Мертвые души гоголь центр: Мертвые души, отзывы на спектакль, постановка Гоголь-центр – Афиша-Театры

Мертвые души, отзывы на спектакль, постановка Гоголь-центр – Афиша-Театры

Четыре года назад в латвийском Национальном театре Кирилл Серебренников поставил «Мертвые души». Все роли, включая женские, в спектакле исполнили мужчины. Декорации представляли собой подобие внутренности гигантской коробки из ДСП. Латышские артисты в трениках и майках-алкоголичках кидались автомобильными покрышками и под аккомпанемент фортепиано по-русски пели романсы на гоголевский текст, сочиненные Александром Маноцковым. Финал целиком и полностью характеризовал всю значительность происходящего: «Русь, чего ты хочешь от меня», — обращаясь к залу, распевали хором артисты латвийского Национального театра. Это был такой подарок из России с любовью, в меру эстрадный, в меру фарсовый, без мата и обнажений, лишенный цинизма, но не без легкого сарказма.

Московская версия — не что иное, как буквальный перенос рижского хита: аналогичные декорации, аналогичные мизансцены, аналогичная музыка — только на русском. Но есть нюанс. Поскольку вся движущая сила латышских «Мертвых душ» опиралась на контекст Латвии 2010 года, сам перенос его в Россию-2014 есть отчаянный эксперимент и оголтелая авантюра. Такое предприятие как минимум выбивает из-под спектакля логический фундамент, и есть опасность получить на выходе нечто не вполне вразумительное, как это вышло с «Гамлетом» Давида Бобе. С «Мертвыми душами» же произошло удивительное дело: место изначальной логики «Латыши тоскуют по России» заняла не какая-нибудь новая логика, а театральность как таковая, по природе своей алогичная. Театральность в виде оживающего текста, актерской фактуры, переодеваний, в виде действия необязательного, но очаровывающего, и главное — лишенная какого бы то ни было буквального «месседжа».

При этом, конечно, в спектакле содержится особая трактовка первоисточника: Чичиков из обманщика превращается в обманутого. А еще экспозиция, представляющая собой неприглядную карикатуру на российское подзаборье в преддверии Олимпиады, характеризует поверх сюжета всю ту неумытую, что не дает ответа. Одной стороной здесь отозвался «Киже», едва ли не самый сложный по задачам спектакль Серебренникова, его эстетская интеллектуальная вампука на тему «Русь, куда ж несешься ты»; другой — мелькнули страшные и прекрасные «Господа Головлевы»; да и околобалабановский «Юрьев день» кажется нелишним в списке ассоциаций.

Самая любопытная штука приключилась с главным героем. Это вовсе не маленький человек, и вышел он не из какой не шинели — Чичиков вполне респектабельный селфмейд-мен, этакий столичный стартапер в провинции, зондирующий почву для бизнеса. Его играют два блистательных артиста: Семен Штейнберг — Роуэн Аткинсон с прической Ивана Урганта, с развязной пластикой и аристократической статью, и американец Один Байрон — сосредоточенный красавец, совершенно без акцента скороговоркой выпаливающий гоголевский текст.

Вообще, актеры у Серебренникова вдруг заиграли как у Коршуноваса, пылко и демонстративно. Алексей Девотченко по-райкински точно вылепил физиологию своего заскорузлого, обросшего карманами Плюшкина; Михаил Тройник в бешеном темпе отыгрывает Высоцким орущего Ноздрева; про то, что Олег Гущин — мужчина, забывается уже к середине сцены у Коробочки.

Периодически все они застывают в живых групповых портретах, смешных и завораживающих. Смешных, потому что мужики в женских платьях кривляются. Завораживающих, потому что это гипертрофированная достоверность. «Мертвые души» — именно московский их извод — это попытка Серебренникова воплотить свой театр, очищенный от буквальных смыслов, вызовов, манифестов и амбиций. Это открытый для разнообразных интерпретаций художественный текст, в котором во главе угла стоит человек — глупый ли, хитрый ли, богатый или бедный, смердящий или ухоженный, но непременной влекомый в пугающую неизвестность. Встречаем мы этого человека плюющим в колодец, а провожаем меланхолично поющим гимн непониманию своего предназначения. Иными словами, старое доброе гоголевское зеркало.

В «Гоголь-центре» поставили «Мертвые души»

Для меня Чичиков — человек, который идет ва-банк, все ставит на кон ради достижения цели, рискует. Какой же он «серый»?

Кирилл Серебренников уже ставил «Мертвые души» — четыре года назад в Национальном театре в Риге (постановка получила высшую театральную премию Латвии «Ночь лицедеев» в номинации «Лучший спектакль»). Кроме собственно текста поэмы режиссер включил в спектакль еще и мотивы из «Вия» и «Женитьбы», а также из пьесы «Игроки». По мысли режиссера, в этой истории, как в «Игроках», на одного ловкача находится целая шайка еще более ушлых мошенников, которые оставляют главного героя в дураках. Очевидно, что ловкач здесь Чичиков, а банда шулеров — помещики, продающие ему мертвые души. Почему они превосходят Чичикова в мошенничестве — интрига спектакля.

Действие этих «Мертвых душ» разворачивается в огромном ящике из ДСП, напоминающем гроб (сценографом выступил сам Серебренников). Все роли, в том числе и женские, будут играть мужчины. Исполнителей роли Чичикова двое: в одном составе его сыграет американец Один Байрон, а другом — Семен Штейнберг. В образе Коробочки выйдет Олег Гущин, звезда прежнего Театра им. Гоголя, Плюшкина — Алексей Девотченко.

Важная составляющая премьеры — музыка Александра Маноцкова. Для рижского спектакля композитор написал несколько песен на тексты Гоголя, которые будут исполнены и здесь: их споют как зонги, как своего рода лирические отступления, в перерывах между действием. На сайте Гоголь-центра выложен забавный ролик с одним таким номером — актер Никита Кукушкин, изображающий Даму приятную, в широкой юбке с кринолином и невообразимом головном уборе с длинными черными лентами, поет строки из анонимного письма, которое Чичиков нашел однажды в своем гостиничном номере.

Накануне премьеры обозреватель «Пятницы» поговорила с Кириллом Серебренниковым.

— Сегодня вы смотрите на эту историю немного по-другому, чем четыре года назад, когда ставили спектакль в Риге?

Вы знаете, смешно: я впервые слышу эту «историю» на русском. И потому звучит она для меня совершенно иначе. Это неудивительно, ведь язык — носитель смысла, тайн, энергии. Особенно если это язык Гоголя. Так что для меня в «Мертвых душах» в Гоголь-центре все заново.

— Можно ли сказать, что помещики в спектакле еще большие мошенники, чем Чичиков?

— Но зритель ведь этого не знает! Он воспринимает эту историю одновременно с Чичиковым. Вместе с Чичиковым он увидит простодушие и тупость Коробочки, напор Ноздрева, «магнетизм души» Манилова. Все будет раскрываться постепенно. Ну и, конечно, у нас это все будут современные люди. Мы хотим понять, как выглядел бы Собакевич сегодня, а Плюшкин, а Ноздрев?

— Получается, Чичиков для вас все же скорее положительный персонаж?

— Положительный, отрицательный — давайте вообще оставим в стороне эти категории. Мы же не о батарейках с вами разговариваем! Мне важно, что Чичиков — чужак, что у него самоощущение отдельного человека. Это сложная личность, в его характере интересно копаться. Иногда его стремятся изобразить среднестатистическим, серым человеком. Я вот смотрел телеинтервью Александра Калягина и Михаила Швейцера, режиссера многосерийного телефильма «Мертвые души» 1984 года. Они обсуждали Чичикова — серый он или нет. И Калягину, конечно, не хотелось играть его серым: он его, кстати, таким и не сыграл, его Чичиков — пройдоха, талантливый жулик. Для меня Чичиков — человек, который идет ва-банк, все ставит на кон ради достижения цели, рискует. Какой же он «серый»?

— На сайте Гоголь-центра есть видеоролик с песней Александра Маноцкова — вся его музыка к этому спектаклю такая карнавальная или там есть и серьезные номера?

— Ну вообще у нас веселый спектакль. «Карнавальный» — это точное слово. Конечно, среди этого веселья будут и минуты грусти, тревоги, страха, но только минуты. Ведь в карнавале очень важна быстрая смена эмоций.

— А как быть с темой смерти, о которой писали едва ли не все рецензенты рижского спектакля, упоминавшие, что помещики здесь и есть самые настоящие мертвые души?

— Ну так карнавал и говорит нам о смерти. Идея карнавала в том, чтобы вышучивать, высмеивать самые страшные вещи, в первую очередь смерть. Так что никакого противоречия.

25, 26, 28, 29, 30 января, gogolcenter.com.

Мертвые души (Гоголь-Центр, реж. Кирилл Серебренников)

Большой фанерный ящик. В нем – ящики поменьше, пыльные пледы, ковры, тарелки в коробках, проложенные газеткой, старые очки, шины, столы, бабушкины чулки, тонны мифически вечного барахла. В нем несется по кругу в бричке Чичиков, врывается в мирное построение фигур, как шар в кегельбане, только ещё не понимает, что летит он на твердую стену, которую сбить не получится. Зато получится встряхнуть коробку и в облаке пыли разглядеть ее обитателей.

В России “Мертвых душ” Серебренникова, не то чтобы все передохло, но все неуязвимо и непоколебимо, как призрак: вместо коней – один остов, сами жители существуют в каком-то пространстве без эпохи, ни в прошлом, ни в будущем. Эпоха не какая-то конкретно а просто… та же, что и всегда. Все это ты видел где-то когда-то, в каком-то месте в каком-то году. Чичиков недоумевает так же, но с курса не сворачивает и со сцены не сходит, только вбегают и выбегают, иногда переодеваясь прямо перед зрителем, из российской коробки один за другим Манилов, Коробочка, Ноздрев… и попытки провернуть недурную аферу медленно становятся отчаянным старанием выдержать осаду.

Между набегами Чичикову удается передохнуть и несутся на Русью зонги на тексты лирических гоголевских отступлений, красивые и ироничные (и напоминающие, что в Гоголь-центре таланты у артистов не только актерские, но и музыкальные).

Женщин в постановке нет, гендер не то чтобы стерся, но выровнялся в один бодрый гротеск. Дело тут не в том, кто мальчик, а кто девочка, а том, что деется какое-то тотальнейшее мракобесие, и чем тебе некомфортней – тем вренее у спектакля курс. Отсюда же и богатейший фон, где все время что-то происходит, как в босховском аду – на детали не насмотришься, так их много и настолько они одновременно на тебя бросаются. Я лично не уверена, что успела поймать достаточно, и очень хочу ещё.

Семен Штейнберг идеальный Чичиков – одновременно едко-хитрый и покладистый вежливый социальный хамелеон. Один Байрон, как черт из табакерки (музыкальной, конечно же) только что бывший фантастически обтекаемым сладковатым до змеиного Маниловым через минуту превращается в пса убйцу из ноздревской своры, а потом вдруг уже в чепце и фартуке горничной баюкает лошадиный череп. Михаил Тройник в роли безумно словоохотивого Ноздрева выбрасывает столько энергии, что не знаешь, как он вообще до конца спектакля не падает от истощения. Богатейший. Евгений Сангаждиев в роли жены Собакевича – что-то фантастичеки жуткое и змеиное. Никита Кукушкин так отрабатывает второй план, что становится первым. В общем, за всеми не угонишься, а главное – все держат тон. Все дико смешно, но еще более дико мрачно.

Все мрачнее и мрачнее с каждым новым визитом, и уже укачивает Русь-тройка, закармливает до дурноты, душит трупным смрадом. И там где в начале были довольно ироничные шкафы-гробы, нарастает к моменту встречи с Плюшкиным зудящий страх. Шулер обманут шулерами, а колесо едет и куда-то даже, наверное, доедет, но не факт, что в Казань. Одиссея по полям с крепостными превращается в путь домой по ухабистым дорогам. Путь напуганный, не куда-то а откуда-то.

Бежать, бежать, и не осознавать, что бежишь кругами. И над всем бегом – висит пропеваемый хором вопрос “Русь, чего ты хочешь от меня?” Лиричный, красивый. Народный.

 

Like this:

Like Loading…

«Мертвые души» Н.Гоголя в «Гоголь-центре», реж. Кирилл Серебренников: _arlekin_ — LiveJournal

На все спектакли, поставленные самим Серебренниковым в «Гоголь-центре», я, преодолевая препоны, ходил как на службу — ни один из них, увы, даже близко не дотягивает по уровню до «Мертвых душ», первый вариант которых был сделан для Латвийского национального театра, а в Москве показан в рамках «НЕТа»:

http://users. livejournal.com/_arlekin_/1873671.html

Собственно, именно потому, что я смотрел латвийскую, оригинальную версию постановки, на московский римейк, учитывая также прочие обстоятельства, не особо рвался, рассуждая в духе Н.И.Ельциной, которая, когда ее пригласили на «Трех сестер» Петера Штайна, ответила: «А мы с Борис Николаичем эту пьесу уже видели в Свердловске». Решил, что посмотреть «Мертвые души» надо, не откладывая, в связи с недавней ужасной смертью Алексея Девотченко, официальную версию которой скорбящая прогрессивная общественность приняла со святой доверчивостью, да и в самом деле, подумаешь: разбил человека сердечный приступ, а он, полежав чуток, поднялся и пошел стекла крошить, порезался и кровью истек — с кем не бывает? Ну вот я и подумал, что пока сам тоже чем-нибудь не порезался, надо поторопиться на спектакль.

Вместо Девотченко ввели Сосновского на роль Плюшкина, а спектакль на время ремонта «Гоголь-центра» перенесли в театр Пушкина — где, кстати, и играли в свое время латвийский оригинал. Коробка из ДСП, куда Серебренников поместил действие, удобно устроена для субтитров, тогда переводили с латышского на русский, а сейчас, чтоб возможность не пропадала понапрасну — с русского на английский, и между прочим, я сам наблюдал парочку молодых парней-иностранцев, местным наречием не владевших и благодарно воспользовавшихся субтитрами. Не знаю, много ли таковых набралось на весь зал, причем иностранцы-то пришли по купленным билетам, что вдвойне удивительно (интуристы же обычно в Большой на «Бориса Годунова» Федоровского идут, но, правда, посолиднее возрастом, а в этой парочке оба были меня моложе), а так — много приглашенных, и все равно легко оказалось сесть хоть в первый ряд, а дальше при желании можно было и лечь — в партере, наверху, вроде, поплотнее.

Поскольку общую структуру замысла я уже знал по спектаклю ЛНТ и на удивление хорошо помнил, впечатления у меня связаны в основном с актерскими работами. Больше всего меня поразил Михаил Тройник, недавний выпускник Школы-студии, которого я видел и в дипломных спектаклях курса Райкина, но именно в «Мертвых душах», играя Ноздрева (ну или, точнее, того из гопников, уголовников, бомжей, алкашей, то есть вечных русских типов, которые на два-три часа перевоплощаются в гоголевские образы), творит что-то необыкновенное и с собой, и с партнерами, которые далеко не все работают на одном уровне, и с публикой (хотя последнее, конечно — как всегда, самая болезненная тема: у кого-то голова, у кого-то мочевой пузырь отказывается воспринимать творчество Серебренникова, а в театре Пушкина и по окончании-то представления трудно из-зала выбраться, не то что по ходу). Порадовался за Антоху Кукушкина — сколько лет я его знаю, еще студентом помню, а он все эти годы пробует и пробует новое, вот и в «Мертвых душах», не в пример своему однофамильцу, тоже неожиданно проявляет себя, признаться, я как-то даже не сразу пришел к уверенности, что это именно он играет Манилова. Сосновский, введенный на Плюшкина, тоже оказался на месте (но я же Девотченко в «Мертвых душах» не видел и оценивать через сравнение его работу не могу). Очень смешной Гущин-Коробочка — я даже не ожидал. Жалко, что Чичикова играл Семен Штейнберг — Одина Байрона в этом составе вообще не оказалось, а впрочем, Штейнберг, наводящий ужас со сцены театра Джигарханяна (доводилось его наблюдать там в дуэте с «самим» — «Театр времен Нерона и Сенеки», тот еще театр, надо сказать), здесь не так уж плох и даже по-своему интересен.

Что касается спектакля в целом — по-моему, идея внедрить сюжет «Мертвых душ» в структуру «Игроков», которая в латвийской версии читалась сходу, сейчас слегка потерялась, стерлась, отдельные эпизоды-скетчи вышли на первый план. Но все равно — в «Мертвых душах» Серебренников придумал много интересного, начиная с лошадиных черепов, что я отметил в свое время: В «Мертвых душах» у Карбаускиса живые кони стояли в стойле и жевали сено, а у Серебренникова и птица-тройка уже истлела до костей — он, стало быть, рассматривает уже следующий этап ее историческому пути. Хотя кое-какие решения, связанные именно с московским вариантом, мне показались слишком явной игрой в поддавки — прежде всего выход в финале Евгения Сангаджиева, которому доверены куплеты «Русь, чего ты хочешь от меня» — кто-то другой у микрофона в данном случае смотрелся бы нейтрально, а так смешки из зала свидетельствуют, что из уст артиста яркой восточной наружности этот рефрен воспринимается совсем не на столь обобщенно-универсальном уровне, как то задумывалось режиссером изначально.

​Гоголь-Центр впервые выступит в Израиле

Гоголь-Центр выступит впервые в нашей стране с двумя спектаклями «Мертвые души» и «Кому на Руси жить хорошо» в постановке Кирилла Серебренникова: 1-2 и 4-5 сентября в Камерном театре в Тель-Авиве.

Московский Гоголь-Центр — дом знаменитого режиссера Кирилла Серебренникова, в 2018 году признанного Ассоциацией театральных критиков «Человеком года», представит в Израиле в сентябре две нашумевшие постановки, два знаковых спектакля, две величайшие российские поэмы — «Кому на Руси жить хорошо» и «Мертвые души», которые продолжают галерею размышлений Серебренникова о государственности и России. Организатор гастролей в Израиле — проект M.ART, занимающийся популяризацией современной российской культуры за рубежом.


Известнейший московский театр откроет следующий театральный сезон в Израиле. Театр, который называют территорией свободы, «театром внутри города и городом внутри театра». Гоголь-Центр очень молод – его новейшая история началась в феврале 2013 года, но за 6 лет он успел стать символом авангарда российской сцены, а его художественный руководитель Кирилл Серебренников – символом свободы, новой эстетики и иных театральных форм.

Кирилл Серебренников – один из редких российских театральных режиссеров, известных во всем мире и много работающий за рубежом. Он одинаков успешен и в кино, и в театре. Определения «культовый» и «феноменальный» подходят как к нему, так и к его постановкам, две из которых вскоре будут показаны в Израиле. Серебренников создал в Гоголь-Центре иконы стиля новой сцены, создал новый язык театральной прогрессивной режиссуры. Попасть на его спектакли — это большое счастье даже в Москве, и подавно и в Израиле.

Поэма Гоголя «Мертвые души» и поэма Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» — это ключевые коды русской жизни. Тексты этих великих, столь значимых книг, как магнит притягивают читателей, зрителей, актеров, режиссеров.

Вот что говорит сам Кирилл Серебренников о поэме Гоголя в интервью Вере Копыловой (РИА Новости):

«Текст «Мертвых душ» меня не отпускает. Если ты в него погрузился, он превращается в бездну, которая тянет к себе. Гоголь непростой в мистическом смысле автор. Я продолжаю им восхищаться и общаюсь с ним с осторожностью. «Мертвые души» — главное произведение Гоголя, в котором зашифрована не только матрица и код России, но судьба автора и многие другие важные смыслы.

Слишком серьезно, с большими физическими и духовными затратами делал он эту литературу. Она состоит из вибраций, которые трогают в тебе струны уже не физического свойства, а что-то другое. Когда читаешь поэму, понимаешь, что это музыка. Ее надо разгадать, услышать. У Гоголя это сложная симфоническая структура — с темами, контрапунктами, рефренами, там много мотивов нисходящих, восходящих и перекликающихся между собой. Поэтому я ставлю этот спектакль именно как музыкальное произведение».


«Мертвые души» Гоголь-Центра – спектакль утонченный и неожиданный: все роли исполняют мужчины (каждый актер играет несколько ролей), со строгой мерой комизма и щедрый. Щедрый и для актеров, и для зрителей. Спектакль-ловушка, спектакль-экстравагантная метафора, азартный, гротескный, жутковатый и, в то же время, лирический. Спектакль, мир которого населяют маски-оборотни, сотворенные Серебренниковым. Спектакль уморительно смешной – до фарса. И очень фактурный, точный и поэтичный. Спектакль, где история Чичикова звучит по-новому, где разные эпохи соседствуют друг с другом в российском безвременье, в огромном непознанном пространстве, где никогда ничего не меняется и правят абсурд и морок.

У этого спектакля – жесткая выверенная структура, и каждая сцена в нем наполнена трюками и мини-пантомимами. Специально для этой постановки известный современный композитор Александр Маноцков написал песни-зонги, положив на музыку гоголевские «лирические отступления» и добавив этому спектаклю духа музыкальной буффонады.

*****

«Кому на Руси жить хорошо» — спектакль про тех самых мужиков, которые задались знаменитым вопросом: кому живется весело, вольготно на Руси? Что заставило этих мужиков бросить дома и семьи и отправиться в путь? Где находятся границы «русского мира»? Что мешает обрести долгожданную свободу?

В каком году — рассчитывай,
В какой земле — угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков…

Первое действие — «Спор» — Кому живётся весело, вольготно на Руси?

Между первым и третьим есть особое второе действие — «Пьяная ночь». Третье действие обозначено как «Пир на весь мир» и посвящено уже поиску ответа на новый вопрос «А кто на Руси счастлив?».


Это спектакль, где куролесят, ищут правду, откровенничают. Спектакль музыкальный, пластичный, захватывающий дух, ритмичный и нервный. Спектакль, который нужно хоть раз в жизни увидеть всем, чтобы понять русскую действительность. Спектакль актуальный, монументальный и разностилевый — настоящее современное искусство, смелая и честная постановка при абсолютно уважительном отношении к классике.

Это — драма, балет, опера, цирк, лубок, дефиле, клубная вечеринка, рок-концерт — и все в бешеном ритме действия, полного осознанной злости, стоицизма и драйва.

Продолжая начатую еще во мхатовских «Киже» и «Господах Головлевых» тему парадоксальной беспросветности истории России, Кирилл Серебренников обратился к могучему концентрату афоризмов по теме — к поэме Некрасова. По такому случаю худрук Гоголь-Центра вместе с актерами летом 2014 года устроили основательную экспедицию по Ярославской области. Так что, в спектакле немало документальных актерских наблюдений за деревенским мужиком как феноменом поистине вселенским, за сочетанием страданий и смеха.

Никто до Гоголь-Центра не пытался ставить поэму Некрасова на драматической сцене. «Вся поэма Некрасова, написанная уже после отмены крепостного права, задается вопросами свободы и рабства. Она про невозможность обретения свободы и удобство привычного рабства», — пишет Кирилл Серебренников, предваряя показ этого раскованного, многослойного и непредсказуемого спектакля, премьера которого прошла в сентябре 2015 года.

******

История театра Гоголь-Центр началась в 1925 году: тогда при ЦК профсоюза железнодорожников был организован «отраслевой» театр, называвшийся Передвижным театром драмы и комедии. Творческий коллектив, возглавленный Кириллом Головановым, выступал перед рабочими железнодорожного транспорта, а также других предприятий Москвы. В 1931 году театр был переименован в «Московский театр транспорта»; в 1939 году стал именоваться Центральным театром транспорта; в 1959 году получил свое современное название – Московский драматический театр им. Н. В. Гоголя.

Существенно повлияло на становление театра художественное шефство, взятое над ним в 1934 году ведущими актерами Второго МХАТа. Затем труппу возглавил Н. В. Петров (1938-1948). Его, как адепта реалистического искусства, привлекали возможности выявления в театре социальной «подкладки» драматургического или литературного материала.

За почти 95-летнюю историю театра художественное руководство им осуществляли многие режиссеры, одни из которых привносили новые черты в искусство театра, другие хранили и продолжали его традиции.

В 2012 году художественным руководителем театра был назначен Кирилл Серебренников. Московский драматический театр им. Н. В. Гоголя преобразовали в Гоголь-Центр — театр, существующий в диалоге с реальностью и создающий реальность внутри себя. Острые споры и лекции на самые актуальные темы в дискуссионном клубе, мировые премьеры не дошедших до российского проката фильмов в Гоголь-Кино, редкие записи великих спектаклей 20 и 21 веков в общедоступной медиатеке, большие музыкальные концерты и, конечно же, спектакли самых ярких российских и европейских режиссеров на нескольких площадках театра — все это дает возможность путешествовать в безграничном мире современного искусства, оставаясь в одном пространстве.

******

«Мертвые души»

Продолжительность: 2 часа 25 минут, без антракта

Спектакль на русском языке с субтитрами на иврите.

Возрастное ограничение 16+

Автор: Николай Гоголь

Режиссер: Кирилл Серебренников

Художник по костюмам: Кирилл Серебренников

Художник по свету: Игорь Капустин

Композитор: Александр Маноцков

Камерный театр, Тель-Авив, 1 сентября, воскресенье, 20:00. 2 сентября, понедельник, 20:00.

«Кому на Руси жить хорошо»

Продолжительность: 3 часа 40 минут, с антрактом

Спектакль на русском языке с субтитрами на иврите.

Возрастное ограничение 16+

Спектакль включает в себя элементы интерактивного общения со зрителями.

Автор: Николай Некрасов

Режиссер, художник: Кирилл Серебренников

Композиторы: Илья Демуцкий, Денис Хоров

Художник по свету: Игорь Капустин

Камерный театр, Тель-Авив, 4 сентября, среда, 19:00. 5 сентября, четверг, 19:00.

M.ART – некоммерческий, негосударственный проект, продвигающий современную российскую культуру в Нью-Йорке, Лондоне и Тель-Авиве.

При поддержке Романа Абрамовича.

Заказ билетов в кассе «Браво» *3221 или на сайте «Браво»:

Текст подготовила Маша Хинич. Фотографии из спектаклей «Кому на Руси жить хорошо» и ««Мертвые души» — © Ира Полярная (предоставлены проектом M.ART).

Пиар-агентство: Sofia Nimelstein PR & Consulting


Мертвые души — 25 декабря 2019 в Москве

Это прошедший концерт.

Имя режиссера Кирилла Серебренникова было известно в театральных кругах, но слава вышла далеко за пределы этого замкнутого пространства с началом громкого расследования. Режиссера обвиняют в отмывании средств Министерства культуры. На текущий момент он находится под домашним арестом, но люди, которые искренне его поддерживают, продолжают приходить на его спектакля в «Гоголь-центр».

Так, к примеру, ажиотаж вызывает постановка Серебренникова по мотивам произведения Николая Гоголя «Мертвые души». И причина тому — не только всероссийская слава режиссера. Во-первых, как бы парадоксально не казалось, это первая постановка «Гоголь-центра» по произведению Николая Васильевича, во-вторых, автор перенес главных действующих лиц в совершенно особенное пространство, где Павел Иванович Чичиков является одним из самых безобидных и мягкотелых героев. Такое действо пропустить непозволительно, поэтому купить билеты на спектакль «Мертвые души» в Москве лучше заранее, пока они есть в продаже.

Место проведения: «Гоголь-центр»
Адрес места проведения: улица Казакова, дом 8
Варианты билетов: партер, амфитеатр
Режиссер спектакля: Кирилл Серебренников
Продюсеры: Ярослава Зива-Чернова и Дарья Коваль
Светооформитель: Игорь Капустин
Музыка: Александр Маноцков

В ролях: Илья Ромашко, Один Байрон, Олег Гущин, Андрей Поляков, Никита Кукушкин и др.

Продолжительность спектакля: 180 минут
Антракт: нет
Возрастные ограничения: 16+

По словам Серебренникова, «Мертвые души» — самый точный ответ на вопрос «что представляет собой современное общество». Это круговорот пороков, у которых нет срока давности — они существовали раньше и продолжают прогрессировать сейчас.

Не случайно, что Чичиков — самый безобидный герой постановки. В фантазии Серебренникова он попадет в такое окружение, которое трудно назвать приличным — мошенники, шулеры и т. д. — все они составят достойную «конкуренцию» торговцу мертвыми душами.

Театральное представление «Мертвые души» прошло в Гоголь-центре 25 декабря 2019 года.

Сурков посетил премьеру Мертвых душ в Гоголь-центре

Помощник президента РФ Владислав Сурков, курирующий, по некоторым данным, помимо Абхазии и Южной Осетии еще и Украину, вчера был замечен в обществе худрука «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова на премьере спектакля «Мертвые души» в Москве.

Сам Серебренников подтвердил присутствие Суркова. «Вчера он был на премьере «Мертвых душ», — сказал «URA.Ru» Серебренников.

В окружении Суркова ничего зазорного в его походе в театр не увидели. «Да, он занимается Украиной, это прямое поручение. Ну что ж ему, в театр теперь не ходить? К тому же проблемы-то не в России, а на Украине», — рассказали «URA.Ru» в окружении идеолога.

Как пишут критики, Серебренников в своем новом спектакле чередует музыкальные эпизоды с драматическими, нередко жертвуя некоторыми сценами главных героев. В постановке «Мертвые души» задействованы только мужчины, реквизит минимален, декораций практически нет. «Мертвые души» Кирилла Серебренникова — это почти полный перенос его латвийской постановки 2010 года, однако на языке оригинала спектакль смотрится совершенно иначе. «Русь, чего ты хочешь от меня?» — больше не звучит как вопрос растерянного иностранца — теперь это попытка осознать себя и свое место в мире.

Помощник президента РФ Владислав Сурков, курирующий, по некоторым данным, помимо Абхазии и Южной Осетии еще и Украину, вчера был замечен в обществе худрука «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова на премьере спектакля «Мертвые души» в Москве. Сам Серебренников подтвердил присутствие Суркова. «Вчера он был на премьере «Мертвых душ», — сказал «URA.Ru» Серебренников. В окружении Суркова ничего зазорного в его походе в театр не увидели. «Да, он занимается Украиной, это прямое поручение. Ну что ж ему, в театр теперь не ходить? К тому же проблемы-то не в России, а на Украине», — рассказали «URA.Ru» в окружении идеолога. Как пишут критики, Серебренников в своем новом спектакле чередует музыкальные эпизоды с драматическими, нередко жертвуя некоторыми сценами главных героев. В постановке «Мертвые души» задействованы только мужчины, реквизит минимален, декораций практически нет. «Мертвые души» Кирилла Серебренникова — это почти полный перенос его латвийской постановки 2010 года, однако на языке оригинала спектакль смотрится совершенно иначе. «Русь, чего ты хочешь от меня?» — больше не звучит как вопрос растерянного иностранца — теперь это попытка осознать себя и свое место в мире.

Аудиокнига недоступна | Audible.com

  • Эвви Дрейк начинает больше

  • Роман
  • К: Линда Холмс
  • Рассказал: Джулия Уилан, Линда Холмс
  • Продолжительность: 9 часов 6 минут
  • Полный

В сонном приморском городке в штате Мэн недавно овдовевшая Эвелет «Эвви» Дрейк редко покидает свой большой, мучительно пустой дом спустя почти год после гибели ее мужа в автокатастрофе. Все в городе, даже ее лучший друг Энди, думают, что горе держит ее взаперти, и Эвви не поправляет их. Тем временем в Нью-Йорке Дин Тенни, бывший питчер Высшей лиги и лучший друг детства Энди, борется с тем, что несчастные спортсмены, живущие в своих самых страшных кошмарах, называют «криком»: он больше не может бросать прямо и, что еще хуже, он не может понять почему.

  • 3 из 5 звезд
  • Что-то заставило меня продолжать слушать….

  • К Каролина Девушка на 10-12-19

Мертвые души Николая Гоголя

Для рецензии на книгу Фернандо Пессоа «Книга беспокойства» я попросил вас представить, что кто-то подарил вам красивые старинные часы, подарок с подвохом, который, к сожалению, не работает, не является, как-то цельно. Будете ли вы в этой ситуации чувствовать себя обиженным, потому что часы — это еще не все, что могло бы быть? Или вы счастливы иметь все как есть, полагая, что вы что-то приобрели, а не потеряли, потому что вы не можете потерять то, чего никогда не было [часы никогда не работали и никогда не могли работать]?

Я думал, что ответ на этот вопрос не только расскажет вам о вашем отношении к часам, но и отразит ваше отношение к незаконченным романам. Блуждая по Интернету, я часто вижу обзоры и статьи, оплакивающие незавершенность, не-полностью-нереализованность.Такие книги, как «Замок», например, или «Человек без свойств», или «Бравый солдат Швейк», или «Мертвые души» Николая Гоголя. Для определенного типа читателей эти книги разочаровывают, они неприемлемо ошибочны; некоторые даже утверждают, что их следует вообще избегать. Очевидно, это не то мнение, которое я разделяю. Возвращаясь к моей аналогии с часами, я принадлежу ко второму типу; Я счастлив иметь эти романы в их несовершенном состоянии, принимать их за чистую монету. Красивые часы остаются красивыми часами, даже если они не могут показывать время.Действительно, я склонен находить эти незавершенные, иногда неотредактированные рассказы очаровательными, как шепелявящая красивая девушка.

Что касается «Мертвых душ», то в нашем распоряжении есть один полный том и несколько отрывков из второго тома. Говорят, что Гоголь намеревался написать всего три тома, но сжег большую часть того, что он написал после публикации первого, а затем возвысил и умер, не успев собрать воедино ничего, что его удовлетворило. Однако в рецензируемой здесь книге необычно то, что первый том был закончен и может стоять отдельно, так что, если бы вы читали ее, не зная о намерении сочинять новые тома, у вас не возникло бы ощущения, будто вы был малоизменен.На самом деле, я не уверен, почему издатели вообще включили второй том. По моему мнению, это во многом подорвало репутацию книги не потому, что она плоха сама по себе, на самом деле мне она нравится больше, чем большинству, а потому, что она кажется приукрашенной. Кроме того, что, возможно, еще важнее, автор стал благочестивым, аскетичным человеком, и в результате его работа становилась все более догматичной и дидактической; и столько дурацкой шутливости и обаяния [которое Гоголь считал греховным] было высосано из повествования.Прежде чем мы продолжим, я должен отметить, что этот обзор в основном касается только первого тома.


[Гоголь сжигает рукопись второй части «Мертвых душ» Ильи Репина]

В начале книги в город въезжает бричка, везущая с собой незнакомца, Павла Ивановича Чичикова, и двух его лакеев. Гоголь подчёркивает заурядность Чичикова; он, пишет он, ни толст, ни худ, ни красив, ни уродлив. Таким образом, на первый взгляд он представляет собой нечто среднее, у которого, кроме того, нет заметной собственной личности.Например, когда он обедает с помещиком Маниловым, эмоциональным и излишне приветливым, Чичиков пытается заигрывать с ним, подражать его поведению и установкам. Можно, конечно, истолковать этот заискивающий подход как желание нравиться, но быстро становится очевидным, что наш герой преследует иную цель. Эта цель, этот план и дает роману такое выразительное название (и какое это название, между прочим!), ибо Чичиков намерен скупить или подарить себе все городские мертвые души или крепостных. .

Только в конце первого тома выясняется, почему он хочет или что он собирается делать с правами на умерших крепостных. Он говорит Ноздреву, другому помещику, что желает их для того, чтобы произвести впечатление богатого и тем возвысить свое положение в обществе, но мысленно указывает, что это ложь. Во всяком случае, нет сомнения, что он ни к чему хорошему [вариации восклицания «какой черт» часто произносятся по всему тексту, что явно показательно, ибо только дьяволу надлежит торговать душами] и что, Далеко не обычный человек, Чичиков на самом деле является архиманипулятором, презирающим людей, с которыми он пытается иметь дело.В свете этого может возникнуть соблазн рассматривать «Мертвые души» как своего рода нравоучительную сказку, в которой кучка несчастных людей обманом лишается своего имущества, или как предупреждение в духе: будьте осторожны, добрые люди, с незнакомцами. ! Но это было бы довольно упрощенное или поверхностное толкование, потому что никто из помещиков или горожан не является особенно симпатизирующей фигурой (кроме разве что Манилова); действительно, они гораздо менее сочувствующие, чем сам Чичиков.

Чем больше персонажей вводится, тем яснее становится, что Гоголь издевается над разными русскими типами и слоями общества.Каждый из людей, которых Чичиков встречает на пути скупки мертвых душ, представляет собой одномерный сатирический портрет; например, Плюшкин — скряга, Манилов — сентиментальный дурак, Ноздрев — гедонист и бродяга, бабы — сплетницы и т. д. Однако, если это все, что может предложить книга, она, безусловно, будет забавной, но не будет таким великим шедевром, каким я ее считаю. Что придает «Мертвым душам» глубину, а сатире больше остроты, так это то, как он затрагивает вопросы и проблемы, касающиеся господ и рабов, бедности и богатства, власти и коррупции.Чтобы докопаться до сути всего этого, надо вернуться к афере Чичикова: он скупает души у богатых помещиков; они, конечно, мертвы, но тем не менее обе стороны занимаются чем-то вроде работорговли. В России в то время можно было купить и переселить мужиков, умерших или нет; души или крепостные были, следовательно, в рабстве, они не были свободны. Если вы несвободны, вы в некотором смысле перестали быть человеком или, по крайней мере, с вами не обращаются как с таковым.

Я сам не могу сказать, так ли это было, но я читал, что Гоголь не обязательно был против крепостного права, и, конечно, второй том [где говорится об ответственности перед крепостными] как бы подтверждает это; и поэтому нужно быть осторожным, чтобы не провозглашать «Мертвые души» полным осуждением, но бесспорно, что его автор сочувствовал бедным.Например, в романе есть важное, почти трогательное место, когда Чичиков изучает имена приобретенных им людей и впервые начинает задумываться, кто они, как жили и как умерли; в этот момент они очеловечены.

«Когда он смотрел на эти листы, на мужиков, которые когда-то были действительно мужиками, которые работали, пахали, напивались, водили подводы, обманывали своих господ, а может быть, просто были хорошими мужиками, он одержим странным чувством, которого он сам не понимал.

Затем следует история капитана Копейкина, раненого военного, который добивается пенсии от правительства, но ему постоянно отказывают, несмотря на тяжелое положение и услуги, которые он оказал своей стране. Нам также рассказывают истории или анекдоты о сокрытии информации и упоминают о взятках среди чиновников. Бедняки, справедливо только заметим, не остаются совсем одни, не совсем ускользают от критического взгляда автора, ибо пьют и иногда буйствуют, но обо всем этом речь идет почти мимоходом; большая часть романа посвящена жадности и идиотизму помещиков, чиновников и вообще людей с деньгами и властью.

Вы могли бы также рассмотреть, что говорят переговоры Чичикова о капитализме, или конкретно принцип, что все имеет цену, что что-то стоит столько, сколько за это готов заплатить определенный человек. Не раз герой ловит себя на том, что торгуется, даже спорит, с помещиками, которые не хотят расставаться со своими мертвыми душами [хотя они и стоят им денег], потому что считают, что если он хочет их, то они должны чего-то стоить. Например, когда Чичиков говорит Собакевичу, что мертвая душа есть нечто никому не нужное, он отвечает, что, наоборот, они нужны вам! А так попытки выжать из него как можно больше денег.В зависимости от вашего чувства юмора, вы найдете переговоры либо веселыми, либо однообразными и утомительными. Я один из бывших. Для меня есть что-то чрезвычайно забавное в том, что человек пытается купить, казалось бы, бесполезный предмет, что-то, что даже не существует на самом деле [или существует только на бумаге]; его разочарование, когда он столкнулся с неспособностью продавца понять, что он не только дает им деньги, но и освобождает их от финансового бремени [налоги должны быть уплачены с душ, пока не будет завершена следующая перепись], особенно занимательно.

«Манилов был доволен этими последними словами, но в самой сделке он еще не мог разобраться и за неимением ответа стал так сильно сосать свою глиняную трубку, что она начала хрипеть, как фагот. Он как будто пытался извлечь из нее мнение об этом невиданном деле; а глиняная трубка только хрипела и ничего не говорила.

В то время как идея, лежащая в основе работы, умна и приятна, и можно извлечь большую часть социально-политических элементов, наиболее привлекательным аспектом «Мертвых душ» является стиль, с которым Гоголь все это делает.Стало своего рода клише, что все русские романы рассказывают идиотские, слегка безумные, почти лихорадочные люди. Неправда, конечно, но есть замечательные примеры такого рода в творчестве Федора Достоевского [Записки из подполья, Бесы], Андрея Белого [Петербург] и других. Во всяком случае, можно сказать, что Николай Гоголь изобрел этот архетип, а если и не изобрел, то уж точно был одним из первых и самых известных, кто им воспользовался, и можно утверждать, что он сделал это лучше, чем кто-нибудь еще.

Его авторский голос головокружительный, нервный, непредсказуемый и часто абсурдный. Он часто говорит со своим читателем, подмигивает ему, подыгрывает ему, уподобляясь этакому цирковому начальнику манежа, который перепил на одну-две водки. Как сбежавшая бричка, гоголевское повествование постоянно отклоняется в неожиданные стороны. Он будет рассуждать, скажем, о попытках Чичикова купить души у Ноздрева, сравнит позицию Ноздрева с каким-то военным человеком, а затем потратит несколько добрых абзацев на описание личности и поведения этого воображаемого военного, выходящего далеко за рамки исходная точка сравнения; или Гоголь будет описывать определенный тип лица, а затем давать некую предысторию людям, имеющим этот тип лица.То, как он это делает, действительно волшебно; это придает книге еще более впечатляющую глубину, создает ощущение, что она изобилует личностями. Кроме того, его образы, его метафоры — одни из лучших во всей литературе, даже в переводе. Тараканы описываются как чернослив; ряд чашек подобен веренице птиц вдоль берега; и, один из моих любимых, некоторые люди, как говорят, не являются самими предметами, но подобны пятнышкам на предметах.

Стоит отметить, что роман имеет подзаголовок «Поэма», и на первый взгляд это может показаться ложной рекламой, ведь он, безусловно, написан прозой.Однако есть, несомненно, поэтические элементы, причем настолько, что книга больше всего напомнила мне «Божественную комедию» Гомера или Данте. Есть […]

[ На этом обзор обрывается ]

Читать Мертвые души онлайн Читать бесплатно Роман

 ПЕРВОЕ ВИНТАЖНОЕ КЛАССИЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ, АПРЕЛЬ 1997 Г.

 Авторские права на английский перевод © 1996 г. Ричарда Пивера и Ларисы Волохонски

 Все права защищены в соответствии с Международными и Панамериканскими конвенциями об авторском праве.Издается в США издательством Vintage Books, подразделением Random House, Inc., Нью-Йорк, и одновременно в Канаде издательством Random House of Canada Limited, Торонто. Первоначально опубликовано в США в твердом переплете издательством Pantheon Books, подразделением Random House, Inc.,

, Нью-Йорк, в 1996 г.

Библиотека Конгресса внесла издание Pantheon в следующий каталог:

евич, 1809–1852.

  [Мертвые души. English]

 Мертвые души / Николай Гоголь ; переведено и аннотировано Ричардом Пивером и Ларисой Волохонской.

  с. см.

  И. Пивер, Ричард, 1943–. II. Волохонская, Лариса. III. Заголовок.

PG3333.M4 1996

891.73’3-DC20 95-24357

EISBN: 978-0-307-79781-0

Случайные домиковые веб-адрес: http://www.randomhouse.com/

v3. 1

Содержание

Обложка

Title Page

Copyright

Введение

Translators ‘Note

Make Souls

Volume One

Объем два

Notes

О переводчиках

Введение

I

Вам нравится роман «Мертвые души»? Я тоже люблю Толстого, но наряду со светом нужен Гоголь.

 Фланнери О’Коннор

 Гоголь сам разработал титульный лист для первого издания «Мертвых душ». Это искусно выполненная не совсем симметричная завитушка в стиле барокко, окруженная воздушными завитушками, в которых появляются различные предметы и фигуры. Вверху в центре изображена бричка, которую тащит скачущая тройка и поднимает небольшое облачко пыли. Под ним слева набросок господского дома с воротами, затем колодец с длинной зачисткой, направленной вверх, затем поднос с бутылкой и четырьмя стаканами такого же размера, как и дом, и зачисткой из колодца. В центре под бричкой находится еще одна бутылка, а справа еще несколько бутылок (одна упала), стакан и загадочный остроконечный предмет, возможно, башня. Ниже вокруг надписи на странице мы находим рыбу на блюде, деревянное ведро, еще одну бутылку, несколько вяленых рыб, свисающих с завитков; есть бочонок, плетеный лапоть, один сапог, маленькая резвящаяся фигурка, поднимающая стакан, пара сапог. Лира свисает с орнамента рядом с торжественной маской сатира, уравновешенная такой же маской сатира с другой стороны и, возможно, другими музыкальными инструментами.Над датой публикации находится овальное блюдо с большой рыбой в окружении рыб поменьше. Слева от даты балалайка и гитара, справа от нее миниатюрная танцующая пара. В самом низу по центру, среди завитков, изображено человеческое лицо. Завитушки вокруг слов «Мертвые души» при ближайшем рассмотрении оказываются черепами.

  Слова на титульном листе представлены шрифтом разного стиля и очень неодинакового размера. Вверху самыми мелкими и простыми буквами читаем «Приключения Чичикова»; затем очень мелким курсивом слово или; затем, более крупными и жирными буквами, «Мертвые души». Самыми крупными буквами, в самом центре страницы, белым на черном фоне написано слово «Поэма», русский термин, обозначающий повествовательную поэму. Ниже мелким, но изящно витиеватым шрифтом стоит имя автора: Н. Гоголь. И, наконец, на квадратной табличке под овальным блюдом с крупной рыбой стоит дата издания: 1842.

  Это было собственное введение Гоголя к своей книге. Зарисовки кое-что говорят о ее содержании и больше об ее атмосфере: дорога, мчащаяся бричка, усадьбы, много выпивки и еды, музыки и танцев, и среди всего этого эти маленькие черепа, эти слегка грозные сатиры, это двусмысленное человеческое лицо, смотрящее на нас.Все это поэма Гоголя. Но прежде чем рассмотреть характер этого парадоксального пира, я хочу сказать несколько слов о словах, которые Гоголь так тщательно различал по размеру букв и расположению на странице.

  В 1842 году, когда вышло в свет это первое издание первого тома «Мертвых душ», Гоголю было тридцать три года. Второе издание вышло в 1846 году, но обещанное продолжение приключений Чичикова, «две большие части грядущие», упомянутые в конце первого тома, так и не были закончены. Гоголь работал над второй частью последние десять лет своей жизни, сжег один вариант в 1845 году, а другой в 1852 году, за неделю до смерти. Среди его бумаг сохранились черновики первых четырех глав, фрагментарные сами по себе, плюс часть более поздней главы, возможно, последней. Они были опубликованы в 1855 году в томе «Сочинения Николая Васильевича Гоголя, найденные после его смерти». Первый том «Мертвых душ» был, по сути, последней хорошей книгой, написанной Гоголем.

Н. Гоголь, как он сам себя скромно называл, был в 1842 году самым ярким именем в русской литературе.Виссарион Белинский, ведущий радикал и самый влиятельный критик того времени, приветствовал его в 1835 году как писателя, который, наконец, может создать истинно русскую литературу, независимую от иностранных образцов. Это обещание он увидел исполненным в «Мертвых душах», новой ступенью для Гоголя, как он писал в статье 1842 года, «которой он сделался русским народным поэтом в полном смысле этого слова». Но и консервативные славянофилы считали его своим, может быть, с большим основанием. Все это звучит высоко и серьезно, но центральная фигура в творчестве Гоголя — смех.Именно смех придавал такую ​​яркость имени Гоголя, тот чистый смех, который достиг своего наиболее полного выражения в его пьесе «Ревизор», написанной в 1835 году и впервые поставленной 19 апреля 1836 года в повелением и в присутствии императора Николая I. Спектакль имел огромный успех. Гоголь буквально рассмешил всю Россию. Император настоял на том, чтобы его увидели его министры. «Все восприняли это как направленное против себя, я в первую очередь», — якобы сказал он.Есть рассказы об актерах, которые смеялись, когда разыгрывали пьесу, потому что зрители, стоящие перед ними, казалось, сами исполняли ее еще лучше. «Ревизор — вершина смеха в творчестве Гоголя», — писал Андрей Синявский. «Никогда ни до, ни после «Ревизора» мы так не смеялись!» Как следует из «мы», такой смех объединяет людей во времени, а также в свете софитов. (Книга Синявского «В тени Гоголя» вышла в 1975 году под псевдонимом Абрам Терц. На английский язык она еще не переведена.)

  Идея Ревизора принадлежит Александру Пушкину, величайшему из русских поэтов, который, как однажды заметил Гоголь, тоже «любил посмеяться». Пушкин был одним из первых, кто признал талант Гоголя и опубликовал некоторые из его произведений, в том числе знаменитую повесть «Нос», в своем журнале «Современник». Незадолго до того, как дать ему идею Ревизора, по собственному свидетельству Гоголя, Пушкин дал ему тему «Мертвых душ», «свой собственный сюжет, который он хотел превратить в поэму.Гоголь тотчас принялся за дело. Первое упоминание о книге в его переписке — в письме Пушкину от 7 октября 1835 года: «Я начал писать «Мертвые души. Сюжет вытянулся в очень длинный роман, и он будет, я думаю, чрезвычайно забавен… Я хочу показать всю Россию — хотя бы с одной стороны — в этом романе». В том же письме он просил Пушкина дать ему «какой-нибудь сюжет… чисто русский анекдот», на что Пушкин ответил рассказом, действительно случившимся с ним двумя годами раньше. Во время остановки в городе Нижнем Новгороде в сентябре 1833 г. он раз или два обедал с губернатором и его женой. Губернатор почему-то заподозрил в нем ревизора, ревизора, выезжающего инкогнито для государя, и послал письмо в Оренбург, предупреждая тамошнего губернатора о приезде Пушкина и сообщая ему о своих подозрениях. Оренбургский губернатор оказался давним другом Пушкина и, смеясь, рассказал ему об этом. В «Ревизоре» гоголевский герой на протяжении всей пьесы наживается на ошибке.

  Вопрос об источнике идеи Ревизора не вызывает сомнений. Но для «Мертвых душ» у Пушкина есть соперник, гораздо более близкий.

домой, и даже в родную семью Гоголя. Дальняя родственница его, Мария Григорьевна Анисимо-Яновская, оставила следующее воспоминание:

Мысль о написании «Мертвых душ» была взята Гоголем от моего дяди Пивинского. У Пивинского было небольшое имение, человек тридцать крестьянских душ [то есть взрослых крепостных мужчин] и пятеро детей. Жизнь не могла быть богатой, и поэтому Пивинские жили перегонкой водки. У многих помещиков в то время были винокурни, лицензий не было. Внезапно чиновники начали собирать информацию обо всех, у кого есть винокурня. Прошел слух, что тот, у кого меньше пятидесяти душ, не имеет права перегонять водку. Мелкие помещики задумались; без винокуренных заводов они могли бы умереть. Но Харлампий Петрович Пивинский хлопнул себя по лбу и сказал: «Ага! Никогда не думал об этом раньше!» Он ездил в Полтаву и платил оброк за своих мертвых крестьян, как за живых.А так как и с мертвыми ему было еще далеко до пятидесяти, то он наполнил свою бричку водкой, обошел соседей, выменял водку на их мертвые души, записал их на свое имя и, став владельцем из пятидесяти душ на бумаге, продолжал перегонять водку до конца своих дней, так и отдал предмет Гоголю, который бывал в гостях у Федунки, в имении Пивинских, что было верстах в десяти от Яновщины [имение Гоголя]; так или иначе, весь Миргородский уезд знал о мертвых душах Пивинского.

Сведения Марии Григорьевны, между прочим, подтверждают мимолетное замечание в 8-й главе «Мертвых душ» о легкодоступности питья в малороссийских губерниях (Украина). Ее рассказ был перепечатан в книге В. Вересаева «Гоголь в жизни» («Гоголь в жизни», 1933), получившей высокую оценку («восхитительно») Владимира Набокова.

  Полное имя Н. Гоголя — Николай Васильевич Гоголь-Яновский. Он родился 1 апреля 1809 года в Сорочинцах Миргородского уезда Полтавской губернии в семье мелкого чиновника и драматурга-любителя, семья которого была облагорожена в XVII веке.Он был старшим из двенадцати детей, из которых выжило шестеро. Он вырос в Васильевке, имении в три тысячи десятин и двести крестьянских душ, принадлежавших его матери. В двенадцать лет он отправился учиться в школу-интернат в Нежине, где провел следующие семь лет. В школе его звали Яновский, но уже тогда он стал отдавать предпочтение другой своей фамилии. Возможно, ему это просто нравилось, потому что было необычно. По-русски гоголь означает «селезень». В более широком смысле это также означает щеголеватый малый, денди — склонности, не чуждые нашему автору.По поводу этой «тотемной» птицы Андрей Синявский приводит севернорусскую легенду о сотворении мира:

 По первозданному океану-морю плыли два гоголя: один белый гоголь, а другой черный гоголь. И было так, что в этих двух гоголях плавали Господь Бог Вседержитель и Сатана. По повелению Божию, по благословению Божией Матери, сатана вдохнул со дна синего моря горсть земли…

  Превращение низшей (даже инфернальной) материи в модель мироздания действием таинственное дыхание или энергия имеют аналогии в художественном видении Гоголя и в стиле его прозы.Многие критики видели в Гоголе двух Гоголей — бессознательного и сознательного, художника и моралиста, радикального и консерватора, язычника и христианина, — но это другое дело. Полагая, что он призван на какую-то высокую миссию в служении России, Гоголь, окончив гимназию (он был посредственным учеником), покинул родные края и отправился в декабре 1828 года в Петербург, чтобы предпринять еще одну попытку перевоплощения. Там он потерпел одну неудачу как поэт и другую как начинающий актер. И там же, в 1830 году, он опубликовал свой первый рассказ — «Св.канун Иоанна».

  Совершенной легкости и ясности русская проза достигла в произведениях Пушкина и М. Лермонтова. Гоголь им очень восхищался и не пытался им соответствовать. Он приступил к созданию другого рода средства, не подражающего естественной речи образованных людей, не украшенного «прозаическими добродетелями» краткости и точности, а, по-видимому, как раз наоборот. Синявский комментирует: «Гоголь преодолел языковой барьер, прибегнув не к речи, которой мы говорим, а к неумению говорить обыденно, то есть прозаически в самом полном смысле.Сам того не замечая, он обнаружил, что проза, как и всякое искусство, предполагает переход на незнакомый язык и в этом экзотическом качестве не уступает поэзии». Для этого он лингвистически отступил в Малороссию, ища стилизации к самым низшим уровням, откуда он мог бы потом прыгнуть в лирический полет, и таким образом создал болтовню своего первого рассказчика, пчеловода Рудия Панько, в «Вечерах на Хутор близ Диканьки, сборник сказок, изданный в 1831 году. Этой низшей материей, этой богатой языковой грязью Гоголь преобразил русскую прозу.В 1832 г. появился второй сборник «Вечеров», а в 1835 г. — еще два тома украинских сказок, объединенных общим названием «Миргород», а также «Арабески», содержащие ряд необыкновенных сказок о Петербурге. К осени того же года, как мы видели, Гоголь уже работал над «Мертвыми душами». Он уехал из России в 1836 году, после успеха Ревизора, и большую часть следующих двенадцати лет провел за границей, в основном в Риме, вернувшись на семь месяцев в 1839–1840 годах, а затем в конце 1841 года с законченным первым томом «Мертвых душ». .

 В ноябре 1841 года рукопись нового произведения Гоголя была передана на рассмотрение имперской цензуре — испытание, которое должна была пройти каждая изданная в России книга. Это возвращает нас к титульному листу Гоголя. О делах Гоголь узнал от знакомого по Московскому цензурному комитету и описал их в письме своему петербургскому другу Плетневу от 7 января 1842 года. Исполняющий обязанности председателя комитета, некий Голохвастов, вскричал «голосом древнего Роман», как только увидел заголовок: «Мертвые души! Нет, этого я никогда не допущу — душа бессмертна, мертвой души быть не может; автор вооружается против бессмертия!» Когда ему объяснили, что дело идет не о душе человеческой, а об умерших крепостных, еще не снятых с податных списков, председатель воскликнул: «Хуже того! … Значит, против крепостного права. Так оно и пошло. Единственный защитник Гоголя в комитете ничего не мог сделать. (Не то автор, который во втором томе «Мертвых душ» передал слова Голохвастова о бессмертной душе самодовольному и невежественному молодому приказчику.) Затем Гоголь представил свою рукопись в цензурную комиссию в Петербург, где у него были надежды на больший успех. В конце концов она была принята, но комитет настоял на каких-то тридцати мелких «поправках» и изъятии из десятой главы вставной «Повести о капитане Копейкине».Этого последнего Гоголь считал одной из лучших частей, совершенно необходимых для книги, и вместо того, чтобы отказаться от своего Копейкина, он переписал сказку на приемлемый для цензоров лад (оригинал мы перевели здесь). Комитет тоже был обеспокоен названием, но согласился на компромисс, добавив к нему «Приключения Чичикова». Вот так и появились эти два слова самыми простыми и мелкими буквами в верхней части гоголевского рисунка титульного листа, хотя заглавие было и всегда оставалось «Мертвые души» и ничего больше. Таким образом, почти неповрежденная рукопись поступила в печать в апреле 1842 года. Книга вышла в свет 21 мая. 23 мая Гоголь выехал из Москвы в Петербург, а через десять дней снова уехал за границу, где пробыл следующие шесть лет. , много двигаться.

  Теперь мы подошли к самому смелому и центральному слову гоголевского замысла: Поэма. Оно явно предназначено для того, чтобы предупредить читателей о собственной концепции автора своего произведения, предупредить их о том, что то, что следует, — это не роман, то есть расширенное прозаическое повествование, изображающее характеры и действия, характерные для реальной жизни, в сюжете более или менее сложной, как указано в руководствах.На самом деле, сам Гоголь иногда называл «Мертвые души» романом, например, в цитированном ранее письме к Пушкину. Но это было именно раньше. По мере того, как его работа продвигалась вперед, его понимание ее росло и менялось. Наконец, несколько раз в самом тексте и здесь на его титульном листе он решительно утверждал его поэтичность.

 Нашему пониманию того, что имел в виду Гоголь, называя свою книгу поэмой, в значительной степени помогает небольшое руководство, которое он сам написал в конце своей жизни. Он озаглавлен «Путеводитель по литературе для русской молодежи» и содержит, среди прочего, несколько интересных замечаний о романе как жанре.Он описывает ее как «слишком статичную» форму, включающую набор символов, введенных в начале и связанных с серией inci.

вмятины обязательно связаны с судьбой героя, допуская лишь «слишком сжатое взаимодействие» между ними. Если мы перевернем эти ограничения, у нас будет начало формального описания «Мертвых душ»: динамическая форма, включающая персонажей, не обязательно связанных с судьбой героя, которые могут быть представлены (и исключены) в любой момент и позволяют автору большая свобода передвижения во времени, месте и действиях.В своем путеводителе Гоголь ввел свое понятие о такой форме, промежуточной между романом и эпопеей, назвав ее «малой эпопеей». Его примеры — Дон Кихот и Орландо Фуриозо. В то время как эпический герой всегда является важным и заметным общественным деятелем, герой второстепенного эпоса может быть частным и социально незначительным. Автор ведет его через череду приключений и перемен, призванных в то же время представить живую картину века, схему его использования и злоупотребления и «полный ряд замечательных человеческих явлений.Действительно, Гоголь так погружается в medias res, что мы ничего не узнаем о жизни его героя до последней главы 1 тома. Фигуры и события возникают так, как «мертвые души» выходят из груди Чичикова в седьмой главе, не входящие ни в какую сюжет, но неотъемлемая часть стихотворения. Так и тема России («Русь!») не вытекает из ситуации или персонажа, а лирически добавляется автором, образуя часть поэтического антуража книги, как и многие эпические или пародийные эпические сравнения, отступления, лирические полеты и апострофы.Чтобы изобразить «всю Россию», Гоголю нужна была эта свобода дороги, движения в нескольких смыслах, позволяющая включать многообразие образов, метафорически умножать взгляды, потому что дорога и есть само письмо, «начертание» пейзажей. по пути гоночной брички. Все это обещает слово поэма.

 Многие из тех, кто слышал, как Гоголь читал второй том «Мертвых душ» (некоторые прослушали целых семь глав), хвалили его примерно так же, как его друг Л.И. Арнольди, описавший такое чтение в воспоминаниях о своей дружбе с автором: «Удивительно, несравненно!» — воскликнул я. «В этих главах вы подходите к реальности даже ближе, чем в первом томе; здесь повсюду чувствуется жизнь, как она есть, без всяких преувеличений…» «Не тот ли это Гоголь? Неужели он наконец опустился до написания обычного романа? Но на самом деле то, что мы находим в сохранившихся фрагментах 2-го тома, — это не жизнь «как она есть», а ряд несопоставимых — совершенная барышня, совершенный помещик, совершенный богатый мужик, совершенный князь, а также , поскольку nonpareils не обязательно должны быть нравственными идеалами, совершенный разорившийся дворянин, совершенный германизатор, совершенный бездельник — все они граничат с гротеском, но с непреднамеренным и лишенным чувства юмора гротеском. Хотя мы можем видеть, куда напрягался Гоголь, мы в основном осознаем напряжение. Он все еще под руку со своим героем в конце, но, как он говорит, «Это был не старый Чичиков. Это были какие-то обломки старого Чичикова. Внутреннее состояние его души можно было бы сравнить с разрушенным зданием, которое было разрушено для того, чтобы из него построить новое; но новый еще не начат, потому что еще не пришел окончательный план от архитектора, и рабочие остались в недоумении.Среди обломков и недоумения второго тома непотопляемый помещик Петух, случайно встреченный, когда Чичиков сбивается с пути, издает последний великий петушиный крик гоголевского гения.


«Мертвые души» — блоги и бродячие статьи

Я не совсем понимаю, почему меня попросили внести эту программную заметку в постановку Валерия Фокина « Номер в отеле в городе NN », которая проходила в Кеннеди-центре в Вашингтоне, округ Колумбия.C., в начале лета 1999 года. Вероятно, это произошло потому, что незадолго до этого я написал превью для The New York Times. Почему возник этот заказ, я тоже не уверен, хотя подозреваю, что Фокин или его композитор Александр Бакши поставили мое имя на стол. В любом случае, я был счастлив написать это маленькое эссе, потому что до смерти любил этот театральный спектакль. Она стояла в начале действительно хорошей серии фокинских спектаклей в Москве и навсегда осталась в моей памяти как одна из лучших постановок той эпохи.(Первоначально она была поставлена ​​в 1994 году на большом открытом пространстве посреди выставочного зала Манежа рядом с Кремлем.) Тогда я еще разделял особую близорукость с общим полем московских критиков и рецензентов — никто из нас тогда не осознавал в какой степени музыка Александра Бакши определяла то, что я называю «тотальной средой» Фокина. В свою скудную защиту я могу, по крайней мере, сказать, что не игнорировал вклад Бакши полностью — как будто его вообще не существовало — как это делало тогда большинство писателей.Будьте очень осторожны, составляя историю театра на основе современных рецензий на произведение!

Валерий Фокин переделывает Гоголя
Джон Фридман
Афиша Центра Кеннеди, май 1999 г.

Когда в 1994 году Валерий Фокин решил поставить собственную экранизацию классического сатирического романа Николая Гоголя « Мертвые души» , у него не было никакого желания делать это так, как это делалось раньше.

История русского театра и кино кишит знаменитыми образами странных и комических персонажей, которые проникли в русское сердце и душу плутовской авантюрой Гоголя.Прежде всего, это Павел Чичиков, приятный мошенник, который ездит прежде всего по русским захолустьям, пытаясь нажить состояние на причудливой и хитроумной схеме скупки удостоверений умерших крепостных, то есть «мертвых душ». Не менее памятны подходы Чичикова к чудакам, его потенциальным клиентам, помещикам г. NN. Это и мечтательный Манилов, и голосистый Собакевич, и тупоголовая Коробочка, и скупой Плюшкин, и одиозный Ноздрев.

Но, кроме Чичикова, его слуги и портье, Фокин вырезал всех. Почему? Поскольку Фокина не интересовал гоголевский сюжет, он хотел добраться до того, что происходит «между» строк. Он стремился вызвать внутренний мир, внутреннюю работу и внутренние переживания человека без ничего, который разрабатывает рискованный, но блестящий план приобретения богатства и респектабельности путем манипулирования — больше ничего. Фокин представляет собой серию ярких сцен, запечатлевших Чичикова в беззаботные минуты поздней ночи или в ранние утренние часы, когда путешественник отдыхает в своем гостиничном номере после тяжелого дня или готовится отправиться в новый поход в поисках легкого ключа к богатство и счастье.Он мало говорит, да и не должен — за него говорит тотальная театральная среда, созданная Фокиным.

Короче говоря, вот схема Чичикова: До отмены крепостного права в России в 1861 году самым верным признаком богатства в этой стране было владение большим количеством крепостных. Это доказывало, что у вас есть земля и деньги, чтобы содержать их. По причуде закона, когда крепостные умирали, их не сразу вычеркивали из реестра помещичьего имущества. Но при лежащих в земле телах оставшиеся документы погибших крепостных вряд ли представляли какую-либо пользу, а значит, и ценность для кого-либо. Входит Павел Чичиков. Он хочет скупить — естественно, по грязно-дешевым ценам, — как многие из этих I.D. бумаги мертвых крепостных, как он может. Затем быстро, прежде чем кто-либо сообразит, что он делает, он возьмет на них большой кредит и купит себе хорошее поместье где-нибудь далеко.

Хотя не может быть сомнения, что Мертвые души могли быть написаны только в России и что Чичиков — глубоко русский тип, не будем от него слишком далеко отдаляться. В США такие заговоры, как у Чичикова, традиционно называют «схемами быстрого обогащения».Американский аналог может выглядеть и звучать немного по-другому, но я подозреваю, что чувство достоинства и справедливости, которое каждый мошенник испытывает по отношению к себе, удивительно универсально.

Что, пожалуй, больше всего отличает русского мошенника от американца, так это его одухотворенность и мистицизм. Посмотрите, как Чичиков из «Авангарда Леонтьева» с любовью перебирает каждую деталь в своем провинциальном гостиничном номере. Посмотрите, как он выщипывает волосы из носа или кладет горошину на тарелку. В этом осязаемом внешнем мире каждый предмет и каждое действие связано с аморфным внутренним духовным миром.Я не имею в виду это как ссылку на Бога, религию или даже философию; Я имею в виду как просветление собственного, индивидуального, личного характера Чичикова. Другие, в том числе и мы, могут подозревать Чичикова в мошенничестве, но он мало об этом знает. Он считает, что он хозяин своей жизни, единственный, который у него когда-либо будет. На самом деле это хорошая жизнь, не так ли? Потому что другой нет. А если нехорошо, то Чичиков сделает, что должен, чтобы так было. Это может означать болезненное выщипывание раздражающих волос в носу или скупку «мертвых душ» в залог.

Нельзя сказать, что Чичикова не посещают тревожные мысли. На самом деле его внутренний мир часто представляет собой пугающую смесь воспоминаний, воображения и неопределенных внешних сил. И здесь в игру вступает радикальное изменение Фокиным театральной среды. Фокин не только взял один из великих русских романов и выбросил большую часть слов и персонажей, но вместе с ними выбросил и традиционную сцену.

Вместе с дизайнером Александром Великановым Фокин построил ящик, в котором он мог контролировать все, что его зрители видели или слышали.Снаружи, чтобы дезориентировать нас беспокойными, кочевым звуками, он разместил бродячих музыкантов, играющих жуткие, наполненные тишиной композиции Александра Бакши. Вдобавок ко всему Фокин баловался с полом, потолком, стенами и даже мебелью. Вот оно, удивительное, дикое театрализованное путешествие, в котором потрясения, потрясающие Чичикова и в конце концов заставляющие его бежать из города NN, обрушатся и на вас, как если бы внутренний мир Чичикова был вашим собственным.

Однажды мне пришлось драться с редактором газеты, чтобы написать о том, что я назвал постановками «тотальной среды» Фокина, первой из которых была Гостиничный номер в городе NN .Мне сообщили, что фраза непонятна. Я упрямо сказал: «Но это они». Фокин несколько раз после Гостиничный номер создавал другие, совершенно разные, хотя и столь же «тотальные» среды. Мы полностью переносимся из мира, который знаем, в мир, придуманный Фокиным и его командой, которые создают для нас почти герметичную среду образов, звуков, цветов, света и движения.

Вы выплескиваете свои инстинкты на спектакле Фокина, потому что в созданной им театральной вселенной гравитация просто может подтянуться.Это особенно уместно для Гостиничный номер в городе NN , где личный опыт любезного мошенника по имени Чичиков напоминает нам об обманчивой, непокорной, феноменальной природе жизни, в которой мы живем.

— Джон Фридман, автор книги « Московские спектакли: Новый русский театр 1991–1996 » и театральный критик газеты «Московское время»

Мнение | Гоголевский похититель душ

В редакцию:

Использование «бросовых облигаций» частными лицами для финансирования корпоративных поглощений и накопления огромных личных состояний имеет интересный прецедент в дореволюционной России.

В «Мертвых душах» Николай Гоголь говорит о временах крепостного права в России, когда с человека платили налогом по количеству «душ», которыми он владел. Налог взимался до тех пор, пока «душа» официально не объявлялась мертвой переписью, иногда через 10–20 лет. В то же время единственной ценностью «мертвой души» был залог в банке, где землевладелец мог брать взаймы как мертвые души, так и живые.

План главного героя Гоголя, Павла Ивановича Чичикова, состоял в том, чтобы путешествовать по России, скупая мертвые души, чтобы использовать их в качестве инвестиционного залога.Он останавливался в самых шикарных гостиницах, распоряжался лучшими столиками и убеждал местных дворян, что делает им одолжение, избавляя их от бремени налогообложения непроизводственных инвестиций. Получив список фиктивных крепостных, он закладывал их в банк и «захватывал» проблемные поместья (с настоящими живыми крепостными), получая при этом огромную личную прибыль.

Сегодняшние бросовые облигации — мертвые души гоголевских времен. Идея та же. Если Чичиков путешествовал на трехконной бричке, то сегодняшний артист путешествует на частном корпоративном самолете.

Как говорит князь Кропоткин в «Идеалах и действительности в русской литературе»: «Чичиков может покупать мертвые души или железнодорожные паи, может собирать деньги, но он бессмертный интернациональный тип; мы встречаем его повсюду; он из всех земель и всех времен».

Тем из нас, кто зарабатывает деньги трудным путем — мы работаем на это, — мысль о тысячах Чичиковых, бродящих по земле со своими мертвыми душами на буксире, должна послать дрожь по нашему коллективному позвоночнику. Они могут быть эффективными, но они непродуктивны, и расплачиваемся за это мы.Да упокоятся с миром их мертвые души. ФРЕД А. Пеццулли Нью-Йорк, 27 ноября 1986 г.

Мертвые души, часть II | Полка Любовь

(Для уточнения, этот пост не о томе II книги Dead Souls , которую я не читал. Это всего лишь мой второй пост о первом томе.)

В своем последнем посте об этом чуде русской литературы я упомянул, что у Гоголя и Диккенса может быть несколько общих точек соприкосновения (Диккенс иногда так же странен, как Гоголь все время, и некоторые из их второстепенных персонажей, я думаю, вырастают из похожее удовольствие от странностей), но в целом чувствительность далеко не такая же. Но если Гоголь не пытается осуществить социальные изменения — освободить крепостных, указать на неэффективность правительства — и он не просто пытается нас рассмешить, то в чем смысл этого романа?

Набоков в своей книге Николай Гоголь предполагает, что цель Мертвые души — изображать мертвые души не крепостных, а его персонажей. В центре романа, говорит Набоков, пустота, отсутствие: это понятие пошлость, русское слово, означающее дешевое, дрянное, тривиальное, самодовольное и ложно-привлекательное.Чичиков, как легендарный пошляк, человек с грызущим сердце червем и не желающим ничего, кроме иллюзорного статуса, основанного на перетасовке бумаг на умерших рабов, — что может быть тоньше, меньше, мошеннее? И все же Гоголь превращает это почти ничто в характеры, которые прыгают со страницы и извиваются от жизни. Вот, например, флегматичный медвежий Собакевич:

Подъезжая к парадному, Чичиков заметил два лица, почти одновременно выглянувших в окно, — одно женское в кепке, продолговатое, как огурец, и мужское, круглое, широкое, как те молдавские тыквы, называемые горлянки или калебасы, из которых делают в России, балалайки, двухструнные легкие балалайки, гордость и радость какого-нибудь резвого, двадцатилетнего деревенского парня, молодца, умеющего подмигивать и франта, и который не только подмигивает, но и насвистывает вслед снежногрудым и белоснежным девицам, собравшимся вокруг, чтобы послушать его мягкое бренчание.

В этом абзаце Гоголь превращает Собакевича сначала в овощ, затем овощ в музыкальный инструмент, затем создает бойкого юношу, чтобы тот бренчал на музыкальном инструменте, и толпу хорошеньких девушек, чтобы его слушать, — и тогда Чичиков входит в дом и все видение исчезает, денди и все такое. Это действительно самое необыкновенное, и это подтверждает утверждение Набокова о том, что это проникновение в мертвые души, этот пошлость, находится в центре романа: каждый персонаж, как бы ярко он ни был изображен, в этом смысле изменчив и нереален.Это напоминает мне Алису: «Ты всего лишь колода карт!»

Это подводит меня к языку Гоголя. Набоков внушает (нужно ли говорить сильнее, чем «внушает»?), что его невозможно понять, не читая по-русски.

Сначала вы изучите алфавит, губные, язычные, зубные, жужжащие буквы, трутня и шмеля и муху Це-це. Одна из гласных заставит вас сказать «Ух!» После первого склонения личных местоимений вы почувствуете ментальную скованность и ушибленность. Однако я не вижу другого способа добраться до Гоголя (или любого другого русского писателя, если на то пошло). Его творчество, как и все великие литературные достижения, есть явление языка, а не идеи. (150)

Я ему, конечно, верю. Любой перевод любого произведения обязательно должен в первую очередь создавать новое произведение, а язык действительно меняет тон и гладкость, а иногда даже смысл. Но раз это у меня есть, то скажу, что гоголевский язык — даже английский — был одним из движителей книги.Вы видели тот пассаж о превращении Собакевича из лица в тыкву в гулящего щеголя с толпой девиц. Такое происходит постоянно: появления и исчезновения, превращения, драки, подробные списки без всякой причины. Есть описание сада Плюшкина-скряги, это одно из самых изящных, устрашающих, готических сочетаний погребения природы с рукоделием человека, которое я когда-либо читал. Сразу же после этого следует фарсовое описание самого Плюшкина, чей дом и одежда находятся в худшем состоянии, какое только можно вообразить, — гниют и рассыпаются в прах — и, что еще хуже, чья семья разлучена. Это смешение человека, его жизни и его окружения только облегчает Чичикову, пошляку , , заниматься собиранием мертвых душ, в том числе и Плюшкиных.

Эти сцены, часто имеющие почти радостный, нелепый вид, перемежаются страстными обращениями Гоголя к самой России. Он заканчивает книгу сценой, в которой они оба в одном. Чичиков только что сбежал из города N–, оставив после себя хаос. Он избежал наказания, и никакая рука закона не может до него добраться.Его слуга хлещет лошадей, а он сидит, самодовольная улыбка на лице, любящий быструю езду, — и тут Гоголь уходит в чистую поэзию на последние несколько абзацев:

Какая-то невидимая сила, кажется, подхватила тебя на свое крыло, и ты летишь сам, и все летит: какие-то купцы летят к тебе, взгромоздившись на передние сиденья своих крытых телег; лес летит по обеим сторонам дороги своими темными рядами елей и сосен, перекликаясь со звоном топоров и карканьем ворон; вся дорога летит неизвестно куда в исчезающую даль; и есть что-то пугающее, скрытое в самом мелькании объектов, настолько быстром, что каждый из них не успевает определиться, прежде чем он исчезнет; только небо в бесконечности вверху и легкие облака и пробивающаяся сквозь эти облака луна кажутся неподвижными.

И действительно, вся книга — это мелькание невещественных персонажей, которые только кажутся определенными. Если это гоголевская Россия, то это Россия, увиденная с тройки: предельно серьезная и вместе с тем совершенно нелепая, как Панч и Джуди.

Это была замечательная книга. Я никогда не читал ничего хоть немного похожего на это. Тереза ​​видела Правительственный инспектор некоторое время назад, но у меня все еще есть это удовольствие передо мной. Я буду с нетерпением ждать, как выразился Набоков, той тайной глубины человеческой души, где тени иных миров проходят, как тени безымянных и беззвучных кораблей.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Фон «Мертвые души» | GradeSaver

Эти заметки были предоставлены членами сообщества GradeSaver. Мы благодарны за их вклад и призываем вас внести свой собственный вклад.

М. Гоголь начал писать «Мертвые души» в 1835 году и продолжал работать над ним до конца жизни. Скорее всего, в самом начале писатель выделил для себя забавную сторону своего романа и создал сюжет «Мертвых душ» как гораздо большее произведение.Считается, что Гоголь заимствовал основную мысль романа у О.С. Пушкина, так как именно Пушкин впервые услышал ее в городе Бендерах. Гоголь работал над своим романом не только на родине, но и в Швейцарии, Италии и Франции. Первая часть «Мертвых душ» была закончена в 1842 году, а в мае вышла в свет под названием «Приключения Чичикова, или Мертвые души».

Работая некоторое время над романом, Гоголь расширил его первоначальный замысел, и тогда появилась трехчастная аналогия «Божественной комедии».Гоголь придумал, что его герои должны пройти своеобразные круги ада и чистилища, чтобы подняться духовно и восстановиться. Автор так и не смог реализовать свою идею, была завершена только первая часть романа. Известно, что работу над второй частью романа Гоголь начал в 1840 году, а до 1845 года было закончено несколько вариантов продолжений романа. К сожалению, в том же году автор испортил вторую часть романа, бросив ее в огонь, так как он не был удовлетворен этим.Какая-либо четкая причина этого действия до сих пор неизвестна. Имеются черновые рукописи четырех глав из второй части, найденные уже после того, как стали доступны гоголевские бумаги.

Таким образом, становится ясно, что и центральной категорией, и основной идеей гоголевского романа является душа, наличие которой делает человека значимым в современном мире. И это ключевая тема романа, и Гоголь пытается указать на ценность души, приводя в пример бездушных и черствых персонажей, образующих в России особый социальный слой.

Обновите этот раздел!

Вы можете помочь нам, пересматривая, улучшая и обновляя эта секция.

Обновите этот раздел

После подачи заявки на раздел у вас будет 24 часа , чтобы отправить черновик. Редактор рассмотрит отправку и либо опубликует ее, либо предоставит отзыв.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.