боевых самолетов. Идея заключалась в том, чтобы создать облако ложных эхосигналов, чтобы отбросить радар противника, делая практически невозможным для противника определить настоящую цель по фальшивке. Великобритания также использовала нечто подобное в «Операционном окне», когда самолеты через определенные промежутки времени выпускали полосы бумаги с алюминиевым покрытием, забивая экраны немецких радаров ложными сигналами. Но вооруженные силы — не единственная группа, которая может воспользоваться преимуществами мерцающего блеска: на рыболовные приманки было подано значительное количество патентов на глиттер.Рыбы, как и люди, любят блестящие вещи.

5. КАК ДЕЛАЮТСЯ ЯРКИ?

Изготовление глиттера довольно банально. На лист сополимера наносится цвет, затем поверх него помещается слой светоотражающего материала, такого как алюминиевая фольга. Затем расплавленная пленка пропускается через роторный резак — «комбинацию измельчителя бумаги и измельчителя древесины», по словам создателя блесток на нити Reddit, в результате чего получаются прецизионные куски одинакового размера. Этот размер варьируется в зависимости от потребностей клиента; Медоубрук предлагает крошечные, крошечные, микроскопические.Блестки размером 002 на 0,002 дюйма, обычно используемые в косметике или аэрозольных баллончиках. И хотя формы чаще всего шестиугольные, они могут быть почти любыми: квадрат, бабочка, звезды, сердечки. Сколько блеска эти машины могут произвести за час, зависит от размера, формы и урожайности.

6. КАК МОЖНО ОЧИСТИТЬ ПОСЛЕ РАЗЛИВА ЯРКОСТИ?

Ты не можешь. Блеск прилипает к веществу из-за статического электричества, возникающего между его мелкими частицами металла или пластика и практически любой поверхностью, известной человеку или животному.Преодоление этого часто оказывается бесполезным занятием и разочарованием. Но если отъезд — это не вариант, Real Simple говорит, что еще не все потеряно. Для плиточных или деревянных полов вы можете агрессивно убирать сугробы с помощью насадки для щелей. Для тканевых поверхностей, таких как диваны и другая обивка, лучше всего подходит валик для удаления ворса. Между тем, вы можете использовать руку в резиновой перчатке, чтобы ослабить блестки, застрявшие на ковре, а затем атаковать пылесосной щеткой для обивки. На клавиатуре попробуйте ослабить блеск струей сжатого воздуха.Просто будьте готовы: эту войну вы не выиграете. Всегда где-нибудь будет немного искры.

7. ЧТО ЕСЛИ БЛЕСК ПРИКЛЮЧАЕТСЯ К ВАМ?

Если блестки на вашем лице, вы можете отклеить их маслом на ватном тампоне. Визажист Бейонсе, которая как минимум дважды покрывала безупречную звезду крафтовым блеском, говорит, что скотч — еще один отличный способ удалить его (хотя она все еще замечает оставшиеся блестки в своем наборе для макияжа).

Если вы когда-либо использовали лак для ногтей с блестками, вы, вероятно, знали, что для его удаления требуется зубило.Pro-tip, via Glamour : вы можете использовать либо ватный тампон, смоченный в ацетоне и закрепленный на кончиках пальцев алюминиевой фольгой столько, сколько нужно для удаления материала, либо попробовать войлочную подушечку, пропитанную жидкостью для снятия лака; очевидно, что войлок более грубый и прочный, чем обычный хлопок.

8. БЛЕСТЯЕТ ЛИ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОЙДЕТ?

Нет. И это проблема для окружающей среды.

Помните, в 2014 году микрогранулы, те крошечные, якобы отшелушивающие шарики, которые попадают в средство для мытья лица, попали под обстрел? Бусинки, сделанные из пластика, слишком малы, чтобы их отфильтровать водоочистными сооружениями, поэтому они попадают в озера и реки, где их съедает ничего не подозревающая рыба.В конце концов экологи призвали к запретам, и несколько компаний перестали их использовать. Блеск похож. Когда он попадает в водные пути и океанические среды, его часто принимают за добычу морских обитателей и принимают внутрь.

Но поскольку люди по-прежнему хотят блеска, компании ищут способы удовлетворить эту потребность, не нанося ущерба окружающей среде. Рональд Бриттон, британский производитель блесток, разработал Bio-Glitter, сертифицированный компостируемый, биоразлагаемый блестящий материал, который не забивает водные пути и не наносит вреда морской жизни.Производители мыла с характерным запахом, такие как компания Lush, начали использовать биоразлагаемые блестки из синтетической слюды в своих продуктах для ванн. И если вы чувствуете себя немного некомфортно из-за всей рыбы, которую, вероятно, убила ваша привычка к блесткам, успокойтесь, зная, что в будущем вы можете сделать свои собственные нетоксичные, безопасные для животных блестки, используя пищевой краситель и соль.

9. ЧТО ПРОИСХОДИТ, ЕСЛИ ВЫ ЕСТЬ ЯРКИЯ?

Хотя есть блестки не рекомендуется, большинство имеющихся в продаже блесток нетоксичны и в небольших количествах не причинят вам вреда.Или, что более вероятно, это не повредит маленькому ребенку, находящемуся на вашем попечении, который радостно засовывал себе в рот оранжевые блестки. Основное исключение — стеклянный блеск, который используют заядлые мастера для создания винтажного блеска, и при употреблении он будет очень плохим; Если вы проглотили стеклянный блеск, немедленно обратитесь в больницу.

Есть блестки, которые можно есть, но они имеют свои собственные предупреждения и могут сбивать с толку. В некоторых магазинах продаются «съедобные блестки», которые обычно изготавливают из цветного сахара или гуммиарабика.Также есть блестки, которые могут касаться еды, но не предназначены для употребления в пищу. И вы можете найти блестки, которые предназначены только для съемных украшений (например, топперов для торта принцессы). Просто убедитесь, что вы читаете этикетки, или знаете — сверкайте какашками.

10. ПОЧЕМУ GLITTER ТАК ХОРОШО ПРИ РЕШЕНИИ ИССЛЕДОВАНИЙ ОБ УБИЙСТВЕ?

Патологоанатомам это нравится. Они доказывают полезность блесток с 1987 года, объясняя, что стойкое прилипание блесток к людям и одежде делает его «почти идеальным» в качестве следового доказательства.Фактически, он был звездным свидетелем в нескольких судебных делах. В 1987 году, например, мужчина из Фэрбенкса, Аляска, Майкл Александр, был осужден за похищение и убийство 15-летней Кэти Стокгольм после того, как блеск, обнаруженный на ее теле, был связан с блеском, найденным в его машине и домах.

11. СКОЛЬКО ЯРКОСТИ МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИСПОЛЬЗУЕМ?

Сложно сказать. Википедия утверждает, что в период с 1989 по 2009 год было куплено более 10 миллионов фунтов блесток, но на первый взгляд этот факт кажется подозрительным.Поскольку отдельные компании не решаются публиковать данные о продажах и объеме производства, у нас остается анекдот и экстраполяция: во время парада Санта-Клауса в Торонто в 2011 году было использовано почти 155 фунтов блесток. быть около 31 000 фунтов только на одно праздничное мероприятие.

Итак, учитывая это, а также тот факт, что, согласно Vanity Fair , поп-звезда Кеша тратит тысячи долларов в месяц только на блеск, 10 миллионов фунтов могут быть справедливой оценкой.

12. МОЖНО ЛИ ВЫ АРЕСТОВАТЬ ЗА БОМБЕР С ЯРКОСТЬЮ?

Ну да. Бомбардировки с блестками впервые стали применяться в 2011 году, когда активист за права геев Ник Эспиноза бросил коробку Cheez-Its, полную блесток, на бывшего кандидата в президенты Ньюта Гингрича и его жену. «Почувствуй радугу, Ньют!» — крикнул он, когда разноцветные блестки окутали голову Гингрича. С тех пор начался сезон протеста, который был объявлен ненасильственной, но эффективной формой протеста: большинство целей были консерваторами, а большинство террористов — геями или активистами за права женщин.Но хотя бомбежка с блестками больше раздражает, чем угрожает, власти смутно смотрели на протест: в 2012 году студент колледжа из Денвера, который пытался прибить Митта Ромни горстью голубых блесток, признал себя виновным в нарушении общественного порядка; он лишь едва избежал обвинения в более серьезном преступлении — бросании ракеты. И, естественно, люди, которые сияли, кипели: Майк Хакаби потребовал арестовать бомбардировщиков с блестками, а Гингрич назвал свои бомбардировки блестками «нападением».

Хотя «нападение» кажется немного суровым, безопасна ли бомбежка с блестками? Ежегодно в преддверии праздников офтальмологи предупреждают, что блестки могут попасть в глаз и поцарапать роговицу; вдыхать блеск тоже не очень приятно.

13. ЧТО НАСЧЕТ ЯРКОСТИ КАК ШАЛОЧКИ?

Очевидно, есть рынок розыгрышей с блестками. В январе 2015 года Мэтью Карпентер, австралиец 20 лет, запустил веб-сайт под названием Ship Your Enemies Glitter, который вскоре собрал заголовки по всему миру. Когда поступили заказы, и он обнаружил, что не может угнаться за спросом, Карпентер продал бизнес примерно за 85 000 австралийских долларов. Но блестки тоже могут переборщить. В октябре этого года женщина из Акрона, штат Огайо, была признана виновной в вандализме пятой степени после того, как устроила бомбу с блестками в офисе своего бывшего начальника.Когда 25-летняя Саманта Локхарт уволилась с работы в фискальном управлении округа Саммит в январе 2015 года, она провела свой последний день, «украсив» офис своего босса туалетной бумагой, глупой веревкой и пригоршнями разноцветных блесток. Блестки, которые сверкали сугробами по офису, как злой праздничный снег, повредили офисные компьютеры. Недавно ее приговорили к 18 месяцам условно и штрафу в размере 1000 долларов.

14. ПОЧЕМУ В СИЗО НЕ ДОПУСКАЕТСЯ ЯРКОСТЬ?

В последние годы тюремные власти заметили рост числа людей, ввозящих в тюрьму наркотики, особенно субоксон, с использованием блестящего клея и цветных мелков.Как? Субоксон, который используется для лечения симптомов абстиненции от опиатной зависимости, но также является мощным лекарством, может быть превращен в пасту. Затем эту пасту наносят на бумагу, сушат и покрывают чем-то ярким и отвлекающим, например каракулями мелком или клеем с блестками. Заключенные слизывают наркотик прямо со страницы. Сегодня любые буквы, содержащие блестящий клей или маркировку мелками, немедленно вытаскиваются и уничтожаются (что кажется ужасно печальным, учитывая, что мелки и блестки являются предпочтительными средами для маленьких детей).

15. КАК ЯРКОСТЬ ТЕЛА СТАЛА ВЕЩЬЮ?

Хотя блеск существовал уже много лет, ношение его на публике невозможно было избежать до конца 60-х годов. Модная культура, Игги Поп, который раньше обмазывал свое тело арахисовым маслом на сцене, прежде чем обнаружил, что блеск лучше, — сюрреалистический поворот Дэвида Боуи в лице Зигги Стардаста, дискотеки и глэм-рока помогли этой музыке стать мейнстримом. Искры, будь то обувь или веки, присутствовали.

К 1984 году Clairol это заметила. Компания подала заявку на патент на мусс для волос с блестками — в частности, на «процесс придания волосам временного блеска высокой моды» — и хотя это был не первый или единственный способ нанести блестки на голову, правила игры изменились. .К 1990-м годам блестки для тела продавались повсюду в подростковых магазинах. (Этот патент, поданный в 1997 году, не является первым для блеска для тела, но он имеет этот фантастический рисунок, сопровождающий его.) К концу десятилетия лихорадка блеска утихла. Или, по крайней мере, подростки больше не купались в нем перед выходом на улицу. Но это не значит, что наша любовь к блесткам во всех их блестящих формах окончена: в конце концов, мы запрограммированы на то, чтобы любить немного мерцания.

Устойчивый биоразлагаемый блеск — из вашей вазы с фруктами — ScienceDaily

Блеск — проклятие для каждого родителя и учителя начальной школы.Но помимо общего раздражающего фактора, он также сделан из токсичных и неустойчивых материалов и способствует загрязнению пластиком.

Теперь исследователи из Кембриджского университета нашли способ сделать устойчивый, нетоксичный, веганский и биоразлагаемый блеск из целлюлозы — основного строительного блока клеточных стенок растений, фруктов и овощей — и это столь же блестяще. как оригинал.

Блеск изготовлен из нанокристаллов целлюлозы, которые могут отклонять свет таким образом, чтобы создавать яркие цвета с помощью процесса, называемого структурным цветом.То же явление дает одни из самых ярких цветов в природе — например, крылья бабочек и павлиньи перья — и дает оттенки, которые не выцветают даже через столетие.

Исследователи говорят, что их материалы могут быть использованы для замены пластиковых блестящих частиц и крошечных пигментов с минеральным эффектом, которые широко используются в косметике. В Европе косметическая промышленность ежегодно использует около 5 500 тонн микропластика.

Пленки нанокристаллов целлюлозы, подготовленные командой, могут быть изготовлены в большом масштабе с использованием процессов рулон-на-рулон, подобных тем, которые используются для изготовления бумаги из древесной массы, и это первый раз, когда эти материалы были изготовлены в промышленном масштабе. Результаты опубликованы в журнале Nature Materials .

«Обычные пигменты, такие как повседневные блестки, не производятся экологически рационально», — сказала профессор Сильвия Виньолини из Кембриджского химического факультета Юсуф Хамиед, старший автор статьи.«Они попадают в почву, океан и способствуют общему уровню загрязнения. Потребители начинают понимать, что, хотя блестки — это весело, они также наносят реальный вред окружающей среде».

В течение многих лет исследовательская группа Виньолини извлекала целлюлозу из древесной массы и превращала ее в блестящие красочные материалы, которые можно было использовать для замены токсичных пигментов, используемых в многочисленных потребительских товарах, таких как краски и косметика.

«Проблема заключалась в том, как контролировать условия, чтобы мы могли управлять всеми физико-химическими взаимодействиями одновременно, от нанометров до нескольких метров, чтобы мы могли производить эти материалы в больших масштабах», — сказал первый автор Бенджамин Дроге, также из Кафедра химии.

Тщательно оптимизировав раствор целлюлозы и параметры покрытия, исследовательская группа смогла полностью контролировать процесс самостоятельной сборки, так что материал можно было изготавливать на рулонной машине. Их процесс совместим с существующими машинами промышленного масштаба. Используя коммерчески доступные целлюлозные материалы, преобразованные в подходящую жидкую суспензию всего за несколько этапов, команда продемонстрировала непрерывное осаждение и сушку целлюлозосодержащей суспензии на коммерческой прокатной машине.

После изготовления крупномасштабных целлюлозных пленок исследователи измельчали ​​их до частиц размера, используемого для создания блесток или эффектных пигментов. Полученные частицы являются биоразлагаемыми, не содержат пластика и нетоксичны. Демонстрация процесса производства на коммерческом оборудовании — важный шаг на пути к тому, чтобы новый материал стал доступным за пределами лаборатории.

Кроме того, этот процесс намного менее энергоемкий, чем традиционные методы. Когда они не используют синтетические полимеры, компании часто используют слюду и диоксид титана, объединенные в эффектный пигмент.Однако диоксид титана недавно был запрещен в ЕС для использования в пищевых продуктах из-за его потенциальных канцерогенных эффектов, в то время как добыча слюды часто происходит в развивающихся странах, которые могут полагаться на методы эксплуатации, включая детский труд.

«Традиционно минералы с эффектом пигмента должны нагреваться до температуры 800 ° C, чтобы образовались частицы пигмента. Когда вы рассматриваете количество пигментов с эффектом минерала, которые производятся во всем мире, вы понимаете, что их использование вредно для планеты», — сказал Дроге.

«Мы считаем, что этот продукт может произвести революцию в косметической промышленности, предоставив полностью экологически безопасные, биоразлагаемые и веганские пигменты и блестки», — сказал Виньолини.

Хотя дальнейшая оптимизация процесса все еще необходима, исследователи надеются создать дочернюю компанию, чтобы в ближайшие годы сделать свои пигменты и блестки коммерчески доступными.

Но будет ли их блеск так же раздражать, как обычные блески, любого, кто когда-либо делал проект с маленькими детьми?

«Это будет так же неприятно, но это не повредит планете и безопасно для ваших малышей», — сказал Виньолини.

Исследование частично финансировалось Европейским исследовательским советом и Исследовательским советом по инженерным и физическим наукам (EPSRC).

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *