Северная корея рассказы беженцев: Истории беженцев из Северной Кореи. Фотогалерея — РБК

Содержание

«Они ели даже детей» Беженка из Северной Кореи — о голоде, трудовых лагерях и рабстве в Китае: Общество: Мир: Lenta.ru

Из-за сильных паводков и пандемии КНДР вновь оказалась на грани голода. Северокорейский лидер Ким Чен Ын назвал ситуацию в стране «самой трудной в истории» и призвал сограждан готовиться к новому «Трудному походу» — так в стране называют период экономического кризиса и страшного голода 1990-х. По разным оценкам, тот кризис унес до трех миллионов жизней. «Лента.ру» пообщалась с Чжихён Пак, которая пережила страшный голод в КНДР, попала в руки торговцев людьми, чуть не погибла в трудовом лагере, но все-таки смогла сбежать из страны.

Ненависть к «янки» и русский хлеб

Чжихён Пак родилась в 1968 году в городе Чхонджин недалеко от советской границы. Отец Чжихён работал водителем и иногда привозил детям русские сладости и хлеб. Вкус советской выпечки стал одним из самых ярких воспоминаний детства — женщина до сих пор помнит слово «хлеб» по-русски.

«В Северной Корее мы и мечтать не могли о таком хлебе и таких сладостях. Но отец запрещал нам рассказывать о гостинцах, которые привозил с работы. Нельзя было выделяться, нельзя рассказывать, чем ты питаешься», — вспоминает женщина.

Фото: Lena Savelli / Reuters

Детство Чжихён было таким же, как и у всех детей в Северной Корее. С юных лет их приучали ненавидеть США и Южную Корею, внушали, что «янки» — враги, что Южная Корея — это колония США.

«И мы их ненавидели. Когда мы играли с друзьями, то одни изображали «янки» и южнокорейских солдат, а другие — наших вояк. И северокорейские военные всегда в этих играх одерживали верх над врагами», — рассказывает Чжихён.

Голод, превращавший людей в зверей

С распадом социалистического лагеря и самого Советского Союза КНДР осталась без значительной части продовольственной и финансовой помощи. Чжихён вспоминает, что проблемы с продуктами питания начались еще в начале 1990-х.

78процентов

населения страны зависело от карточной системы

С конца 1980-х власти начали постепенно сокращать размеры пайков, призывая граждан есть не по три, а по два раза в день. На и без того патовую ситуацию наложилась новая беда — паводки, погубившие значительную часть урожая. Вскоре еду по талонам стали выдавать с большими перебоями, люди не могли получить рис и другие продукты по несколько дней. А с 1997 года карточная система практически перестала функционировать.

Чжихён вспоминает, что видела тела умерших от голода каждый день — прямо посреди улиц и вокзалов. В частности, от голода умер ее дядя. «Когда я увидела его тело, он не был похож на человека. Одни лишь кости, обтянутые кожей», — рассказывает Чжихён. Чтобы выжить, ее семье пришлось распродать все имущество. На рынок девушке пришлось отнести и любимую блузку, которую ей подарил отец, когда она стала работать учителем.

Фото: Bjorn Bergman / Globallookpress.com

Ели все подряд: Чжихён вспоминает, что ходила в горы собирать коренья, семена и съедобную траву. Кто-то отправлялся на морское побережье и пытался выловить мидии, кому-то приходилось отлавливать и есть мышей.

«Вокруг лишь голод, голод, голод. Люди сейчас не представляют, что такое голод. Случалось, что мы съедали что-то, а потом следующие несколько дней пили только воду. И через это проходили все вокруг», — вспоминает она. Острое чувство голода практически превращало людей в зверей.

Люди теряли рассудок от голода, убивали и ели других людей. Они ели даже детей. Какой силы должен был быть голод, чтобы люди шли на такое?

Голод разделил немало семей — в поисках еды люди уезжали в другой конец страны и нередко не возвращались. Были и те, кто сбегал из Северной Кореи в соседний Китай, услышав, что там «очень много еды». В 1998 году на побег решилась и сама Чжихён.

В рабстве

Материалы по теме:

К непростому решению подтолкнуло то, что ее младший брат попал в серьезные неприятности, связавшись с военными. Оставаться на родине было попросту опасно. «Нам пришлось оставить больного отца одного в холодной комнате. Я до сих пор даже не знаю, когда его не стало», — рассказывает Чжихён.

Вместе с братом девушка пересекла границу и попала в руки торговцев людьми. Они разделили их и отправили юношу назад в Северную Корею — покупателей больше интересовали женщины. После этого Чжихён никогда не видела брата и до сих пор не знает, удалось ли ему выжить.

Девушку продали «в жены» китайцу за 5 тысяч юаней. Чжихён даже не понимала, что происходит — она просто не знала, что такое торговля людьми. «Мы и слов-то таких не знали», — рассказывает она.

«Свекровь» к девушке относилась жестоко. Китаянка с порога сообщила Чжихён, что одолжила много денег, чтобы ее купить, поэтому та должна ходить на работу и отрабатывать «свой долг».

Моя жизнь была настоящим рабством. Я работала с раннего утра до глубокой ночи. Они не давали мне денег. Семья этого мужчины запрещала мне садиться с ними за один обеденный стол. Меня не считали за человека

Вскоре Чжихён забеременела. Она возненавидела себя, проклинала жизнь в рабстве и даже задумывалась о суициде. «Но потом я осознала: этот ребенок — последний член моей семьи, кроме него у меня никого нет. Этот ребенок подарил мне надежду, мечты о будущем», — говорит она.

Чжихён приказали избавиться от ребенка, но она не стала этого делать: скрыла беременность и продолжила работать с утра до ночи до самых родов. В больницу обратиться она тоже не могла — ведь тогда китайские власти могли выдать ее назад в КНДР. Пришлось рожать без помощи врачей.

Появление ребенка стало самым счастливым моментом в жизни женщины, но вскоре и он был омрачен. Мужчина, купивший Чжихён, захотел продать младенца, чтобы вернуть карточный долг. «Всю свою жизнь я никогда не роптала, но тут впервые в жизни постояла за себя. Я схватила нож и закричала на него. Я сказала ему, что если он коснется моего сына, то я его убью», — вспоминает женщина.

Чжихён Пак. Фото: Phil Noble / Reuters

Спустя год после рождения сына Чжихён арестовали. Полицейские, как и муж, предложили женщине продать ребенка. Сквозь слезы Чжихён рассказывает, что ее сын фактически не был человеком для китайских властей — ни гражданства, ни свидетельства о рождении, ни медицинской помощи, ни прививок у ребенка не было.

«У меня столько вопросов к китайскому правительству и ООН. Почему они не говорят о проблеме детей, лишенных гражданства? Все беженцы из Северной Кореи и их дети становятся лицами без гражданства, у нас нет ни паспортов, ничего. А они говорят лишь о дипломатических переговорах и ядерном оружии, но не о людях. Я так зла из-за этого!» — говорит она.

30 000детей

северокорейских беженцев проживают в Китае без гражданства, доступа к образованию и здравоохранению

Северокорейский холокост

В 2003 году, когда сыну Чжихён было 5 лет, ее кошмары стали явью. В их дом вломились полицейские, арестовали женщину и отобрали у нее ребенка. «Мой малыш не понимал, что происходит. Я молила полицейских дать мне проститься с ним. Но они не позволили нам увидеться и отправили меня в Северную Корею», — рассказывает она. Северокорейские власти сослали Чжихён в трудовой лагерь.

«Нас заставляли работать босиком, чтобы мы не могли сбежать, — вспоминает она. — Нам не разрешали мыться, не давали лекарства. У нас не было нормальных туалетов, нельзя было уединиться. Когда мы справляли нужду, то не могли отвести взгляд от надзирателей — в противном случае нас избивали».

В бараках не было окон, стояла страшная вонь. Нас морили голодом. Это как холокост, только против собственных граждан

Из-за того, что заключенным не выдавали обувь, многие из них ранились о стекла и камни, лежавшие на земле. Тех, кто решал немного отдохнуть, надзиратели избивали и пытали, поэтому приходилось продолжать работать, несмотря на кровоточащие раны.

Так произошло и с Чжихён. В условиях антисанитарии и отсутствия лекарств у нее развилась сильная инфекция. Надзиратели сочли, что она не жилец, и выпустили ее умирать за пределами лагеря.

Фото: Jacky Chen / Reuters

Спасение

Однако женщина помнила, что в Китае ее ждет сын. Она победила болезнь и снова — уже по своей воле — обратилась к торговцам людьми, чтобы сбежать из Северной Кореи. «У меня не было денег, и я была в очень плохом состоянии. У меня просто не было выбора», — рассказывает Чжихён.

Торговцы людьми — единственный способ сбежать из страны

Когда женщина оказалась в Китае, то чуть не попалась властям. В приграничных районах таксисты нередко работают на полицию и выдают им северокорейцев и торговцев, которые ввозят их в страну. Один таксист уже было заподозрил неладное, но Чжихён, за годы рабства выучившая китайский, смогла убедить водителя, что она коренная китаянка. Так она спасла жизнь и торговцу, который собирался продать ее в рабство. В качестве благодарности он ее отпустил.

В 2005 году Чжихён удалось воссоединиться с сыном, но она была шокирована тем, как с ним обращались все эти годы: «Я была так зла! Китайцы совсем не заботились о моем сыне. Он выглядел, как беспризорник, голытьба. Весь чумазый, в грязной одежде, исхудавший».

Женщина понимала, что в Китае они с сыном всегда будут в опасности. Сначала они предприняли неудачную попытку бегства в Южную Корею, а затем вместе с группой северокорейцев, которых они повстречали в Пекине, решили бежать в Монголию.

Пустыня Гоби. Фото: Sun Jihu / Globallookpress.com

Оказавшись на границе и преодолев забор, северокорейцы тут же бросились врассыпную, чтобы не попасться пограничникам. Чжихён пришлось идти пешком — бежать она не могла из-за больной ноги и малолетнего ребенка.

По пути женщина чуть не попалась патрульной машине. «Не успела я выдохнуть, как ко мне подбежал какой-то мужчина. Он закинул сына на спину и схватил меня за руку — вместе мы пересекли границу и оказались в Монголии. Этот мужчина был одним из нашей группы — заметив, что мы отстали, он вернулся и спас нам жизнь. Сейчас он мой муж», — вспоминает она.

Вместе они хотели добраться до Улан-Батора, где находилось посольство Южной Кореи. Найти дорогу оказалось не так просто и, поняв, что долго скитаться по пустыне Гоби с маленьким ребенком они не смогут, все трое вернулись назад в Китай. Вместе с мужем Чжихён торговала едой на улице, пока в 2007 году не встретила пастора-американца корейского происхождения. Священник понял, что они — беженцы из Северной Кореи, и предложил помощь в переезде в другую страну при посредничестве ООН.

«Сначала мы ему не поверили, подумали, что ООН — очередные торговцы людьми, потому что никогда о них не слышали», — рассказывает Чжихён со смехом. В конечном итоге семья все же решилась на переезд и с 2008 года счастливо живет в Великобритании. Чжихён стала правозащитницей, получила британское подданство и даже баллотировалась на муниципальных выборах.

Выходцы из КНДР впервые пришли за помощью в пекинский офис Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев в июне 2001 года

Новый «Трудный поход»

В середине июня 2021 года Ким Чен Ын предупредил нацию об угрозе голода, сопоставимого с кризисом 1990-х годов.

Ким Чен Ын. Фото: Korean Central News Agency / Korea News Service / AP

Не исключено, что перебои с продовольствием уже могли привести к росту потока беженцев. Однако получить точную информацию об их количестве невозможно: в Управлении Верховного комиссара ООН по делам беженцев «Ленте.ру» сообщили, что у них нет доступа к китайской границе с КНДР.

Чад О’Кэррол, глава консалтинговой компании Korea Risk Group, рассказал «Ленте.ру», что пока в Северной Корее не было зафиксировано массового дефицита продуктов питания. Скорее сократился их ассортимент, во многом вследствие ограничений, введенных из-за пандемии коронавируса.

Судя по неофициальным данным, в последние недели на рынках КНДР наблюдалась резкая волатильность, что, вероятно, и послужило поводом для предупреждения Ким Чен Ына. «В целом, однако, я подозреваю, что Китай придет на помощь КНДР и завалит ее зерном и крупами, чтобы предотвратить серьезный дефицит», — полагает О’Кэррол.

По подсчетам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, КНДР в этом году может столкнуться с нехваткой порядка 860 тысяч тонн еды

Чжихён Пак также отмечает, что объявленный в КНДР «Трудный поход» сильно отличается от обстановки 1990-х. За последние 25 лет страна изменилась: начал появляться бизнес, развивается фермерство — люди поняли, что правительство о них не позаботится в трудный момент, и стали больше полагаться на себя.

По ее мнению, сдвигу во взглядах населения немало способствовало проникновение информации извне, в том числе южнокорейские фильмы и музыка, которые вопреки всем запретам попадают в страну. «Они боятся информации, ведь именно информация меняет умы людей», — отмечает Пак.

Пхеньян. Люди гуляют возле баннера с надписью «Давайте качественно выполним первые задачи пятилетки».. Фото: Jon Chol Jin / AP

По тем новостям, которые доходят из одной из самых закрытых стран мира, действительно видно, что в стране развернулась настоящая идеологическая война. КНДР очень остро реагирует на листовки, которые активисты с юга переправляют через границу с помощью воздушных шаров. За южнокорейскую музыку и фильмы стали отправлять в трудовые лагеря и даже казнить. А недавней жертвой борьбы с антисоциалистической пропагандой стали рваные джинсы и джинсы-скинни.

«Ким Чен Ын действительно напуган. Если люди перестанут следовать правительственной идеологии, то Северная Корея падет. Поэтому Ким Чен Ын и объявил «Трудный марш». Это скорее идеологическая борьба», — заключила Пак.

Побег из КНДР: как дипломаты и рядовые северокорейцы ищут убежища за границей

Автор фото, JUNG YEON-JE/AFP/Getty Images

Подпись к фото,

В Пхеньяне не раз подчеркивали, что северокорейские спецслужбы за границей строго следят за любыми проявлениями нелояльности своих граждан

Два месяца прошло с того дня, когда в Италии исчез и.о. посла КНДР. Неподтвержденные сообщения об этом поступали и раньше, но только сейчас о побеге заговорили официальные лица.

В южнокорейских СМИ появились заявления членов правительства, которые подтверждают исчезновение высокопоставленного северокорейского дипломата.

СМИ Южной Кореи сообщают, что он попросил политического убежища в Италии. Итальянский МИД эту информацию не подтверждает. Где этот человек, что ждет его самого и его близких? Были ли подобные случаи бегства северокорейских дипломатов?

48-летний Чо Сон Гиль исполнял обязанности посла КНДР в Риме с октября 2017 года. Он был назначен на эту должность после того, как Италия в знак протеста против ядерных испытаний Пхеньяна выслала из страны предыдущего северокорейского посла.

Срок работы в посольстве Чо Сон Гиля заканчивался в конце ноября 2018 года. Он решил не дожидаться этого дня и бесследно исчез в начале месяца.

Как правило, иностранные государства, в которых просят убежища представители КНДР, информируют о таких случаях Южную Корею. По сообщению южнокорейской газеты JoongAng, на этот раз властям страны ничего не сообщили.

Итальянские власти якобы взяли чиновника под охрану и до сих пор не решили, что с ним делать, предполагает издание.

Газета также сообщает, что Чо Сон Гиль известен как сын и зять высокопоставленных чиновников Северной Кореи. О его привилегированном статусе говорит и то, что ему разрешили приехать в Рим с женой и детьми.

Северокорейские дипломаты, работающие за границей, часто вынуждены оставлять членов своих семей на родине. Эта мера призвана препятствовать дезертирству. Исключения, как правило, делаются только для чиновников из очень влиятельных семей.

Дипломатическая миссия Северной Кореи в Италии стратегически важна для Пхеньяна, поскольку Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН находится именно в Риме, а Северная Корея часто страдает от нехватки продовольствия.

Имидж за рубежом

В Пхеньяне не раз подчеркивали, что северокорейские спецслужбы за границей строго следят за любыми проявлениями нелояльности своих граждан. Однако обмануть спецслужбы северокорейским дипломатам иногда все же удается.

В 2016 году заместитель посла в Лондоне Тхэ Ён Хо попросил политического убежища в Южной Корее.

Автор фото, Getty Images

Подпись к фото,

Тхэ Ён Хо, попросивший политического убежища в Южной Корее в 2016 году

Новость о его дезертирстве была расценена в Пхеньяне как удар по режиму Ким Чен Ына. В официальном заявлении КНДР Тхэ Ён Хо назвали «человеческим отбросом».

Ирония заключалась в том, что основным направлением деятельности дипломата была работа по улучшению имиджа северокорейских властей за рубежом.

Побег в никуда

Помимо дипломатов, из КНДР ежегодно пытаются дезертировать рядовые граждане. В среднем около тысячи человек каждый год бегут из Северной Кореи. Чаще всего они направляются в Китай — по опасному пути через горы и реки.

Многие беженцы впоследствии направляются в Южную Корею, где работают специальные программы адаптации беженцев из Северной Кореи.

Автор фото, Chung Sung-Jun/Getty Images

Подпись к фото,

Беженцы из Северной Кореи в аэропорту Сеула

Сбежать из Северной Кореи нелегко, однако у некоторых жителей страны такая возможность появляется. В частности, это касается работников совместных предприятий, расположенных на границе с Китаем, рассказал Русской службе Би-би-си автор документального фильма про Северную Корею «Луч солнца» Виталий Манский.

Но зачастую беженцы не имеют четкого плана и слабо представляют себе, что они будут делать, сбежав из страны.

«Они бегут не в поисках каких-то благ, а от безысходности, поэтому очень часто это побеги в никуда. Это как выброситься за борт судна посреди бушующего океана, потому что невозможно выносить издевательства на борту корабля», — говорит Манский, общавшийся со многими северокорейскими беженцами.

По его словам, жизнь после побега — это серьезное испытания для северокорейца, особенно если этот человек дипломат.

«Быть северокорейским дипломатом — это значит пройти многоступенчатую систему проверок. Дипмиссии — это высшая каста северокорейского общества, — говорит Виталий Манский. — И если на чей-то побег власти могут закрыть глаза, то с родственниками и поручителями дипломата на родине точно будут серьезно разбираться. Человек, попросивший убежище, об этом хорошо знает».

Беженец из Северной Кореи о своём побеге из «лучшей страны в мире»

Он помнит машины. Шок, который почувствовал, увидев, как по улицам в окружении огромных зданий, катится множество машин.

«Я наблюдал это впервые в жизни. На северокорейских дорогах машин нет. Собственно, там вообще почти ничего нет».

Это было 12 лет назад, но Чон Хо говорит об этом так, как будто это было вчера. День, когда привычный ему мир обрушился. День, когда он последовал за двумя китайскими посредниками, посланными его матерью, и пересёк вместе с ними реку Туманную между Северной Кореей и Китаем.

«Меня всю жизнь до того дня учили, что нет страны богаче Северной Кореи. Я считал, что моя страна – лучшая в мире. Мы понятия не имели, как выглядит внешний мир. Тогда – когда я увидел машины и высокие здания – до меня дошло. В этот момент всё, что я как будто бы знал, обрушилось».

Чон вырос в нищете в Чхонджине, прибрежном городе на северо-востоке Северной Кореи. В 2004 году, когда его мать решила бежать из Северной Кореи в Китай, ему было 13. Примерно год спустя ей удалось достичь Южной Кореи. Это конечная цель беглецов из Северной Кореи, так как, оказавшись там, они могут просить о предоставлении статуса беженцев.

Однако у Чона всё шло не так гладко. Спустя неделю после прибытия в Китай он оказался в компании десятка других беженцев, скрывавшихся в доме посредника неподалёку от Пекина. Им было приказано не покидать дома. Это была ловушка. Посредник вернулся с вооружёнными полицейскими. Был ли он шпионом или просто продал их властям? Неважно. Беглецы из Северной Кореи попали в руки китайской полиции.

В течение нескольких дней их отослали обратно в Северную Корею. Этого требует договорённость между Китаем и его соседом и союзником. Чон Хо был отправлен в концентрационный лагерь, в котором по ночам приходилось спать на полу тюремной камеры, а пытки и принудительный труд были повседневными явлениями. Там Чону внушали, что увиденное им в Китае – мираж. «Я начал задумываться, не сошёл ли я с ума. Было ли реально то, что я видел. Не было ли это сном?»

В Северной Корее после неудачного побега можно оказаться в неволе до конца дней своих. Но дети, как правило, избегают такого наказания. После нескольких месяцев в неволе Чона отправили назад к отцу, в родной город. Впрочем, его жизнь в Северной Корее уже никогда не будет прежней.

Побег

Если Чон расскажет что-то об увиденном в Китае родственникам, то будет до конца жизни заживо гнить в тюрьме. «Я ни с кем не мог об этом поговорить. За мной следила тайная полиция. Я должен был отчитываться перед ней каждое утро и каждый вечер».

Подростка уже не пускали в школу. Взаимодействие с друзьями ему ограничили до минимума. В городе не было электричества, и каждый день превращался в медленные страдания от одной ночи плохого сна до другой. Как и все его родные, Чон почти не мог есть. Еды было недостаточно. Большую часть дня он бродил.

«Помню, как каждый день почти три года взбирался на одну и ту же гору. Это было одним из немногих позволенных мне действий». Оттуда ему было видно, как далеко внизу заходят в школу и выходят из школы дети, между тем как ему туда было нельзя. Там, в одиночестве на горе, Чон начал разрабатывать план своего следующего побега.

В декабре 2008 года, спустя три года после возвращения в Северную Корею, он снова бежал. Кто-то помог ему пересечь реку Туманную. Но и тут он не желает говорить в подробностях о самом побеге. Не хочет обеспечивать уликами северокорейский режим, который в 2017 году усилил контроль над границами, пытаясь помешать своим голодным людям бежать из страны.

Переход в Китай – это лишь первый шаг к свободе. Чон узнал это на горьком опыте во время своего первого побега. Первые несколько месяцев по другую сторону реки он провёл в Яньцзи, городе на северо-востоке Китая, неподалёку от границы. «Я был в опасности, потому что всё ещё был очень близко к Северной Корее. В Яньцзи полно северокорейских шпионов, пытающихся ловить беглецов. Спустя три месяца я смог добраться до Шанхая, где мне было спокойнее».

Оказавшись в китайском мегаполисе, подросток в бегах сумел устроиться на работу в ресторан, специализировавшийся на корейской кухне. Чон притворился южнокорейцем. Рестораном владели китайцы, которые не могли распознать его акцент. Платили ему отвратно, но он впервые в жизни получил возможность есть сколько хочется. «Я всё время ел. Мне хотелось попробовать всё».

В Шанхае ему удалось связаться с матерью. В 2005 году посредники дали ему телефонный номер для связи с ней в Южной Корее. Он его никогда не забывал, а она, к счастью, так его и не сменила.

«Несмотря на свою работу, я ещё жил в постоянном страхе – как бы не раскрыли мою настоящую личность и меня не вернули в Северную Корею. У моей матери были финансовые трудности, но спустя два года она собрала достаточно денег, чтобы отправить нового посредника, который попытался бы привезти меня в Южную Корею».

С помощью посредника Чон нелегально добрался до Таиланда. Там он попросил предоставить ему статус беженца в Южной Корее. Два месяца он провёл в Чиангмае и Бангкоке, а затем наконец-то улетел в Сеул.

Удивительный беженец

Чон, улыбчивый, недавно постриженный, в чистой серой рубашке, болтает со мной по-английски за кофе. В Сеуле сейчас июнь, и солнце сияет. Встреча была организована в «Обучении для северокорейских беженцев» (TNKR), некоммерческой английской школе для беженцев, которую студент-политолог посещает вот уже год с лишним.

Photo by Guillaume Piedboeuf

Чон, которому сейчас 27 лет, первым признаёт, что сейчас он – уже совершенно не тот юноша, которым был шесть лет назад, когда прибыл в Сеул. Именно мать научила его пользоваться смартфоном наподобие того, который он сейчас держит, со смехом вспоминает он. «В моём родном городке не было электричества, – считает нужным пояснить он. – Поначалу это было что-то с чем-то. Мне даже сейчас не верится, что я пользуюсь смартфоном. Там, где я живу, мне можно включать и выключать свет. Это всё равно что жить в раю или в будущем».

Самое главное в его южнокорейской жизни – это учёба. За прошедшие несколько лет жизни в Северной Корее в нём проснулась неутолимая жажда учёбы. «Те три года мне оставалось только смотреть, как все вокруг меня ходят в школу. Полагаю, мы никогда не понимаем, чего нам не хватает, пока не лишаемся этого. Я знаю, каково это – не иметь возможности учиться. Я больше не хочу останавливаться».

По прибытии в Сеул он совсем не был похож на образованного 20-летнего юношу из Южной Кореи. Начал Чон с обучения в частной школе для взрослых – Институте Дэсон. Ему как беженцу можно было получать финансовую помощь для оплаты занятий. Его старания не остались незамеченными, и вскорости администрация школы позволила ему посещать любое количество занятий по желанию без необходимости оплачивать дополнительные расходы.

«В Южной Корее я быстро осознал, что большинству северокорейских беженцев жить всё равно трудно – они живут в маленьких квартирках и работают на нестабильных работах. Я не хотел возвращаться к нищете. Я не хотел снова бродить по целым дням без цели. Уж слишком много я рисковал, чтобы оказаться там, где оказался».

Поэтому Чон Хо поставил себе цель. Он захотел поступить в университет. Да не в какой-нибудь, а в Сеульский университет – лучшее государственное учебное заведение в стране, где все помешаны на образовании и где в старшие классы средней школы поступает более 80 процентов молодёжи. «Прежде всего мне нужен был эквивалент южнокорейского диплома старшей школы».

Затем был «Сонон», стандартизированный тест на способности к обучению по корейскому, английскому, математике, географии, истории, экономике и политике. Его должен пройти всякий южнокорейский учащийся, желающий поступить в университет. Затем учащихся делят на восемь степеней успеваемости – чем выше, тем лучше.

Проучившись несколько лет в Институте Дэсон, Чон смог получить вторую степень. Это скромный результат для обычного уроженца Сеула, но чудо для беженца в его положении. Приёмная комиссия Сеульского университета это поняла и предложила ему собеседование. Это был невероятный шанс, объясняет Чон, так как собеседование в этом прославленном заведении предлагают крайне небольшому количеству южнокорейцев.

«Это было первое интервью в моей жизни и мой шанс на лучшую жизнь. Я ещё говорил с северокорейским акцентом. Я рассказал комиссии свою историю, а перед самым уходом сказал: «Я действительно постарался как мог». »

Сейчас, несколько лет спустя, Чон заканчивает обучение политологии. «Полагаю, мне повезло. Я каждый день просыпаюсь с улыбкой на лице. Но я усердно учился, чтобы попасть сюда. Очень усердно».

В социальном плане разрыв между ним и его однокашниками сильно сузился. «Поначалу нас отличал друг от друга жизненный опыт. Это было вполне преодолимо. Я всё ещё горжусь тем, откуда вышел. Я могу рассказать уникальную историю».

Однако есть такое место, куда Чон ни в коем случае не пойдёт за однокашниками – на гору. Пеший туризм достаточно популярен в Южной Корее, но теперь он уже не для Чона. «Я ненавижу горы».

Страдания страны

Большинство людей, прежде всего – южнокорейцы, как правило, строго судят северокорейцев, считает Чон. В первом видео своей новой учётной записи на YouTube он стоит на улицах Сеула с завязанными глазами, раскинув руки. «Я – беглец из Северной Кореи. Некоторые люди говорят, что я – коммуняка, шпион или предатель. Я вам доверяю. А вы мне? Обнимите меня», – гласит написанная от руки табличка под ним.

Даже в Южной Корее, стране, которая лет 70 назад была единым целым с Северной Кореей, люди, как правило, стригут под одну гребёнку семью Кимов и северокорейцев. Более консервативные южнокорейцы, как правило, против того, чтобы их правительство помогало беженцам из Северной Кореи. Они подозревают беженцев в попытках проникнуть в Южную Корею, дабы шпионить для северокорейского режима.

«Мне кажется, что те, кто злятся из-за помощи, которую южнокорейское правительство предоставляет мне и другим беженцам, не понимают сути».

Поведение Ким Чен Ына и ядерная программа Северной Кореи светятся в СМИ по всему миру. «Но как насчёт северокорейского народа?» – спрашивает он. Как насчёт истинных жертв Ким Чен Ына?

«Мы каждый день слышим что-то о семье Кимов и политике Северной Кореи. Это интересно, но нам также нужно узнать что-то о людях, живущих в Северной Корее. Там каждый день нарушаются права человека».

Освещать повседневную жизнь в Северной Корее иностранным СМИ непросто, признаёт он. У СМИ нет доступа в страну за исключением немногочисленных официальных приглашений в Пхеньян от режима. Северная Корея, которую им представляют, фальшивая, говорит Чон. И именно поэтому он и другие беженцы обязаны говорить. «Потому что мы знаем правду. Мы это видели и испытывали».

«Очень многие люди, которых я встречаю, сомневаются, что ситуация в Северной Корее настолько плоха. Некоторые попросту в это не верят. Но это так. Каждый день там умирают от голода люди. Буквально умирают, потому что им нечего есть. Каждый день люди без крыши над головой спят на земле на вокзалах. Это в Северной Корее в порядке вещей. Политики всего мира хотят положить конец ядерной программе. Но они ещё и должны просить северокорейский режим обращаться со своим народом как следует».

Однажды, говорит Чон, он расскажет свою историю в ООН. Он должен это сделать. Впрочем, впоследствии он признаёт: ООН тут ничего особенного сделать не может. «Я не думаю, что у неё есть какая-то власть в отношении Северной Кореи. Она не может заставить правительство лучше обращаться со своим народом. Должны произойти какие-то изменения, но это очень тяжело. Чудодейственных решений здесь нет».

Мечта о воссоединении Кореи

За прошлый год, между тем как Дональд Трамп грозился в Twitter атаковать Северную Корею, а Ким Чен Ын колко ему отвечал, на Корейский полуостров бросил тень призрак ядерной войны. Логично подумать, что взрывная смесь из Трампа и его северокорейского коллеги довольно сильно тревожит беженца, чьи родные и друзья до сих пор в основном живут в Северной Корее.

Чон совершенно не контактировал с родственниками вот уже девять с лишним лет, с тех пор как сбежал из родного городка. Попытаться связаться с ними через китайских посредников было бы трудно, но возможно. Однако цену за такое просят весьма немалую, а люди, с которыми попытаются связаться, из-за такого незаконного предприятия могут попасть в беду. Пока что Чон считает, что лучше и не пытаться.

Впрочем, возможность нападения США на Северную Корею его не пугает. Вернее, она не пугает его сильнее, чем текущая ситуация. «Если будет война, то мои друзья могут погибнуть от бомбёжки. Но будет война или нет, а они всё равно умрут. Они голодают. Они работают по 15 часов в день. В войну просто не могло бы быть хуже».

Однако Чон не считает, что с помощью военного вмешательства можно исполнить его мечту о воссоединении Кореи. Падение самого северокорейского режима должно будет произойти через Китай. «Китай крайне важен для северокорейской политики. У США нет власти над Северной Кореей, зато она есть у Китая. Как только Китай захочет увидеть перемены в Северной Корее, они произойдут. Это – единственный способ освободить моих друзей.

Падения самой по себе семьи Кимов было бы недостаточно, предполагает он. «Власть бы захватил другой диктатор». Политическая элита Северной Кореи живёт в привилегиях, и она бы позаботилась о том, чтобы тот, кто придёт на смену Ким Чен Ыну, сохранил систему, которая им служит. «Элита не хочет, чтобы что-то менялось».

Он клянётся: когда-нибудь воссоединение состоится. Именно это и помогает ему держаться изо дня в день. Именно поэтому он изучает северокорейскую политику. Именно поэтому он хочет получить магистерскую степень в США или Австралии и специализироваться на социальных службах и соцобеспечении.

«Свой родной город я считаю самым худшим и одновременно самым лучшим местом в мире. Я больше всего хочу туда вернуться. Я хочу когда-нибудь возглавить свой родной город и помочь своим людям выбраться из бедности. Если воссоединения не будет, то я могу стать политиком здесь, в Южной Корее. Но у меня есть время. Думаю, у меня впереди ещё десять лет учёбы. Я ещё не готов. Но я должен когда-нибудь вернуться. Там до сих пор мой отец и мои друзья. Я должен им помочь. Воссоединение было бы первым шагом, но северокорейцам также нужно измениться самим. Иначе реальных перемен не будет никогда».

Этот материал был впервые опубликован на VICE CA.

В Северной Корее тоже хорошо – Общество – Коммерсантъ

Россия и КНДР в среду подписали соглашение о взаимной выдаче лиц, нелегально въехавших на территории стран. Документ стал итогом визита в РФ заместителя северокорейского министра иностранных дел Пак Мён Гука. На очереди, по данным “Ъ”, вступление в силу еще и соглашения о взаимной помощи по уголовным делам. В России, только по официальным данным, находится более 20 тыс. северных корейцев, многие из которых любыми способами пытаются остаться здесь, чтобы не возвращаться на родину. И если россиянину выдворение из КНДР в Россию ничем не грозит, то гражданина КНДР на родине ждут трудовые лагеря или смертная казнь. В том, как изменится положение перебежчиков из Северной Кореи на фоне сближения с РФ, разбирался “Ъ”.

«Успешно прошли переговоры в ФМС. Было подписано соглашение о передаче и приеме лиц, незаконно въехавших и незаконно пребывающих на территории РФ и КНДР. Церемония подписания состоялась во вторник»,— заявили в среду агентству «Интерфакс» представители северокорейского посольства в Москве. Делегация из КНДР во главе с заместителем министра иностранных дел Пак Мён Гуком находится в Москве с пятницы, и этот документ был основной целью поездки.

В ФМС суть соглашения объясняют так: если у иностранца нет законных оснований находиться на территории России, то он привлекается к административной ответственности и высылается из страны. «Такой механизм передачи, в отличие от депортации и выдворения, является дипломатическим способом высылки лиц, нарушивших миграционное законодательство»,— заявили “Ъ” в ведомстве. В случае необходимости российская сторона может оказать задержанному нелегалу медицинскую помощь, но первое, что она обязана сделать,— уведомить представителей северокорейских миграционных служб.

«Это колоссальная воля к жизни»

Выходцу из КНДР Киму, который находится в России с 2012 года, чтобы не оказаться на родине, теперь одна дорога — в ФМС получать временное убежище, а иначе его ждет процедура «дипломатического» выдворения. И на родине его не ждет ничего хорошего. В 1997 году он впервые бежал из Северной Кореи — от голода. Колледж, где он учился, закрыли, Ким, будучи сиротой, оказался на улице. Тогда он впервые решил сбежать в Китай. И это ему удалось. Десять лет он прожил в разных областях страны, а затем попробовал перебраться в Россию, но старая карта, которую он взял с собой, подвела: вместо границы с РФ он попытался пересечь китайско-казахскую границу. Там его задержали и выдворили в КНДР. За попытку побега он десять лет просидел в трудовых лагерях, но в 2012 году ему снова удалось сбежать. «Это колоссальная воля к жизни, конечно,— говорит глава комитета “Гражданское содействие” Светлана Ганнушкина, по сути, единственный российский правозащитник, занимающийся беженцами из Северной Кореи.— Но наши власти, наращивая дипломатические отношения с КНДР, явно не настроены упрощать получение убежища северным корейцам».

С 2012 года Ким при содействии Светланы Ганнушкиной пытается получить убежище, но постоянно получает отказы — в ФМС говорили, что у него нет оснований для такого статуса. Последний раз ему отказали на прошлой неделе, но поднявшаяся в СМИ кампания в его защиту, похоже, принесла свои плоды. Как стало известно “Ъ”, его срочно вызвали в ФМС для очередного интервью, а временное убежище Ким может получить уже на этой неделе. Однако тем, кто решит бежать в Россию после 2 февраля, явно придется еще сложнее.

Кореец — не украинец

Согласно официальной статистике ФМС, с 2011 года временное убежище в России получили 68 граждан КНДР. За это же время беженцами были признаны лишь два человека — больше в РФ нет граждан КНДР с таким статусом. Для сравнения: статус беженцев имеют 311 граждан Афганистана, и еще 656 афганцев получили временное убежище. Такая благосклонность ФМС объясняется скорее тем, что в стране не утихают войны, хотя, отмечает госпожа Ганнушкина, в последнее время и афганцы стали испытывать трудности с убежищем. Больше всего статусов беженца и временных убежищ получили граждане Украины, причем всего за последние два-три года, когда в Киеве случилась революция, а затем на Донбассе начался вооруженный конфликт: около 300 человек признаны беженцами, но временное убежище получили более 400 тыс.

человек. «Это преимущественно представители прежнего правительства и жители Донбасса. В ФМС есть негласная установка — давать статус беженца как можно реже, но с Украиной было сделано исключение. Едва ли на фоне отношений РФ и КНДР такое же исключение ждет северокорейцев»,— говорит глава «Гражданского содействия».

Всего в РФ, по данным ФМС, находится более 20 тыс. граждан Северной Кореи. Помимо сотрудников дипмиссий и студентов это еще и работники своего рода трудовых лагерей. Завозить граждан КНДР для работы в РФ начали с 1947 года — преимущественно на предприятия Дальнего Востока, Сибири и Урала. Для нынешних российских предприятий это по-прежнему дешевая рабочая сила, для северокорейцев — один из немногих способов заработать. Правда, до 70% месячного заработка (составляет около $100 в месяц) они должны отдавать своему государству. Трудятся граждане КНДР под присмотром приставленных к ним сотрудников северокорейских госорганов, следящими, чтобы не было побегов.

Но они все равно случаются.

Весной 2001 года гражданин Северной Кореи Джонг Кум-Чон незаметно вышел со стройки под Екатеринбургом и больше не вернулся. Истории перебежчиков из КНДР всегда изобилуют белыми пятнами: Кум-Чон так и не объяснил никому, что за странный «фээсбэшник Володя» встретил его спустя несколько дней и помог избежать выдворения. Не исключено, что в обмен перебежчик помогал северокорейским спецслужбам искать своих сограждан в РФ, но сам Кум-Чон никогда природу этих отношений не объяснял. Этого не может понять даже сама Светлана Ганнушкина, знакомая с Кум-Чоном уже много лет. Судя по всему, отношения Джонг Кум-Чона с российскими спецслужбами разладились. Так или иначе, в итоге кореец перебрался в деревню под Екатеринбургом, женился на русской, с которой у него родился сын Антон.

История Кум-Чона вообще выглядит слишком благополучной для перебежчика: к апрелю 2007 года он перебрался в Подмосковье, обратился в «Гражданское содействие» и Управление верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ).

«Я уже много лет хожу с этой историей, предлагая кому-нибудь написать по ней сценарий, если бы я сама в ней не участвовала, я бы не поверила»,— говорит госпожа Ганнушкина. После подачи заявки господина Кум-Чона позвали в московское отделение ФМС. Взяв бумаги, сотрудник ведомства попросил подождать полчаса. Спустя 30 минут в кабинет вошли сотрудники ФСБ и северокорейских спецслужб. Джонг Кум-Чон понял, что это конец: на родине он уже давно считается преступником.

Выдавать лучше, выдавать чаще

Как выяснил “Ъ”, в ближайшее время и нарушившим уголовное законодательство КНДР в РФ придется непросто. В ноябре прошлого года министр юстиции Александр Коновалов во время официального визита в Северную Корею подписал двустороннее соглашение «О взаимной правовой помощи по уголовным делам». Как заявили “Ъ” в Минюсте, документ еще не вступил в силу, но его ратификация находится в активной фазе, поэтому искать перебежчиков корейским спецслужбам скоро станет еще проще. При этом в договоре, с текстом которого ознакомился “Ъ”, уточняется, что «компетентные органы одной из сторон» не могут «осуществлять на территории другой стороны полномочия, которые отнесены исключительно к компетенции органов другой стороны».

Иными словами, северокорейские спецслужбы не могут самостоятельно преследовать граждан КНДР на территории РФ.

Однако история господина Кум-Чона заставляет предположить, что до подписания двусторонних документов к этому пункту они относились не слишком внимательно. Из Москвы корейца под конвоем вывезли в Хабаровск. «Формально он не вылетал из Москвы. Как мы потом выяснили, ему привезли совершенно новый паспорт — на другое имя, с его фотографией, абсолютно легальный. Становится понятнее, как “исчезают” перебежчики»,— говорит сотрудница «Гражданского содействия» Елена Буртина. Корейца привезли в Хабаровск и отвели в какое-то здание неподалеку от аэропорта, оставив на четвертом этаже. На окнах были решетки, и силовики не предполагали, что задержанный попробует бежать. Но в стрессовой ситуации в худощавом корейце проснулась огромная сила. Ему удалось отогнуть решетку и спрыгнуть.

Джонг Кум-Чон бросился бежать. По дороге ему попались несколько таджиков, которые сообщили, что спрятать его не смогут, но полиции ничего не скажут. В итоге его на дороге подобрала русская пара, которая спрятала беглеца в подвале своего дома под Владивостоком. Оттуда господин Кум-Чон позвонил родным, которые вместе с сотрудниками УВКБ ООН и правозащитниками срочно отправились за ним. На двух машинах делегация приехала к тому самому дому, быстро усадила господина Кум-Чона в один из автомобилей и собиралась было ехать в аэропорт, но из-за сопок появились два джипа. «В нем сидели люди азиатской внешности. Стоило нам тронуться, как они погнались за нами. Это была настоящая погоня»,— вспоминает Светлана Ганнушкина. Оторваться от нее удалось с помощью хитрого трюка — один из сотрудников УВКБ ООН, китаец, приоткрыл окно в машине, чтобы преследователи увидели его и приняли за корейца. Водители джипов купились на уловку и отстали, а автомобиль с господином Кум-Чоном помчался дальше. Статуса беженца и даже временного убежища он в итоге в РФ так и не получил.
При содействии УВКБ ООН гражданина КНДР переправили в Южную Корею, где он сейчас и живет с семьей.

«В случае выдачи их ждет незавидная судьба»

Если бы Джонг Кум-Чона выдворили на родину, его ждал бы расстрел или, как Кима, трудовые лагеря. «Этих людей в случае выдачи ждет крайне незавидная судьба»,— подтвердил “Ъ” кореевед, исполнительный директор Национального комитета по исследованию БРИКС Георгий Толорая. «Если на родине выяснится, что северокорейские перебежчики контактировали с южными корейцами или христианскими миссионерами, то их ждет смерть или пожизненное заключение,— пояснил “Ъ” исполнительный директор Комитета за права человека в Северной Корее Грег Скарлатойу.— Если нет — минимум два-три года трудовых лагерей, а дальше — в зависимости от того, что удастся вытянуть из человека на допросе с применением пыток». Эту информацию еще в 2013 году подтвердила созданная по решению ООН независимая Международная комиссия для расследования нарушений прав человека в КНДР. В ходе конфиденциальных бесед с 240 беглецами из Северной Кореи эксперты пришли к выводу, что эти нарушения «по своей тяжести, масштабам и характеру являются беспрецедентными в мире».

Несмотря на громкие выводы независимой комиссии, в офисе УВКБ ООН на просьбу “Ъ” прокомментировать подписанное накануне соглашение между Россией и КНДР уклончиво ответили, что «все страны должны уважать Конвенцию ООН о статусе беженцев 1951 года». В ее рамках (статьи 31–33) запрещен насильственный возврат ищущих убежище, если доказано, что на родине им грозит преследование по политическим мотивам. Однако в РФ официально не считают КНДР страной с каким-то особым отношением к беженцам. «В настоящее время по всему миру активно ведется процесс заключения соглашений о реадмиссии, предусматривающих прием-передачу незаконных мигрантов. РФ не является исключением»,— говорят в ФМС.

Из комментария ведомства следует, что России заключила уже 16 аналогичных соглашений: с государствами Евросоюза, Норвегией, Швейцарией, Китаем, Монголией, Вьетнамом, Турцией, Сербией, Арменией, Узбекистаном, Казахстаном, Киргизией, Украиной и Белоруссией. Однако все эти страны, за исключением Узбекистана, по степени нарушений прав человека несравнимы с Северной Кореей (по данным рейтинга международной правозащитной организации Freedom House, КНДР наряду с Узбекистаном входит в десятку стран с наихудшими показателями в сфере соблюдения прав человека).

Грег Скарлатойу считает, что после заключения соглашения Россия может пойти в вопросе северокорейских беженцев по китайскому пути. «Китай при наличии такого же соглашения с КНДР часто выдает корейцев обратно. Аргументация такая: они нелегальные экономические мигранты, а не политические беженцы и не заслуживают защиты,— отметил правозащитник.— Но в КНДР любое пересечение границы без разрешения является преступлением политического характера».

Старший научный сотрудник ИМЭМО РАН, посол России в Южной Корее в 1993–1997 годах Георгий Кунадзе также полагает, что соглашение ухудшит положение северокорейских граждан, желающих получить убежище в России. «Ранее выдавать их Северной Корее мешали правозащитники, которые сразу же поднимали шум и не давали этого сделать,— сказал он “Ъ”. — Теперь выдавать их будут автоматически, так как межправительственное соглашение по статусу выше, чем национальное законодательство».

Григорий Туманов, Михаил Коростиков

В ООН шокированы надругательствами над женщинами в тюрьмах Северной Кореи  

 

Новый доклад ООН основан на свидетельствах 100 женщин из Северной Кореи, которые находились в заключении в КНДР в период с 2009 года по 2019 год после принудительного возвращения на территорию страны. Эти женщины, которые все же в конце концов смогли покинуть КНДР, подробно рассказали сотрудникам Управления ООН по правам человека о том, что пережили.

 

Поездки за границу из Северной Кореи фактически запрещены. Но многие женщины все же нелегально отправляются в опасный путь в поисках источников дохода или лучшей жизни в другой стране. Часто они попадают в руки торговцев «живым товаром», которые используют их в качестве дешевой рабочей силы или подвергают сексуальной эксплуатации, а иногда насильно выдают замуж. Затем нередко этих женщин арестовывают в Китае за нелегальную миграцию и отправляют на родину. Некоторые, подзаработав денег, сами тайком возвращаются к своим семьям. Однако при возвращении в КНДР этих женщин задерживает сотрудники государственных органов безопасности. Без надлежащего суда и следствия их приговаривают к тюремному заключению.

 

Самые суровые приговоры выносят женщинам, которые пытались перебраться в Южную Корею и посещали церковь Южной Кореи в Китае. Их считают предателями и подвергают немыслимым наказаниям.   

 

«Меня били битой на предварительном следствии. Избивал меня и надзиратель. Особенно жестоко со мной обращались в министерстве государственной безопасности. Если выясняется, что кто-то обратился в церковь Южной Кореи во время пребывания в Китае, ему грозит смерть. Поэтому я старалась не рассказывать о своей жизни в Китае. В результате меня избили — до такой степени, что у меня было сломано одно ребро», – говорит одна из женщин. 

 

Женщины рассказали, что содержались в бесчеловечных антисанитарных условиях в переполненных помещениях без дневного света и свежего воздуха. Они постоянно подвергались пыткам. Их били и заставляли выполнять непосильную работу.  

 

«Я не могла спать, но работала, потому что не хотела, чтобы меня избили. Было очень тяжело, и однажды я даже совершила попытку самоубийства», – рассказала другая женщина.  

 

Женщин вынуждали раздеваться при досмотрах, которые проводили мужчины. Некоторые женщины были изнасилованы надзирателями или стали свидетелями такого насилия в отношении других женщин. По словам нескольких из собеседниц сотрудников ООН, в некоторых случаях, чтобы спровоцировать выкидыш у женщин, сотрудники избивали их или заставляли выполнять тяжелую работу. 

 

Это лишь некоторые из примеров грубейших нарушений прав женщин в северокорейских трудовых лагерях. Бежавшие женщины рассказывали также о недоедании и отсутствии медицинской помощи. «Очень тяжело читать рассказы женщин, которые бежали из страны в поисках заработка, а в итоге были наказаны. Многие из них стали жертвами эксплуатации и торговли, им необходима помощь. Они – жертвы. Они не должны находиться в заключении», – заявила Верховный комиссар ООН по правам человека Мишель Бачелет.  

 

В новом докладе содержатся рекомендации правительству КНДР по приведению пенитенциарной системы в соответствие с международными нормами и стандартами. В ООН готовы помочь Пхеньяну в решении этой проблемы.  

 

Авторы доклада призвали другие государства не прибегать к репатриации людей в КНДР, где совершаются грубейшие нарушения прав человека в атмосфере секретности и полной безнаказанности.  

Беженцы из Северной Кореи – какова их судьба?

Строй чучхе, введенный в Северной Корее, создал сложные условия жизни для граждан страны. Официальная политика утверждает, что КНДР – это «наземный рай народа», но рассказы беженцев показывают ситуацию с другой стороны. Большинство нелегальных эмигрантов перебираются в соседние страны по экономическим, политическим и социальным причинам. Почти 70 % из них – женщины, бегущие от нищеты, сексуального насилия и принудительных занятий проституцией.

Статистика

До начала 1990-г годов бегство из страны считалось одним из наиболее тяжких преступлений. Люди, которых останавливали на границе или депортировали из соседних государств, осуждались на пожизненное заключение в лагерь, и даже приговаривались к расстрелу. За последние 20 лет ситуация изменилась, и вернувшихся граждан КНДР наказывают мягче – сроком до пяти лет. Такая ситуация вызвала всплеск эмиграции, и с 1989 года страну покинуло 20 тысяч человек. В период с 1953 по 1990 этот показатель доходил до 14 тысяч.

С 2011 года произошел спад, и количество беженцев уменьшилось вдвое по сравнению с предыдущим периодом. Аналитики объясняют это двумя факторами, которые имеют противоположную окраску. С одной стороны, внутренняя политика нынешнего правителя Ким Чен Ына жестче, чем у его предшественника. Это заставляет людей опасаться последствий неудачного побега. С другой стороны, за шесть лет правления экономический уровень страны вырос, и необходимость в бегстве снизилась.

 Направления

Конечная цель большинства людей, которые решились на побег, — пересечение границы Южной Кореи и получение политического убежища. Но покинуть страну напрямую через границу невозможно из-за уровня охраны. Беженцам приходится искать обходные пути, которые могут стоить им жизни.

Среди распространенных направлений называют:

  • Китай. Политика этой страны дружественна политическому строю КНДР, поэтому беженцев отправляют назад. Кроме того, путь эмигрантам преграждают горы, переход через которые смертельно опасен.
  • Монголия. Местное правительство благосклонно относится к беженцам – предоставляет временное укрытие и помогает добраться до Южной Кореи. Однако для пересечения границы государства людям нужно перейти пустыню Гоби.
  • Вьетнам. Сюда некоторые беженцы стремятся попасть после Китая. По законам страны, они должны отбыть срок за незаконное пересечение границы. После этого их депортируют в Южную Корею.
  • Япония. Желающих перебраться сюда немного из-за сложных политических отношений между государствами. Кроме того, путь беженцам преграждает море, и пересечь его оказывается под силу далеко не всем.

Беженцы из Северной Кореи не всегда остаются в южной части. Из-за невозможности приспособиться к новому укладу жизни и дискриминации они переезжают дальше – в Россию, европейские страны и Канаду. Популярностью пользуется Англия, которая предоставляет более мягкие условия переселения. При этом люди уничтожают документы, которые подтверждают статус беженцев в Южной Корее, и говорят, что прибыли из КНДР.

Эмиграция в Китай

Официально КНР придерживается политики нетерпимого отношения к беженцам. Пограничные службы возвращают обратно около 80 % выходцев из Северной Кореи. При этом малой части эмигрантов все же удается попасть в страну и даже остаться в ней. Чаще всего беженцы добираются до провинций Цзилинь и Ляолян, где уже сформированы небольшие диаспоры выходцев из КНДР.

Еще один способ остаться на территории страны – вступить в брак с жителем Китая, но такая процедура требует связей и средств. На территории страны расположены официальные южнокорейские консульства, которые помогают жителям КНДР законно пересечь границу. Однако в последние годы отношение к ним изменилось в худшую сторону. Перебраться в Корейскую Республику позволяют только тем, кто может выполнять сложную работу или предоставляет ценные разведданные.

Беженцы в Южной Корее

Отношение к выходцам из северной державы в стране неоднозначное. В течение тридцати с лишним лет беженцам предоставляли щедрую помощь – выплачивали пособия, помогали устроиться на работу и давали льготное жилье. Однако со временем лояльность уменьшилась: граждане Северной Кореи не могут предложить ничего ценного в обмен на гостеприимство, не имеют высшего образования и навыков в работе, которые помогли бы развитию общества.

Тем не менее, в Корейской Республике действует программа, направленная на воссоединение страны в будущем. В ее рамках создан лагерь Ханавон, который вмещает 400 человек. В него заселяют людей, которые прошли допрос и не были заподозрены в шпионаже.

Центр выполняет такие функции:

  • проводит реабилитацию сроком в три месяца;
  • оказывает медицинскую и психологическую помощь;
  • проводит уроки истории, в которых факты не искажены пропагандой:
  • учит людей пользоваться банкоматами, мобильными телефонами и другой техникой;
  • помогает освоить южнокорейский диалект.

В Ханавоне действуют строгие правила безопасности, которые призваны охранять жизнь беженцев. Известны случаи похищения северокорейских граждан, нападения на них и работников лагеря. Кроме того, камеры наблюдения фиксировали и случаи произвола охраны, которая жестоко обращалась с беженцами. 

 

Автор статьи: Наталья Надъярная 

30.10.2017

надежды и тревоги — Клуб «Валдай»

По мнению экспертов клуба «Валдай», ситуация после Ханоя может развиваться в двух направлениях. «С одной стороны, есть вероятность того, что США и КНДР достигнут какого-то компромисса или хотя бы возобновят прерванный в Ханое диалог, – говорит Андрей Ланьков. – Этот компромисс не может и не будет включать ядерное разоружение КНДР, но может включать сокращение северокорейского ядерного и/или ракетного потенциала в обмен на какое-то ослабление санкционного режима. На настоящий момент этот – в целом оптимистический – сценарий представляется более вероятным».

Однако нельзя исключить и пессимистического сценария, предупреждает он. Если переговоры зашли в полный тупик, то Вашингтон, полагая, что время на его стороне, скорее всего, будет ждать, когда санкции начнут оказывать дестабилизирующее влияние на северокорейскую экономику. «В такой ситуации КНДР, стремясь усилить давление на США, может пойти на новое умышленное обострение ситуации. Это в свою очередь вызовет болезненную реакцию президента Трампа, и в итоге мы окажемся в ситуации, столь же рискованной как та, с которой мы столкнулись в 2017 году», – говорит Ланьков.

Стороны не заявили о прекращении диалога, но на сессии Верховного народного собрания в апреле 2019 года Ким указал, что, если до конца года США не откажутся от требований односторонних уступок, КНДР может перейти «к плану Б», напоминает Константин Асмолов.

Ли Чжэ Ён полагает, что план «Б» вряд ли будет включать в себя вооружённые провокации, так как для Пхеньяна приоритетом стало экономическое развитие с опорой на собственные силы. «Северная Корея хочет зарекомендовать себя в качестве нормального государства на международной арене, – говорит он. – Она обеспокоена тем, что если она опять прибегнет к тактике военных провокаций, то будет заклеймена мировым сообществом как государство-изгой. Поэтому даже если в процессе денуклеаризации и не будет дальнейших подвижек, то риск повторных провокаций со стороны Северной Кореи не так уж и велик».

Третья встреча Кима и Трампа состоялась 30 июня 2019 года и была импровизированной. После саммита G20 в Осаке Трамп прибыл с двухдневным визитом в Сеул, чтобы обсудить судьбу переговоров о денуклеаризации. Неожиданно для всех Трамп написал в своём «Твиттере», что хотел бы «встретиться с Кимом в демилитаризованной зоне и пожать ему руку». Встреча продлилась несколько минут, но в ходе нее Трамп совершил символический жест – пересёк демаркационную линию и стал первым американским президентом, оказавшимся на территории КНДР. «Дипломатия улыбок» продолжается – но приведёт ли она к реальным дипломатическим прорывам? Несмотря на значительное снижение напряжённости на Корейском полуострове с начала 2018 года, эксперты клуба «Валдай» предпочитают не говорить о «разрядке». 

The moment President Trump meets Chairman Kim at the DMZ and becomes the first sitting President to enter North Korea: pic.twitter.com/VwqGAEmmxz

— The White House (@WhiteHouse) 30 июня 2019 г.

«Последние заявления Ким Чен Ына указывают на то, что этот период воспринимается им как период мирной передышки», – указывает Константин Асмолов.

«Никакого продвижения к компромиссу – по крайней мере, видимого продвижения – после провала саммита в Ханое не наблюдается, так что в лучшем случае сейчас можно говорить о затишье, но никак не о разрядке», – согласен с ним Андрей Ланьков.

То, что это затишье стало возможным, – во многом заслуга администрации Мун Чжэ Ина. «Правительство Республики Корея пытается выступать в роли посредника между КНДР и США, подталкивает их к заключению в качестве компромисса “приемлемой сделки”, активно работает на денуклеаризацию, формируя “круг благоприятных возможностей” из межкорейских отношений и отношений между Северной Кореей и США», – говорит Ли Чжэ Ён.

Но рано или поздно маятник напряжённости вновь качнётся в обратную сторону, предостерегают эксперты. Переходы от сотрудничества к конфронтации и обратно во многом будут связаны с переменами внутри Южной Кореи, говорит Андрей Ланьков. Южнокорейские консерваторы, напоминает он, являются жёсткими противниками любых контактов с Севером, а так называемые прогрессисты (то есть левые националисты) эти контакты, напротив, поддерживают. Смена власти в Сеуле будет означать и радикальную смену политики в отношении КНДР.

Что если…?

По мнению Георгия Толорая, следующий виток конфронтации может произойти в 2020 году – возможно, Трампу для переизбрания будет выгоден не дипломатический успех, а демонстрация мускулов на восточноазиатском направлении. «Тогда же ослабнут и позиции “хромой утки” Мун Чжэ Ина, – говорит учёный. – Угроза со стороны консервативной оппозиции может заставить его в какой-то момент подыгрывать антисеверокорейским настроениям, довольно сильным в Южной Корее. Южнокорейское общество разделено примерно поровну в своём отношении к развитию сотрудничества или сдерживания КНДР. При этом для новых поколений фактор Северной Кореи представляет всё меньше интереса: они не воспринимают северокорейцев как братьев и отнюдь не настроены на то, чтобы этих “нищих родственников” подкармливать и содержать».

Именно поэтому разговоры об объединении Кореи, несмотря на заявления на эту тему, звучащие по обе стороны демилитаризованной зоны, являются скорее политическим ритуалом. По словам Георгия Толорая, объединение Корей сейчас не нужно ни Северу, ни Югу. «Исторический опыт показывает, что объединение в единое государство даже народов с одинаковой историей и этническим бэкграундом вовсе не обязательно», – отмечает он.

Того же мнения придерживается Андрей Ланьков. «Даже если вывести за скобки тот факт, что прецедентов подобного “мирного объединения” в мировой истории почти нет, в данном случае ситуация такова, что объединение страны нежелательно и для элит, и для населения Юга, а для элит и населения Севера оно вообще может стать смертным приговором, – говорит он. – Поэтому “мирное объединение страны” является не более чем демагогической риторикой, к которой прибегают все стороны процесса, но которую они давно уже не воспринимают всерьёз».

О том, какие последствия для Севера и Юга повлекло бы за собой гипотетическое «мирное объединение», рассказывает Константин Асмолов. «Даже если представить себе, что каким-то чудесным образом северокорейский режим растворится, а Юг поглотит Север, объединённая Корея столкнётся с целым пакетом проблем, – говорит он. – Это проблемы экономические (расходы на восстановление инфраструктуры и развитие Севера), социальные (известно, что перебежчики на Юге – люди второго сорта; что будет, когда таких станет треть населения?), политические (люстрации и охота на ведьм на Севере приведут к сопротивлению, и о текущем уровне свободы можно будет забыть)».

Единственным реальным сценарием объединения является революционный, уверен Андрей Ланьков. «Речь идёт о падении режима на Севере, за которым последует (в целом вынужденный) захват Севера Югом, при условии молчаливого одобрения этой аннексии Пекином, – говорит он. – Однако такого поворота событий не хотят и в обеих Кореях, и за пределами полуострова – что, впрочем, никак гарантирует, что дело до него не дойдёт (неприятности имеют свойство случаться)».

А что будет, если в случае внутриполитического кризиса в КНДР Пекин откажется одобрить объединение полуострова под эгидой Юга? Это вполне вероятно, учитывая, что Южная Корея является одним из самых верных союзников США в регионе. Китай мог бы сам пойти на оккупацию Северной Кореи или части территории, считает Георгий Толорая. «Как минимум она будет переведена под его “ядерный зонтик” путём создания прокитайского режима. Как максимум – северокорейская территория будет включена в состав КНР в качестве самоуправляющейся территории, но это маловероятно, – рассуждает он. – Думается, что для северокорейских элит в критический предсмертный момент продаться Китаю будет наиболее рациональным решением, и, скорее всего, мы будем тогда иметь дело не с объединённой Кореей, а с Южной Кореей, разочарованной провалом своей попытки решить национальную проблему, и с прокитайской Северной Кореей. Этот исторический эксперимент вызовет отторжение в Азии как пример китайского экспансионизма и серьёзно подорвёт китайские позиции в регионе».

северокорейских беженцев делятся историями побега и свободы

В течение многих лет Джой Ким не могла понять, почему ее мать бросила ее, когда она бежала из Северной Кореи.

Пока не оказалась в таком же положении.

Ким выступил во вторник вместе с тремя другими северокорейскими беженцами в Liberty в Северной Корее на втором ежегодном мероприятии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе «Истории, которые нас связывают» в Перлофф-холле. Цель мероприятия состояла в том, чтобы расширить истории молодых северокорейских беженцев и дух организации поставить людей перед политикой.

Ким поделилась своей историей бегства из Северной Кореи на корейском языке с английскими субтитрами для зрителей. Остальные беженцы присоединились к ней после сеанса вопросов и ответов.

LiNK — международная организация, которая финансирует спасательные операции в Северной Корее и стремится изменить представление о северокорейских беженцах. По данным ее веб-сайта, с момента ее создания в 2004 году организация спасла и освободила 939 человек.

Мероприятие было организовано в сотрудничестве между отделениями LiNK в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и USC, и оно было проведено, чтобы дать студентам возможность услышать из первых уст людей, испытавших на себе тяготы жизни в Северной Корее.

«Я думаю, что очень легко рассматривать Северную Корею только как страну зла, как часть этой оси зла, как говорят люди», — сказала Эшли Нг, президент отделения LiNK Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и студентка четвертого курса глобальных исследований. «Но я думаю, что это событие хорошо показывает, что есть северокорейская молодежь, буквально рожденная в 90-х годах, которая является таким же человеком, как и мы, и имела несчастье родиться в Северной Корее (где они столкнулись) с нарушениями прав человека».

Программа, начатая в прошлом году, обучает северокорейских беженцев быть адвокатами и рассказчиками в надежде вдохновить других на действия.

«У каждого из (стипендиатов) есть своя собственная история дезертирства, и LiNK просто помогает им создавать свои истории и становиться действительно хорошими рассказчиками, чтобы они могли привлекать других людей», — сказала Бекки Чанг, специалист по специальным мероприятиям и связям с донорами в LiNK. «И мы всегда слышим, что все по-другому, когда (люди) слышат… от самих северокорейцев».

Стипендиаты проводят три месяца в Соединенных Штатах, в течение которых они путешествуют по разным штатам, чтобы поговорить со студентами, общественными лидерами и государственными чиновниками.Участники, выступавшие на мероприятии во вторник, находятся в США с сентября и вернутся в Южную Корею в конце ноября.

История Джой Ким

Студентка южнокорейского университета, изучающая социальную работу, Ким рассказала о трудностях, с которыми столкнулась ее семья в Северной Корее, и о проблемах, с которыми она столкнулась в результате торговли людьми, когда она пересекла границу с Китаем.

Она сказала, что для таких женщин, как она, бегство из Северной Кореи часто становится началом больших трудностей.

Семья Кима в Северной Корее жила очень бедно. Когда ее мачеха попыталась выдать ее замуж, она решила бежать в Китай в 2009 году. Однако, не имея возможности заплатить брокеру, который помог расплатиться с охранниками, охранявшими границу, Ким была продана как невеста.

«В течение трех дней маклер возил меня по деревням на севере Китая, и толпы мужчин собирались, чтобы сделать на меня ставки, — сказал Ким. «Со мной обращались как с животным в зоопарке».

В конце концов мужчина заплатил за нее сумму, эквивалентную 3000 долларов.По словам Ким, он и его родители постоянно следили за ней, опасаясь, что она сбежит.

Через некоторое время после приезда Ким обнаружила, что беременна. Поскольку беременность сделала бы ее возможный побег трудным, если не невозможным, она сказала, что пыталась вызвать выкидыш.

«Я залезла на самое высокое дерево во дворе и спрыгнула вниз», — сказала Ким. «Я также носил тяжелые ведра с водой».

Несмотря на все усилия, Ким через девять месяцев родила девочку.

Она сказала, что поначалу обижалась на дочь, но вскоре девочка стала единственной причиной ее жизни.

Примерно в это же время член LiNK подошел к Ким и предложил помочь ей преодолеть 3000 миль, отделявших ее от Южной Кореи. Однако переход был бы слишком опасен для ребенка, сказал он ей. Не в силах упустить такую ​​возможность, она решила бежать, решив однажды вернуться в Китай, чтобы забрать свою дочь на свободу.

Ким наконец добрался до Южной Кореи в 2013 году, через четыре года после того, как впервые покинул Северную Корею.Из-за своего мучительного опыта она сказала, что хочет посвятить себя помощи северокорейским женщинам, пережившим такую ​​же травму.

«Шестьдесят процентов северокорейских женщин-беженцев в Китае продаются в целях сексуальной эксплуатации», — сказал Ким. «Для женщин-беженцев из Северной Кореи бегство из Северной Кореи — это не конец их путешествия, а начало их борьбы за свободу».

Вопросы и ответы

После того, как Ким поделилась своей историей, трое других участников присоединились к ней в передней части зала, чтобы ответить на вопросы зрителей об их опыте пребывания в Северной и Южной Корее.

Существует много предубеждений в отношении северокорейских беженцев, живущих в Южной Корее, говорит Дасом Ким, беженка, которая сбежала из Северной Кореи с помощью LiNK, прежде чем обосноваться в Южной Корее в 2014 году. Например, северокорейцам платят меньше, чем их южнокорейским коллегам за та же самая работа, сказала она.

Чонгёль Ри, студент Сеульского национального университета, дезертировавший, когда он был в Гонконге на математическом конкурсе, разделял то же мнение. Переехав в Южную Корею, он начал искать работу репетитора, чтобы платить за еду и жилье.

Родители мальчика были заинтересованы в его приеме на работу, но после того, как узнали, что он из Северной Кореи, им пришлось пересмотреть свое решение, сказал он.

Стипендиаты также рассказали о различиях, которые они наблюдали между жизнью в Северной Корее и Южной Корее.

Ильхёк Ким, студент, изучающий политологию и дипломатию в Университете иностранных языков Ханкук в Сеуле, сказал, что был шокирован количеством кандидатов, появившихся в избирательных бюллетенях. Когда он голосовал в Северной Корее, он сказал, что у него есть только один кандидат на выбор.

Несмотря на преимущества жизни в Южной Корее, некоторые ребята также упустили некоторые аспекты своей жизни в Северной Корее.

Ри признался, что тосковал по духу товарищества, которое он чувствовал в Северной Корее, где он знал всех и каждого, кто жил в его многоквартирном доме. По его словам, в Южной Корее люди настолько заняты, что у него нет времени познакомиться с соседями.

Студенты, присутствовавшие на семинаре, сказали, что их тронули рассказы участников и взгляды на общественное мнение о северокорейцах.

Существует не так много информации о жизни людей, бежавших из Северной Кореи, сказала Байла Дермер, студентка второго курса корееведения, присутствовавшая на мероприятии.

«Поскольку я изучаю корею, я узнаю больше о Южной Корее, — сказал Дермер. «Я ничего не узнаю о Северной Корее, вообще ничего. Это не входит в учебную программу, поэтому я чувствую, что должен… знать больше, чем просто новости, потому что… это не совсем точно».

Для других мероприятие стало напоминанием о работе, которую еще предстоит проделать, чтобы привлечь внимание к тысячам беженцев из Северной Кореи, которые все еще прокладывают себе путь к свободе.

«Я сам даже не кореец, но я сочувствую этим людям, потому что они люди и потому что это нарушение прав человека», — сказал Мако Мори, общественный директор отделения LiNK в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и политический деятель четвертого курса. студент науки. «Когда я слышу истории, которые они рассказывают, я могу просто относиться к этому на (личном) уровне, и это просто напоминает мне, что все мы люди».

8 историй северокорейских перебежчиков и пленников, которые разобьют вам сердце

Этот контент содержит партнерские ссылки.Когда вы покупаете по этим ссылкам, мы можем получать партнерскую комиссию.

Когда стали появляться истории о северокорейских перебежчиках и пленниках, мир начал получать представление о жизни в КНДР.

Нам давно известно, что Корейская Народно-Демократическая Республика не является ни демократией, ни республикой. Но то, что именно происходит в закрытой стране Северной Кореи, десятилетиями было окутано тайной.

Мир смутно знал о голоде в конце 90-х.Гуманитарные группы своими глазами стали свидетелями душераздирающего прибытия истощенных северокорейцев, бегущих в Китай в поисках еды. Что-то большее, чем трава, кора и соленая вода.

Нет, эти чтения не для вашего эскаписта и запаса хорошего самочувствия. Ни при каком натяжении воображения.

Это ужасные истории, раскрывающие самые гротескные нарушения основных прав человека.

Правдивый информационный бюллетень

Подпишитесь на True Story, чтобы получать научно-популярные новости, новые выпуски и новые книги, которые обязательно нужно прочитать.

Спасибо за регистрацию! Следите за своим почтовым ящиком.

Регистрируясь, вы соглашаетесь с нашими условиями использования

В Америке мы говорим об ужасных злоупотреблениях в нашем собственном прошлом: рабстве, Тропе слез, эксплуатации коренных народов. Как члены свободного мира, мы говорим об ужасах Холокоста, ужасающем существовании советского ГУЛАГа. Это были вопиющие упадки в нашей человеческой истории.Они говорят об огромной способности людей злоупотреблять властью и плохо обращаться с уязвимыми и бессильными.

Не пора ли подробнее поговорить о народе Северной Кореи, который вот уже почти 70 лет страдает от этих зверств?

Северная Корея — это больше, чем резиденция неуравновешенного нарцисса, который заставляет 25-миллионную нацию поклоняться ему. Это самая жестокая страна на планете, полная неисчислимых страданий огромного количества людей.

Эти истории о перебежчиках и пленниках откроют вам глаза и лишат дара речи.Они заставят вас увидеть бедственное положение северокорейского народа и помогут вам увидеть КНДР как нечто большее, чем место с ядерными боеголовками, нацеленными на свободный мир. Северная Корея — самое скрытное государство в мире, но уже не благодаря этим смелым людям, которые рискнули и выдержали пытки, чтобы сбежать из королевства отшельников.

Чтобы жить: путешествие северокорейской девушки к свободе, авторы Пак Ёнми и Марианна Фоллерс

The Observer метко назвал эту книгу «ясной и разрушительной».Пак Ёнми родилась в самой репрессивной стране мира. Она боролась за побег, используя единственный доступный ей выбор: торговцев людьми и контрабандистов. Добавьте к испытаниям ее опасную прогулку через пустыню Гоби в Монголию, и это даст вам представление о путешествии, которое эта 21-летняя девушка предприняла, чтобы получить шанс на свободу.

Девушка с семью именами: побег из Северной Кореи Хёнсо Ли с Дэвидом Джоном

«Хёнсо Ли довела до порога всего мира человеческие последствия глобального бездействия в отношении Северной Кореи… Несмотря ни на что, она сбежала, выжила и набралась смелости высказаться», — говорит Саманта Пауэр, У.С. постоянный представитель при ООН. Разочаровавшись в своей стране, Хёнсо сбежала, когда ей было 17 лет. Двенадцать лет и две жизни спустя она вернулась, чтобы спасти свою мать и брата в ужасно дорогостоящем и опасном избавлении.

90 110 Звезд между Солнцем и Луной: жизнь одной женщины в Северной Корее и побег на свободу Люсии Джанг и Сьюзан Макклелланд

Редкий взгляд на удивительную стойкость простого человека из сельской местности Северной Кореи. Люсия Джанг пережила голод 1990-х годов, разрушительное время, когда более миллиона ее соотечественников умерли от голода.Она сбежала и рассказывает свою душераздирающую историю о душевной боли и потерях, но также о триумфе и свободе.

Тысяча миль к свободе: мой побег из Северной Кореи Юнсун Ким с Себастьяном Фаллетти, перевод Дэвида Тиана

Отец и дед Ынсун умерли от голода, когда ей исполнилось 11 лет. Не желая постичь подобную участь, мать Ынсун взяла ее и ее сестру в Южную Корею — опасное путешествие, которое заняло девять лет. Юнсун сначала будет жить без крова со своей семьей, терпеть торговцев людьми, страдать в северокорейском трудовом лагере и пересечь пустыню пешком, чтобы достичь свободы.

Каждая падающая звезда: Правдивая история о том, как я выжил и сбежал из Северной Кореи, Сунджу Ли

Мальчиком, вынужденным жить на улице, Сунджу Ли выжил в Северной Корее, воруя, попрошайничая и сражаясь. В его мемуарах рассказывается о том, каково было быть одному, каждый день голодать, бояться тюремного заключения и найти новую семью «братьев». В конечном счете, эта правдивая история рассказывает о силе надежды перед лицом непреодолимых невзгод.

Под тем же небом: от голода в Северной Корее до спасения в Америке, Джозеф Ким и Стефан Талти

Джозеф Ким рассказывает историю о том, как в детстве он пытался выжить на улицах, попрошайничая и воруя, чтобы не умереть с голоду.В своем отчаянном побеге из Северной Кореи он встречает добрую христианку, которая приютила его и помогла подключиться к азиатской подземной железной дороге. Благодаря их доброжелательности он находит надежду, веру и новую жизнь в Америке, став одним из немногих северокорейцев, привезенных в США в качестве беженцев.

Где-то внутри: пленение одной сестры в Северной Корее и борьба другой за ее возвращение домой Лора Линг и Лиза Линг

Когда сестра Лизы Линг, Лаура Линг, была схвачена во время выполнения задания в Северной Корее, это стало большой новостью. Если вы пропустили это, переживите всю драму от начала до конца прямо здесь. Somewhere Inside рассказывает о том, как Лаура преследовалась северокорейскими солдатами и месяцами удерживалась внутри секретного государства. Благодаря усилиям сестры и связям с влиятельными людьми Лаура чудом избегает приговора к 12 годам каторжных работ в лагере для военнопленных.

Побег из Северной Кореи: неповиновение и надежда в самой репрессивной стране мира Майк Ким

Тысячи перебежчиков не смогут рассказать свои истории в собственной книге, но Майк Ким поделился коллажем из историй, которые он услышал и записал, работая с беженцами на границе с Китаем в течение четырех лет.Он рассказывает об их опыте голода, торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации и тюремных пыток, предлагая обширный обзор того, на что была похожа жизнь этих беглецов. К счастью, нота надежды пронизывает всю книгу, проливая свет на мужество перебежчиков и людей, которые им помогают.


Для получения дополнительной информации о том, как не только читать, посетите организации, оказывающие помощь беженцам из Северной Кореи: Liberty in North Korea и Crossing Borders, религиозная неправительственная организация. Чтобы быть в курсе последних новостей о Северной Корее, следите за новостями в Твиттере @NKnewsorg.

90 000 северокорейских перебежчиков с трудом адаптируются к жизни на юге | Азия | Подробный обзор новостей со всего континента | ДВ

По данным министерства объединения Южной Кореи, после голода 1990-х годов более 30 000 северокорейцев перешли на сторону Юга. Число перебежчиков из Северной Кореи сократилось с более чем 1000 в 2019 году до 229 в прошлом году после того, как Север ввел строгий пограничный контроль для предотвращения распространения коронавируса.

Некоторые северокорейцы, которым удалось обойти ужесточенные ограничения на границе, столкнутся с предубеждением на юге.

Исследование, опубликованное в феврале Korea Hana Foundation (KHF), государственной организацией, помогающей перебежчикам из Северной Кореи обустроиться на юге, показало, что 17 % из 3 000 опрошенных заявили, что сталкивались с дискриминацией в течение предыдущих 12 лет. месяцы.

Хотя это меньше, чем в предыдущем году, это указывает на продолжающееся предубеждение в южнокорейском обществе против перебежчиков с Севера.

Перебежчики сообщают об издевательствах и депрессии

Согласно отчету, перебежчики сталкиваются с препятствиями в получении образования, жилья и возможностей трудоустройства.

Перебежчик Ён-нам Ом, бежавший из Северной Кореи в 2010 году и связанный с базирующейся в Сеуле некоммерческой организацией Freedom Speakers International (FSI), сказал, что сталкивался с дискриминацией при приеме на работу, как и случаи, описанные в отчете.

«Сначала я разослал свое резюме более 100 раз со всем своим опытом, – сказал он, – включая мое образование и опыт работы в Северной Корее».

«Но ни одна компания не пригласила меня на собеседование», — сказал он. «Поэтому я указала в своем резюме только свой опыт работы в Южной Корее, и мне быстро начали звонить компании.» 

Некоторые перебежчики говорят, что сталкивались с издевательствами в университете; другие рассказывают о более позитивном опыте

Он также сообщил, что другие перебежчики с трудом адаптировались к своей новой жизни. Один молодой человек рассказал ему, что пережил тяжелую депрессию после того, как почувствовал себя исключенным из южнокорейского общества. зная, что возвращение на Север невозможно. 

«Он больше не был уверен в своей личности , – сказал Эом. – Он не чувствовал, что принадлежит кто-либо , и становился все более и более подавленным, пока не подобрался очень близко к к совершению самоубийства.В конце концов, он не прошел через это, но долгое время пытался найти свое будущее в Южной Корее.» с севера

Как северокорейцы сталкиваются с дискриминацией

Подавляющее большинство тех, кто сообщал о предрассудках в исследовании KHF, сказали, что это произошло из-за культурных различий между двумя нациями, таких как акцент, манера речи, социальные манеры или образ жизни.

Сорок четыре процента участников ежегодного исследования заявили, что к ним относятся по-разному, потому что они с Севера. Почти 23% заявили, что их критикуют за то, что они не имеют того же уровня образования или навыков работы, что и их южнокорейские коллеги.

Помимо борьбы с различными вариациями их общего корейского языка, немногие перебежчики могут говорить по-английски, поскольку режим на Севере не поощряет своих людей заглядывать за пределы своих границ, сказал Ын-ку Ли, соучредитель и соучредитель президент FSI.

«Перебежчикам может быть очень трудно найти работу в Южной Корее по многим причинам, но одна большая проблема заключается в том, что у них не было возможности выучить английский язык, и их часто путают с «конглиш» — комбинацией корейского и Английский — это то, что многие люди на Юге используют», — сказала она.

Сон Ён-Чэ, ученый и активист Всемирной коалиции за прекращение геноцида в Северной Корее, сказал, что многие из перебежчиков, которым его организация помогает приспособиться к новой жизни на Юге, испытывают кризис идентичности.

«Когда они были на Севере, эти люди никогда не думали о себе и просто делали то, что им приказало государство», — сказал Сун.

«Теперь они свободны, и у них есть выбор, они могут путешествовать, они могут свободно говорить», — добавил он. «Это все очень запутанно для многих из них».

Он добавил, что некоторым перебежчикам было сложно интегрироваться после того, как они разочаровались в политике своей новой страны. Они сообщили, что разочарованы очевидным отсутствием солидарности между законодателями Юга и гражданами, которые не выступили против нарушений прав человека на Севере так, как они ожидали.

Как улучшить интеграцию Север-Юг?

Чон Ин Сон, президент Korea Hana Foundation, сказал в недавнем интервью южнокорейскому информационному агентству Yonhap, что жители Юга должны делать больше, чтобы приветствовать перебежчиков и принимать их как «обычных соседей» без предрассудков.

Юнг сказал информационному агентству, что поддержка ранее, как правило, была сосредоточена на усилиях, направленных на то, чтобы помочь перебежчикам достичь «экономической самостоятельности», но это необходимо расширить, чтобы новички могли «полностью включиться и объединиться в нашем обществе».

  • Социалистический «рай» Северной Кореи Самчжиён — на фотографиях

    Самчжиён, реконструированный

    Верховный лидер Северной Кореи Ким Чен Ын (второй справа) отметил завершение реконструкции города Самчжиён. Ким приветствовал город как «воплощение современной цивилизации». Река Ялу, разделяющая Северную Корею и Китай.Это место имеет священный статус в стране как очевидное место рождения отца и предшественника Ким Чен Ына, Ким Чен Ира.

  • Социалистический «рай» в Северной Корее — город Самчжиён — на фотографиях

    Город-курорт

    Самчжиён, описанный как «горный современный город при социализме», обеспечивает жильем 4000 семей, по данным государственного информационного агентства ЦТАК. В городе также есть больница, культурные объекты и горнолыжный курорт.

  • Северокорейский социалистический райский город Самчжиён — в фотографиях

    Большая инициатива

    Открытие Самчжиона также сопровождалось фейерверком и бурным ликованием.Город является одной из крупнейших экономических инициатив, предпринятых Кимом в рамках его стремления к «самостоятельной экономике» в условиях санкций США.

  • Северокорейский социалистический «рай» город Самчжиён — в фотографиях

    «Испытания и трудности»

    Государственные СМИ сообщили, что проект был завершен, несмотря на «худшие испытания» и «испытания и трудности», не вдаваясь в подробности. Строительство было отложено из-за нехватки строительных материалов и рабочей силы в результате международных санкций, введенных для сдерживания ядерной программы страны.

  • Северокорейский социалистический «рай» город Самчжиён — фото

    Молодежная трудовая бригада

    Задержки в строительстве побудили Пхеньян мобилизовать молодежные трудовые бригады. Северокорейские перебежчики и правозащитники сравнили эту инициативу с «рабским трудом», поскольку участники не получали никакой оплаты, плохо питались и были вынуждены работать более 12 часов в день на срок до 10 лет. Вознаграждением за труд были лучшие шансы поступить в университет или вступить в могущественную Рабочую партию.

    Автор: Дэвис ВанОпдорп


Образование – это одна из областей, в которой Южная Корея решает эту проблему. «Перебежчикам дают место, если они хотят поступить в университет после прибытия на Юг, но многим трудно наверстать упущенное, потому что это сильно отличается от того, чему они учились на Севере», — сказал Ли из FSI.

FSI создана с конкретной целью помочь перебежчикам из Северной Кореи выучить английский язык, который они считают «особенно трудным», добавил Ли.

На сегодняшний день некоммерческая организация помогла более чем 450 перебежчикам улучшить свои знания английского языка и найти работу.

Unperson: Истории из Северной Кореи

Как появился этот проект? Как возник ваш интерес к Северной Корее и что послужило толчком к запуску проекта?

Хотя я прожил в Азии более десяти лет, совсем недавно я переехал в Южную Корею. Когда я начал свою жизнь здесь, я искал разные проекты, которые потенциально мог бы реализовать.В том же году Трамп был избран, и напряженность между Северной Кореей и США, Югом и остальным миром, казалось, достигла нового пика. Тогда я понял, что почти ничего не знаю о КНДР. Я хотел узнать больше о проблемах, которые разделяют, и подумал, что лучше всего было бы встретиться с единственными людьми, которые жили как на севере, так и на юге Кореи.

Насколько легко было выследить перебежчиков из Северной Кореи? И были ли какие-то оговорки с их стороны по поводу участия в вашем проекте?

Ежегодно из Северной Кореи бежит около тысячи человек, и многие из них в конечном итоге прибывают на Юг.Когда я начал этот проект, моей идеей было задокументировать их жизнь в Южной Корее, но это быстро оказалось трудным, так как многие из них, особенно те, которые согласились выступить под запись, не хотели публично афишировать свою личную жизнь. До сих пор существует сильный страх перед северокорейскими шпионами, преследующими перебежчиков. Я должен был предложить что-то, что заставило бы их чувствовать себя в безопасности. Затем у меня возникла идея создать фотостудию в пресс-центре в Сеуле, куда перебежчик мог бы безопасно приходить для интервью и фотосессии.Большинство из тех, кто согласился, уже выступали публично в прошлом. Несколько человек, которых я действительно хотел изобразить, в итоге отказались, опасаясь за своих оставшихся членов семьи на Севере.

Интересно, что некоторые истории перебежчиков несколько меланхоличны, с оттенком тоски и ностальгии по родине. Вас это удивило? А в мире, где западные СМИ часто высмеивают или демонизируют Северную Корею, вам было важно расписывать эти тонкости?

Один из самых важных уроков, которые я усвоил в ходе этого проекта, заключается в том, что нет никакого способа проверить факты о Северной Корее.Интеграция перебежчиков на Юге может быть затруднена, поскольку с ними часто обращаются как с изгоями и иммигрантами. Часто они обнаруживают, что рассказывать свои истории и делать их особенно несчастными — это хороший способ заработать на жизнь. Хотя я никому из них не платил за интервью и портреты, некоторые из них спрашивали меня, могу ли я, и я точно знаю, что многие СМИ предлагают им денежное вознаграждение за рассказы. Некоторые перебежчики также создают НПО, чтобы помогать другим перебежчикам, и это их основной доход.Все это говорит о том, что иногда трудно понять, что правда, а что преувеличено в их историях. Но что стало для меня большим сюрпризом, поскольку я искал разнообразие мнений, так это то, что я узнал, насколько хорошей была жизнь некоторых из них на Севере, особенно для той части пхеньянской элиты. Еще более удивительным было узнать, насколько они не знали о ситуации в остальной части страны. То же самое происходит и наоборот — некоторые из самых бедных северокорейцев, которые дезертировали из-за чистого выживания, только позже узнали, что некоторые из их соотечественников живут в городе довольно стандартной жизнью.Жителю Запада легко зациклиться на нескольких вирусных видеороликах с рассказами о перебежчиках и обобщить всю ситуацию.

Как житель Запада, живущий между Китаем и Южной Кореей, вы тоже покинули свою родину. Повлияло ли это на ваше желание рассказать эти истории?

Я бы не стал проводить аналогию. Я люблю Францию ​​и Европу, особенно теперь, когда я живу в Азии. Куда бы вы ни пошли, есть как большие преимущества, так и большие недостатки. Каждый раз, когда я в Азии, я скучаю по Европе, и то же самое происходит наоборот.Мне просто очень повезло оказаться в положении, когда я действительно могу выбрать лучшее из обоих. У многих людей в нынешней ситуации в мире нет особого выбора, кроме как сбежать и выжить где-то еще, где им не рады.

Для этих изображений используются полароидные негативы. Как вы открыли для себя эту технику и можете ли вы описать процесс от фотосессии до финального изображения? Потребовалось ли много проб и ошибок, и были ли некоторые изображения потеряны в процессе?

Несколько лет назад, когда я начал снимать портреты своей широкоформатной камерой, я услышал об этом процессе.Я попробовал это пару раз тогда и полностью потерпел неудачу. В прошлом году, когда я только начал собирать информацию о перебежчиках, которых хотел изобразить, я встретился с Седриком Арнольдом, великолепным фотографом-портретистом, который использовал эту технику в серии портретов. Это мотивировало меня попробовать еще раз. Сначала это было очень плохо, и мне потребовалось несколько десятков попыток, пока я не пришел к чему-то приемлемому. Процесс по-прежнему непредсказуем, но именно поэтому он мне и нравится.

Основной процесс на самом деле довольно прост – я использовал широкоформатную камеру 4×5 с съемными поляроидами.После того, как фотография сделана, я получаю изображение Polaroid, а также негативный лист бумаги, который, как предполагается, бесполезен. Хитрость заключается в том, чтобы сначала снять портрет с определенными условиями, которые сделают негатив пригодным для использования, независимо от того, как выглядит полароид. Затем, очистив портрет с обратной стороны негатива химическим средством, останется только негативная пленка. Поскольку процесс довольно непредсказуемый и грязный, вы получаете этот особый вид на изображениях. Мне особенно нравится зеленоватая рамка вокруг самих изображений.

Вы описываете «Нечеловека» как первую главу большой истории о Северной Корее, которую вы хотите рассказать. Что дальше?

Работа над второй главой уже идет полным ходом. В этой части я проследил за реками, разделяющими Китай и Северную Корею, через которые проходят 99% перебежчиков. Как вы, возможно, знаете, очень сложно перейти прямо на юг через сильно милитаризованную демилитаризованную зону. Цель этой главы — поместить портреты в их окружение.В тот день, когда эти перебежчики пересекли реку, их жизни изменились навсегда. Снимая эти фотографии, я был поражен, увидев, насколько легким был первый шаг. В некоторых местах военных почти нет, а ширина реки может быть всего несколько метров, а зимой она часто полностью покрывается льдом.

За последние пару месяцев все изменилось так быстро, что мне придется быть умнее, когда я думаю, что это будет третья и последняя глава.

Свобода в Северной Корее

Через Netflix

**Предупреждение: содержит сюжетные спойлеры

Squid Game от Netflix покорила мир, став самым популярным шоу на платформе и проникнув в массовую культуру. Триллер с высокими ставками сочетает ностальгические детские игры с жестокими последствиями, привлекая зрителей убедительным актерским составом и острыми социальными комментариями.

Одним из самых очаровательных персонажей игры Squid Game является Кан Сэ Бёк, бескомпромиссная перебежчица из Северной Кореи, которая не хочет ничего, кроме воссоединения своей семьи. Пока ей и ее младшему брату удалось благополучно добраться до Южной Кореи, их отец был убит при пересечении границы, а мать попала в плен.

История Сэ Бёка отражает реальный опыт северокорейских беженцев, с которыми мы работаем, которые рисковали всем ради свободы.Многие из них были разлучены с семьей, не имеют почти никакой поддержки при переселении и сталкиваются с предубеждениями.

Опасности дезертирства

Пересечение строго охраняемой границы между Северной и Южной Кореей практически невозможно. Вместо этого беженцы должны бежать через Китай и пройти 3000 миль по современной подземной железной дороге в безопасное место в Юго-Восточной Азии. Это стало еще сложнее из-за связанных с пандемией ограничений на передвижение и блокировки границ.

В случае поимки в бегстве из Северной Кореи или ареста в Китае, который не признает перебежчиков беженцами, северокорейцев отправят обратно и ждут суровые наказания — жестокие избиения, принудительные работы и даже интернирование в лагерь для политзаключенных.

Это реальность, в которой людям нравится лицо матери Сэ Бёк.

Тем не менее, тысячи жителей Северной Кореи рисковали всем в поисках лучшей жизни. Приблизительно 33 000 беженцев переселились в Южную Корею.

«Я не был уверен, увижу ли я снова свою семью из-за возможности быть пойманным во время побега в Китай. Перед отъездом я взял немного опиума и спрятал его под воротником рубашки, чтобы убить себя, если меня поймают.

— Джой, сбежавшая через сети LiNK в 2013 году

Продолжить чтение истории Джой на свободу можно здесь.

Трудности с ассимиляцией

Оказавшись в безопасности и начав новую жизнь, беженцы сталкиваются с новыми проблемами. Некоторые описывают этот опыт как выход из машины времени на 50 лет вперед. Разбираясь в повседневных тонкостях современной жизни, многие беженцы все еще справляются с травмой своего прошлого.

Помимо борьбы за то, чтобы свести концы с концами, Сэ Бёк сталкивается с социальным давлением и стигмой как северокореец. Она намеренно маскирует свой северокорейский акцент ото всех, кроме брата, и подвергается замечаниям о том, что она «коммунистка» и «шпионка».

Хотя не уточняется, как ее брат оказался в приюте, можно предположить, что Сэ Бёк оставила его там в надежде, что он получит уход и образование, которые она не может обеспечить. К сожалению, трудности, связанные с налаживанием новой жизни в Южной Корее, снова разлучили ее с семьей.

Через Netflix

«Сначала мне было очень тяжело. Было много раз, когда я либо не понимал южнокорейцев, либо они не понимали меня из-за нашего разного акцента и слов… Еще одной трудностью было одиночество… Время от времени я все еще чувствую себя одиноким. Я очень скучаю по своей семье».

— Хэ-Сун, спасена, когда пряталась в Китае в 2013 г.

Работа с брокерами

Надеясь привезти свою мать в Южную Корею, Сэ Бёк связалась с сомнительными брокерами, которые выманили у нее деньги. Финансирование этих рискованных побегов может стоить десятки тысяч долларов, особенно непосредственно из Северной Кореи, а затем из Китая в Юго-Восточную Азию.


На призовые от игр Сэ Бёк надеялась воссоединить свою семью и снова жить под одной крышей.

Через Netflix

На этом история не заканчивается

Работать с нужными людьми, которые могут помочь безопасно переправить людей через границу, — это настоящее дело.Свобода в Северной Корее помогает беженцам из Северной Кореи безопасно сбежать по современной подземной железной дороге без ЛЮБЫХ затрат и условий. *Спасательные работы LiNK начинаются в Китае

LiNK воссоединяет семьи, поддерживает их новую жизнь в переселении и помогает таким людям, как Сэ Бёк, полностью раскрыть свой потенциал на свободе.

Когда полевой сотрудник LiNK сказал мне, что я, наконец, в безопасности, я был ошеломлен. Я столько вынесла, чтобы дойти до этого места: каторгу, заключение и пытки.И хотя я был вне себя от радости, что выбрался на свободу, я был глубоко опечален тем, что [моя дочь] Хи-Ман не была со мной… Я держусь за мечту, что однажды мы снова будем жить вместе».

— Джо Ын сбежала из Северной Кореи через сеть LiNK в 2018 году

Прочитайте историю о пути Джо Ын к свободе здесь.


———————

Когда северокорейцы успешно переселяются, они становятся одними из самых эффективных проводников перемен в этом вопросе, делясь своими истории со всем миром и отправка денег и информации своим семьям в Северной Корее.

История Кан Сэ Бёка подошла к концу, но сегодня вы можете сделать что-то, чтобы поддержать северокорейский народ.

→ Смотрите секретные кадры реальных спасательных операций.

→ Узнайте больше историй от северокорейских беженцев.

→ Пожертвуйте, чтобы спасательные миссии стали возможными.

→ Присоединяйтесь к глобальному движению в защиту северокорейского народа, следуя за нами в Instagram, Facebook, Twitter и YouTube.

Что произойдет, если поймают после попытки побега

  • 32-летний северокорейский перебежчик по имени Скотт Ким рассказывает жестокую историю о том, что случилось с ним после того, как он был пойман в Китае после побега из изолированной страны.
  • Ким сказал, что его доставили в лагерь для задержанных, где с ним и его сокамерниками «обращались как с животными».
  • Сбежав из Северной Кореи еще трижды, Ким добрался до Южной Кореи, где теперь владеет компанией, торгующей автомобильными и железнодорожными запчастями

Скотт Ким впервые сбежал из Северной Кореи в возрасте 17 лет в 2001 году. В то время он и его мать хотели только пересечь границу с Китаем, чтобы питаться горячей пищей.Выросший во время смертельного голода в Северной Корее в конце 90-х годов, Ким провел большую часть своего детства голодая.

Сегодня Ким владеет бизнесом по торговле автомобильными и железнодорожными запчастями в Южной Корее. В настоящее время он работает над мемуарами на английском языке о своем опыте с помощью Teach North Korean Refugees (TNKR), добровольческой организации в Сеуле, помогающей перебежчикам развивать навыки английского языка.

Но это были долгие и опасные шесть лет в Китае и Северной Корее, прежде чем он добрался до Сеула.

Большинство северокорейцев дезертируют, пересекая северную границу Северной Кореи с Китаем по рекам Тюмень или Ялу. Затем они должны пробраться контрабандой через обширные просторы Китая к его южной границе с Лаосом или Вьетнамом. Оттуда они переправляются в Таиланд или Камбоджу и обращаются в посольство Южной Кореи за помощью. Это путешествие может стоить до 5000 долларов, которые должны быть выплачены «брокерам» в каждой стране для организации побега.

Заплатить 5000 долларов за поездку в Южную Корею или Соединенные Штаты Ким и его мать не могли.Вместо этого он и его мать жили как иммигранты без документов и работали на ферме. Но через год после побега из Северной Кореи сосед Кима сообщил о его статусе в полицию, которая привезла его и его мать обратно в Северную Корею. Кима доставили в следственный изолятор, где власти определяют, куда дальше отправлять перебежчиков.

«Когда мы добрались до центра содержания под стражей в Северной Корее, мы потеряли все наши человеческие права», — сказала Ким Business Insider. «С нами обращались как с животными, в буквальном смысле.Нам приходилось ползать по полу, чтобы передвигаться с места на место».

Кима посадили в камеру с 20 другими перебежчиками. В углу был один туалет и негде было лечь. День и ночь перебежчики сидели на землю. 

«Это было нашим наказанием, потому что мы были грешниками. Я не знаю, почему мы были грешниками, — сказал он.

Когда ему или другим перебежчикам приказали пройти по коридору в кабинет начальника тюрьмы, их заставили ползти на руках и ногах.Полицейские избивали их перчатками и палками на ходу.

Приблизительно 100 000 или более северокорейцев в настоящее время живут в центрах содержания под стражей, политических тюрьмах или трудовых лагерях, где они подвергаются каторжным работам, пыткам и голодной смерти.

Ким Чен Ын описывает свой опыт во время саммита президента Дональда Трампа с лидером Северной Кореи Ким Чен Ыном, которого обвиняют в убийстве собственного народа. Но когда его спросили о нарушениях прав человека северокорейским диктатором, Трамп, похоже, выступил в защиту действий диктатора.

Лидер Северной Кореи Ким Чен Ын встречается с президентом США Дональдом Трампом во время их исторического саммита 12 июня 2018 года в Сингапуре. Кевин Лим/The Strait Times/Раздаточный материал/Getty

Когда Кима поймали в первый раз, ему повезло.

Несмотря на то, что один из крупнейших лагерей перевоспитания в Северной Корее находится в Чонгори, недалеко от его родного города в Мусане, Кима отправили в центр южнее. Поскольку его никто не знал, а интернета и телефонной связи в то время не существовало, он мог лгать о своем возрасте. Он сказал охранникам, что ему всего 15 лет, и он искал свою мать в Китае.

Вместо того, чтобы отправить его в один из жестоких трудовых или политических лагерей страны, его отправили в медицинский центр для детей-сирот.Вскоре после прибытия он сбежал и вернулся в Китай, где устроился на работу сельскохозяйственным рабочим недалеко от Хэлуна, города на северо-востоке Китая.

«Каждый день я сажал, возделывал землю, вырубал деревья в горах. Кукуруза, бобы, картофель», — сказал он. «Жизнь была лучше, потому что я не голодал. Я мог есть и быть сытым во время еды. Мне было достаточно еды… В то время, когда я покинул Северную Корею, я голодал».

Кима поймали во второй раз, когда он навестил друга в Китае в поисках своей матери. Сосед снова сообщил о нем в полицию.Во второй раз, когда его отправили обратно в Северную Корею, ему не так повезло. Его отправили в концлагерь недалеко от родного города. Оттуда его отправили в трудовой лагерь, где он несколько месяцев рубил деревья на горе.

Однажды он сбежал, когда понял, что все его коллеги рубят на вершине горы, а он внизу. Он бежал так быстро, как только мог, пока не нашел поезд, на котором он мог доставить его на север, чтобы снова пересечь границу с Китаем.

Через некоторое время в Китае его поймали в третий раз и отправили в лагерь для политзаключенных — худшее место для отправки, так как заключение там бесконечно. Он сбежал из лагеря, подкупив власти через посредника, который помог ему в последний раз пересечь границу с Китаем.

Через шесть лет Ким воссоединился со своей матерью и добрался до Южной Кореи

Сеул, Южная Корея Чунг Сон-Джун / Getty Images

В Китае он вернулся к работе, чтобы выплатить долг брокеру.Однажды ему позвонила северокорейская женщина из Мусана и сказала, что он должен навестить свою мать. Она умирала от рака. Впервые за много лет они увидели друг друга.

«Когда я открыл дверь дома моей матери, я замер и не мог ничего сказать, потому что моя мать выглядела совсем по-другому», — сказал он. «На ней не было жира, и все ее тело было похоже на треугольник, я просто вышла на улицу и долго плакала и снова вернулась, и я обняла маму, и мы вместе плакали.»

Несколько дней спустя друг его матери предложил его матери бежать в Южную Корею через Лаос и Камбоджу. Брокер проводил группу; у них было дополнительное место.

Не в состоянии ходить, мать Кима сказала Киму, что он должен пойти и получить образование. Как только он устроится, сказала она, он сможет привести ее и помочь другим нуждающимся. Он решил пойти.

В ночь перед тем, как Ким и группа перебежчиков должны были пересечь границу с Лаосом, ему позвонили и сообщили, что его мать умерла.Мужчина по телефону сказал, что ему нужно вернуться на похороны.

«После того, как я повесил трубку, я ничего не мог сказать, я просто проплакал всю ночь. Я очень, очень хотел вернуться, но я думал, что если я вернусь туда, я ничего не смогу для нее сделать», — он сказал. «Я решил поехать в Южную Корею, полагая, что моя мама согласится с моим решением».

В 2007 году, через шесть лет после первого побега, Ким наконец добрался до Южной Кореи.

Заглушая память о Северной Корее в Южной Корее – The Diplomat

Реклама

Десятки тысяч северокорейцев рискнули всем, чтобы покинуть свою страну. Их путешествие чревато, и они уязвимы для злоупотреблений со стороны брокеров, полиции и других лиц, которые используют северокорейских мужчин и женщин в качестве источника дохода.

Прибытие к югу от демилитаризованной зоны не прекращает их борьбу. Две Кореи заметно изменились. Язык, обычаи, одежда и самопрезентация разошлись до такой степени, что новоприбывший с Севера чувствует разницу при каждом взаимодействии.

Неудивительно, что многие из 34 000 северокорейцев на юге сообщают, что чувствуют себя одинокими и изолированными. Они скучают по семье, кулинарии и знакомым пейзажам. Чтобы облегчить боль, некоторые активно воссоединяются с Севером, превращая воспоминания в действия.

Почему воспоминания северокорейцев — их интимные репродукции прошлого — тревожат южнокорейское общество? И почему эти вещи важны для будущего Корейского полуострова?

Diplomat Brief

Еженедельный информационный бюллетень
N

Получайте информацию о новостях недели и о разработке сюжетов для просмотра в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Получить информационный бюллетень

Беженцы, спасающиеся от конфликтов или преследований, превращают свое имущество в предметы выживания и предметы, представляющие сентиментальную ценность. Предметы выживания — деньги, еда и мобильные телефоны — продаются, потребляются и используются в обмен на безопасный проход. Беженцы используют сентиментальные предметы — фотографии и семейные сувениры — для воссоединения со своей родиной.

Нравится эта статья? Щелкните здесь, чтобы подписаться на полный доступ. Всего 5 долларов в месяц.

Тем не менее акты общественной памяти и записи гражданского общества уязвимы для политических течений. Правительство Мун Чжэ Ина нацелено на северокорейские методы запоминания как часть более широких усилий по успокоению Пхеньяна.Запрещая запуски воздушных шаров и стремясь задушить гражданское общество, документирующее жизнь Северной Кореи, президент Южной Кореи перекрывает возможности для воссоединения с домом.

Северокорейцы, бегущие из своей страны, не отказываются от своей тоски по дому. И этот простой момент имеет значение, если две Кореи когда-нибудь снова станут одной.

Воспоминания о Северной Корее – хорошие и плохие, радости и печали – являются частью одного и того же опыта страны, сообщества и семьи, который необходимо выразить и понять.Подчеркивание единичных нарративов о страданиях и замалчивание — пусть молчаливо — положительных воспоминаний о жизни в Северной Корее еще больше виктимизирует северокорейцев и способствует упрощенному представлению о стране и ее народе.

Реклама

Удушающие попытки изгнанников воссоединиться со своим домом, будь то активная деятельность или рассказывание историй, еще больше углубляют разрыв, который существует уже 70 лет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.