Картины генри мур: Классик модернизма Генри Мур и его муза Ирина Радецкая

Содержание

Классик модернизма Генри Мур и его муза Ирина Радецкая

Скульптор и новатор Генри Мур уже много лет является настоящей легендой Великобритании. Большая часть его творчества была посвящена женским фигурам, а главной моделью в течение 60 лет для него была любимая жена Ирина Радецкая. В своих картинах он мастерски передавал реалии войны и при этом ратовал за торжество жизни, вплетая свои скульптуры в природный ландшафт. Также Мур обожал рисовать пушистых овечек, ставших для него символом просторов родной Англии. В честь дня рождения великого художника журнал Afisha.London вспоминает знаковые этапы жизни Генри Мура и особенности его «пластичного» творчества.

 

Вот уже более 70 лет арт-объекты работы Генри Мура считаются произведениями высочайшего мастерства и ценятся по всему миру. В 1948 году художник получил международную премию за скульптуру «Лежачая фигура» на Венецианском биеннале и в 1949 году был объявлен величайшим скульптором XX века.

В наши дни ценность и стоимость работ Генри Мура лишь растёт: в 2012 году один из пяти экземпляров легендарной «Лежачей фигуры» был продан на лондонском аукционе Christie’s за £19,1 млн, что сделало Мура вторым самым дорогим художником XX века после экспрессиониста Фрэнсиса Бэкона. В 2016 году другая версия этой же скульптуры установила новый рекорд цены и ушла с торгов за £24,7 млн. Без сомнения, Мур является одной из самых влиятельных фигур в современном искусстве, а также он яркий пример того, как робкая детская мечта превратилась в оглушительный успех и мировое признание.

 

 


Юный романтик в жизни и на войне

Похоже, что все великие личности с самого детства знали своё предназначение, так случилось и с юным Генри Муром. Будущий скульптор родился 30 июля 1898 года в семье шахтёра в городке Кастлфорд в Уэст-Йоркшире. Уже в 11 лет он вдохновился работами Микеланджело и лелеял мечту стать великим скульптором, но судьба распорядилась так, что сначала ему пришлось встретиться с Первой мировой войной.

Как вспоминает сам Генри, он прошёл войну в романтической дымке в попытках стать героем. Он стал самым молодым солдатом в стрелковом полку принца Уэльского и даже был отравлен газами в знаменитой битве при Камбре во Франции. Много лет спустя, во время Второй мировой войны, он кардинально поменяет своё мнение и будет считать войну анти-жизнью. Новое восприятие уверенного торжества жизни он передаст в своих скульптурах, которые будут органично вплетаться в ландшафт и казаться естественными творениями природы.

 

19-летний Генри Мур во время военной службы (1917). Фото: Henry Moore Foundation
Генри Мур за работой (1927). Фото: Tate

 

Но пока что Мур находился лишь на пути формирования своего стиля, которому сейчас нет аналогов в мире. Как бывший военный он получил грант на продолжение образования и в 1919 году поступил в школу искусств в Лидсе, а затем продолжил обучение в Королевском художественном колледже Лондона. После окончания учёбы он посетил северную Италию, которая оказала на него огромное влияние, и Париж, где заинтересовался копией диковинных тольтекских фигур Чак-Мооль, ставших прототипами его работ. Вернувшись, Мур остался работать в колледже преподавателем в отделении скульптуры, именно в этот период — с 1924 года по 1932 год — проявились первые штрихи его самобытного стиля, а его главными материалами были камень и дерево. Жизнь в Лондоне 20-х годов позволила художнику с головой погрузиться в прошлые эпохи и отойти от классики, упорно воспеваемой его академическими наставниками. Он с увлечением посещал Национальную галерею, Музей Виктории и Альберта, Галерею Тейт и этнографические выставки Британского музея; изучал древнее искусство Египта, Месопотамии и Мексики доколумбового периода, восхищаясь пластикой этих цивилизаций.

 


Знакомство с музой и новая жизнь

Работа в Королевском художественном колледже соединила Генри с будущей женой — Ириной Радецкой, которая была его студенткой. Ирина родилась в русско-польской семье в 1907 году в Киеве и затем училась в балетной школе в Москве, но во время революции в России в 1917 году потеряла отца и была вынуждена вслед за матерью эмигрировать в Париж, где та вышла замуж за британского офицера. В Великобритании Ирина оказалась, когда переехала к родственникам своего отчима в граничащий с Лондоном Бакингемшир. Её знакомство с Муром совпало с его первой персональной выставкой в 1928 году в лондонской Галерее Уоррена. В те годы искусство ещё переживало консервативный романтизм Викторианской эпохи, и в молодого скульптора полетело много обвинений в аморальности его творений и искажении человеческих форм. Однако несмотря ни на что скульптор продолжал идти своим путём, чувствуя, что создаёт совершенно новый стиль, несущий в себе мощную жизненную энергию, свободную от оков классических традиций.

 

Генри Мур и Ирина Радецкая. Фото: Henry Moore Foundation
«Лежачая фигура» (1951). Фото: National Galleries of Scotland

 

Особое вдохновение Мур черпал в формах женской фигуры, и украинская возлюбленная стала его неизменной моделью. Его художественный взгляд сравнивал женское тело с природным ландшафтом, где колени и грудь напоминали горы, овалы плеч и бёдер — холмы, а пустоты символизировали пещеры. Одной из его самых знаменитых женских скульптур считается «Лежачая фигура», выполненная в пяти экземплярах из разных материалов. Бронзовый вариант скульптуры был впервые выставлен на южном берегу Темзы в рамках Британского фестиваля в 1951 году и сейчас хранится в Шотландской национальной галерее современного искусства. А, между тем, роман Мура с его первой и единственной музой Ириной быстро перерос в крепкий союз, и в 1929 году пара поженилась. После свадьбы молодые переехали в студию в Хэмпстеде по адресу 11a Parkhill Road, где прожили до 1940 года, о чём гласит установленная на доме синяя мемориальная табличка. В то время Хэмпстед с его огромным парком и жизнью, близкой к деревенской, был пристанищем для художников-авангардистов, к которым и присоединились Генри Мур с женой.

К слову, в этом районе также проживала русская балерина Анна Павлова.

 

 

Генри Мур за работой в своём доме в Хэмпстеде. Фото: Henry Moore Foundation

 


Снова война и новые грани искусства

Вторая мировая война внесла очередные коррективы в размеренную жизнь художника — в 1940 году в их с Ириной дом в Хэмпстеде попала бомба и супруги переехали в Хартфордшир. Однако именно в этот период Генри Мур обретает известность как военный художник и становится популярным за пределами Великобритании: по всему миру разлетаются его графические наброски, запечатлевшие лондонцев, укрывавшихся от нацистских бомбардировок в мрачных тоннелях лондонского метро в 1940–41 годах. Тогда в результате бомбёжек в британской столице погибло около десяти тысяч мирных жителей, и с помощью серии этюдов «Рисунки в убежище» Мур обратился к общественности с просьбой о солидарности. В 2011 году часть военных зарисовок была показана на выставке «Генри Мур в Эрмитаже. Скульптура и рисунки» в Петербурге, где кураторы провели параллели между военной графикой Мура и рисунками архитектора Александра Никольского, созданными в подвалах Эрмитажа во время блокады Ленинграда.

 

Генри Мур – Tube Shelter Perspective (1941). Фото: Henry Moore Foundation
Генри Мур – Seated Mother and Child. Фото: Sotheby’s

 

После рождения дочери Мэри в 1946 году Генри возвращается к излюбленной теме женских фигур и материнства, что для него являлось отсылкой к сюжету Мадонны с Младенцем. Одну из версий этого мотива в творчестве Мура — сюрреалистическую скульптуру «Мать и дитя», выполненную в мраморе — можно увидеть в Соборе Святого Павла в Лондоне. Ещё одним источником вдохновения для художника стали, как ни странно, пушистые овечки. Деревня Перри Грин в Хартфордшире, где Мур обосновался с семьёй, радовала его просторными пастбищами, на которых свободно паслись овцы.

Как-то художник из окна своей мастерской наблюдал за бродившими вокруг овцами и постучал в окно, привлекая внимание одной из них. Овечка на пару мгновений подняла голову, и Мур успел сделать зарисовку, положившую началу его серии эскизов и рисунков овец, которые затем перешли в скульптуру. Но, пожалуй, одним из самых ярких и романтичных творений Мура стала и по сей день остаётся бронзовая скульптура «Король и Королева» 1952 года, поводом для создания которой стал важный в истории Великобритании этап — смерть любимого народом Георга VI и восшествие на престол его дочери Елизаветы II. Моделями для скульптуры были сам художник и его жена Ирина, а вдохновением послужили двойные статуи мужчин и женщин из Древнего Египта, символизирующие стабильность и мудрость. У скульптуры было шесть отливок, и одна из них выставлена в Британской галерее Тейт в Лондоне.

 

Генри Мур – King and Queen (1952-53). Фото: Jonty Wilde/© Henry Moore Foundation
Генри Мур – Sheep Resting (1974). Фото: Tate

 


Обитель художника в Перри Грин

В поместье Перри Грин Генри Мур прожил почти полвека и постепенно превратил окружающее пространство в самый масштабный пример паблик-арта в Великобритании. Супруга Ирина с упоением занималась ландшафтным дизайном сада у их дома, а Мур создавал свои причудливые скульптуры из металла и камня и вплетал их в буйство окружающих стихий. В наши дни поместье отреставрировано и сохраняет тот же вид, что и при хозяине: скромный кирпичный дом Мура, цветочный сад со скульптурами и тихая деревенская жизнь. С 31 марта по 31 октября Перри Грин открыто для посещений: гости могут осмотреть мастерские и дом художника, погулять по знаменитой садовой галерее и взглянуть на более 70 акров садов и полей вокруг, где установлены монументальные творения художника. В бывшем доме Мура также базируется штаб-квартира его именного фонда, который скульптор основал ещё при жизни, а попечителями назначил супругу и дочь Мэри.

31 августа 1986 года Генри Мур скончался в Перри Грин в возрасте 88 лет, будучи на тот момент самым богатым и реализованным скульптором в мире.

 

Генри Мур с отливкой скульптуры «Острие ножа из двух частей» в Перри Грин. Фото: John Hedgecoe/© Henry Moore Foundation

Фото: Hawkins/Brown

Фото: Henry Moore Foundation

Фото: Henry Moore Foundation

Фото: Henry Moore Foundation

 

Во время прогулок по Лондону легко невзначай встретиться с одним из монументов работы Мура: в Кенсингтонских садах возвышается его каменная «Арка», на набережной около музея Tate Britain находится «Запирающий элемент», а ещё одна знаменитая скульптура, «Острие ножа из двух частей», расположена напротив палаты лордов британского парламента. В России смогли оценить всю палитру творчества художника только в 2012 году, когда 21 февраля в Музеях московского Кремля была впервые открыта полноценная ретроспектива работ Генри Мура, прибывших из коллекций его именного фонда, Галереи Тейт, Британского музея и частных коллекций. Почётной гостьей мероприятия стала дочь скульптора Мэри Мур.

 

 

Ирина Лацио

Фото на обложке: Allan Warren/Wikimedia Commons

 

 


Читайте также:

plan it

Кротовые норы и чёрные дыры в творчестве Аниша Капура

Томас Хизервик: дизайнер на все руки

Заха Хадид: королева кривой линии

plan it

plan it

plan it

plan it

plan it

Генри Мур британский скульптор и художник

Генри Мур родился 30 июля 1898 года в Каслфорде, Йоркшир. Он родился седьмым из восьми детей Раймонда Спенсера Мура и Мэри Бейкер.

Овал с точками

Генри Мур, Образование

Генри Мур посещал детские и начальные школы в Каслфорде, где он начал лепить из глины и вырезать из дерева. Он заявил, что решил стать скульптором, когда ему было одиннадцать, после того, как он услышал о достижениях Микеланджело на чтении Воскресной школы. Он был принят в Каслфордскую гимназию со второй попытки, где его директор вскоре заметил его талант и интерес к средневековой скульптуре. Его учитель рисования расширил его познания в искусстве. И с ее поддержки он решил сделать искусство своей карьерой. Сначала сдав экзамены на стипендию в местный художественный колледж. Но родители Мура были против того, чтобы он учился на скульптора, они считали профессию ручным трудом, с ограниченными карьерными перспективами. После краткого представления в качестве учителя-ученика Мур стал учителем в школе, которую он посещал. Когда ему исполнилось восемнадцать, Мур пошел добровольцем на военную службу.

Ядерная энергия

Он был самым молодым человеком в Стрелковом полку государственной службы принца Уэльского и был ранен в 1917 году в результате газовой атаки 30 ноября в Бурлон-Вуд. После Великой войны Мур получил грант бывшего военнослужащего, чтобы продолжить свое образование, и в 1919 году он стал студентом Художественной школы Лидса, где специально для него была создана скульптурная студия. В 1921 году Мур получил стипендию Королевского художественного колледжа в Лондоне. Он провел много времени в Британском музее, где восхищался шумерскими, египетскими и доколумбовыми артефактами. Поездки Мура в Париж, начавшиеся в 1923 году, позволили ему познакомиться с творчеством Константина Бранкузи. Позже Мур уехал в Италию, где его особенно привлекла объемная живопись Джотто и Мазаччо.

Центр скульптуры Нашера.

Карьера

На раннем этапе создания скульптуры Генри Мура, примерно с 1922 по 1930 год, возникли две темы, которые занимали его до конца его карьеры: одна мать и ребенок, а другая лежащая фигура. В таких работах, как «Мать и дитя» (1924-1925, Манчестер) и «Лежащая фигура» (1929, Лидс), сильная доколумбовая трактовка подавляющая. Точно так же многочисленные маски, которые он выполнил, такие как конкретная маска (1929, коллекция Филипа Хенди), основаны на прототипах ацтеков и толмеков. Эти ранние работы демонстрируют его мастерство в технике резьбы и использование различных материалов, таких как бетон, алебастр, камень Хорнтон, верде ди Прадо и черное дерево.

Генри Мур в Кью

Мур стал менее зависимым от незападных источников в начале 1930-х годов. И полное выражение его образов развилось в течение следующих восьми лет. Частично это было связано с его интересом к кубизму и его разновидностям в то время. Он был избран в «Общество семи и пяти», группу английских художников-авангардистов, которые также знали о возможностях кубизма. Между 1930 и 1933 годами Мур переработал тему лежащей фигуры, сделав акцент на плавном, плавном переходе от части к части, как в «Лежащей женщине» (1930, Оттава). Он начал разрабатывать нефигуративную биоморфную лексику, подобную лексике Бранкузи и Жана Арпа, например, Африканскую композицию чудесного камня (1932, собрание миссис Ирины Мур). Тенденция Мура к абстракции стала более выраженной в середине 1930-х годов, и это частично объясняет, почему он присоединился к конструкционистской группе Unit One.

 

Семья
Две работы отражают утонченность формы и композиции Мура в то время:

стоящий железный камень Two Forms (1934, коллекция Р. Х. М. Оди) с аккуратно вырезанными линиями, слегка вырезанными по поверхности, и деревянная Two Forms (1934, Нью-Йорк). Обе, казалось бы, отсылают к теме матери и ребенка, но остаются открытыми, даже поливалентными по своему значению.

К середине 1930-х годов Мур вернулся к полулежащей фигуре, теперь рассматриваемой более абстрактно, например, к «Лежащей фигуре« Четыре пьесы »(1934, собрание миссис Марты Джексон). Лежащая фигура из вяза (1935-1936, Буффало) и ее копия (1936, Уэйкфилд-Сити) демонстрируют новую чувствительность к материалу и даже его использование. Формы, кажется, возникают из естественной конфигурации древесины и присущей ей структуры.

Кресло-качалка

К концу 1930-х годов полулежащая фигура снова трансформировалась, постепенно раскрылась и, наконец, выпотрошена, как в ведущих «Лежащая фигура» (1938, Нью-Йорк) и «Лежащая фигура» (1938, Лондон). Одновременно Мур разработал два других мотива: изображение интерьера и экстерьера из «Шлема» (1939–1940, коллекция Роланда Пенроуза) и абстрактные фигуры с натянутой струной или проволокой техника, заимствованная из математических моделей. Из этой серии наиболее успешными являются «Птичья корзина» (1939, собрание миссис Ирины Мур) и «Невеста» (1940, Нью-Йорк), в которых масса противопоставляется объему.

С началом Второй мировой войны Мур как официальный военный художник вошел в свою наиболее реалистичную фазу, о чем свидетельствует исключительный набор рисунков, известных как рисунки убежища. Его главной скульптурной работой была столь же реалистичная Мадонна с младенцем для церкви Святого Матфея в Нортгемптоне (1943).

Стрелец

После 1946 года Мур двигался в самых разных направлениях.

Он вернулся к мотиву лежащей фигуры, постоянно меняя образ. Лежащая фигура ЮНЕСКО в Париже (1957–1958), выполненная из традиционного материала мрамора, изобретательно выставлена ​​на наклонной платформе. Лежащая фигура (1963-1964) для Линкольн-центра, Нью-Йорк, частично погружена в отражающий бассейн, форма теперь разбита на два сегмента. Решение о составе последней комиссии, по-видимому, было разработано в серии фигурок из двух частей, начатой ​​в 1959 г. и выполненной в нескольких вариациях, например, в «Лежащей фигуре из двух частей 4» (1962, Амстердам). Обработка лежачей фигуры стала более абстрактной и даже была разбита на три части, как в «Трехчастной Лежащей фигуре 2 Мостовой опоры» (1963, Лидс).

Трехсекционная фигура № 2 опора моста, 1963, Генри Мур.

Мур также создал образ матери и ребенка, который теперь отнесен в Семейную группу (1946, Вашингтон), и переформулирован в нескольких произведениях 1950-1952 годов, известных как кресло-качалка. Точно так же тема головы и шлема и связанные с ней проблемы внутренних и внешних взаимоотношений также вновь появились в начале 1950-х годов, теперь приобретая более впечатляющий масштаб и вертикальную ориентацию, как во внутренних внешних формах из вяза (1953–1954, Буффало). В дополнение к этим вновь появляющимся мотивам Мур разработал гораздо более обширный набор формальных изображений в послевоенный период.

Птичье гнездо, 1939 (Железное дерево, струны)

Абстрактные рельефы, заказанные Муром, имеют несколько форм.

Экран Time Life (1952-1953) здания Time Life, Лондон, лишь случайно ссылается на угловую обработку абстрактной резьбы 1930-х годов. В то время как необычный рельеф стены (1955) для Bouwcentrum в Роттердаме буквально вырос из кирпичной стены, вылеплена из того же материала. Степень абстракции проявляется еще больше в большой нефигуративной композиции, известной как Рельеф 1 (1959) для Оперного театра в Западном Берлине.

Три точки, 1939

Тем не менее, фигура в той или иной форме сохраняется в необычном наборе изображений, таких как Король и Королева (1952–1953), помещенные на открытом воздухе на территории У. Дж. Кесвика, Шотландия. Выполненные из металла, фигурки имеют скелет, напоминающий свинцовые наклонные фигуры. Другие образные проблемы выражены в полных, но фрагментированных торсах с их архаичными отсылками к Воину со щитом (1953-1954, Миннеаполис) и связанным с ним Падающим Воинам (1956-1957, коллекция Джозефа Х. Хиршорна). И, наконец, серия вертикальных мотивов, хотя и менее фигурная, но сохраняющая человеческую ориентацию, наиболее удачной из них является Крест Гленкильна.

Последняя работа Мура была его самой сильной. Она опиралась на тему взаимосвязанных частей, основанных на скелетных структурах или каменных формах. Масштабы его более поздней скульптуры значительно увеличились, и, как и многие его более крупные работы, лучше всего смотреть на них на улице. Наиболее характерными чертами этой последней фазы являются «Лезвие ножа в двух частях» (1962, Лондон), впечатляющая запирающая деталь (1963, Брюссель) и Двойной овал (1966, Лондон). Мур умер 31 августа 1986 года в Мач-Хэдхэме, Англия.

Голова и плечи шлема 1952

 

Источник: https://culture-art.ru/генри-мур-британский-скульптор-и-худо/

Генри Мур и классический канон современной скульптуры. Выставка в Музеях Московского Кремля, 2012г


Генри Мур. «Птичье гнездо», 1939. Железное дерево, струны. Длина 41.9 см.

Музеи Московского Кремля представляют :
Генри Мур и классический канон современной скульптуры

Москва, Кремль, Выставочный зал Успенской звонницы, Одностолпная палата Патриаршего дворца
Выставка работает с 22 февраля по 10 мая 2012 года

     Британский скульптор Генри Мур принадлежит к числу крупнейших мастеров ХХ столетия, чье оригинальное и глубоко гуманистическое творчество продолжает волновать умы современных людей. Его работы хранятся в крупнейших музеях мира, а монументальные скульптуры украшают площади перед главными общественными сооружениями Европы — зданиями Парламента в Лондоне и ЮНЕСКО в Париже. В российских музейных собраниях нет ни одного произведения Генри Мура, поэтому выставка в Музеях Кремля предоставит московским зрителям уникальную возможность познакомиться с творчеством великого мастера в самых разных его проявлениях: от станковой пластики и бронзовых моделей знаменитых монументальных скульптур до графики.

     Экспонаты предоставлены «Фондом Генри Мура», Британским советом, галереей Тейт и частными коллекциями Великобритании. Для выставки в Москве отобраны лучшие работы, позволяющие воссоздать круг тем и образов, волновавших Мура на протяжении всей жизни, продемонстрировать богатство фантазии и инновационность художественного мышления мастера, проследить эволюцию его творческой мысли. Если ранние произведения Мура создавались под влиянием искусства примитивных культур, то с течением времени они все более тяготели к сюрреализму и абстракции, а работы позднего этапа были вдохновлены природными формами и античными влияниями. Среди экспонатов, предназначенных для показа, «Мадонна с младенцем» — модель скульптуры, установленной в церкви в Нортхэмптоне, одна из самых любимых вещей самого художника.

 
Генри Мур. Подготовительный рисунок для металлической скульптуры, 1938. Бумага, смешанная техника, 39,9х55,9 см.

     В рамках проекта запланирован поэтический вечер «Британская поэзия ХХ века». Лучшие переводчики России (в частности, лауреат Государственной премии Григорий Михайлович Кружков) познакомят слушателей с творчеством выдающихся английских и ирландских поэтов. Также прозвучат стихи, вдохновленные работами Генри Мура. Поэтические чтения пройдут непосредственно в экспозиционном зале среди скульптур и графических работ художника, создавая атмосферу подлинного синтеза искусств.
     Творчество Генри Мура, столь разнообразно представленное в Музеях Московского Кремля, — прекрасный пример подлинного новаторства в искусстве, основывающегося на глубоком знании природных форм и опыте общения с великими памятниками прошлого.

Ссылка по теме : Подробнее о выставке «Генри Мур и классический канон современной скульптуры» в Музеях Московского Кремля смотри на сайте Нового форума изобразительного искусства HalloART.ru >>>>>


Генри Мур. «Овал с остриями». Рабочая модель 1968-1969

Художник Альберт Джозеф Мор.: ilotan136 — LiveJournal

Альберт Джозеф Мур (; 4 сентября 1841-25 сентября 1893) — английский художник, известный своими изображениями томных женских фигур на фоне роскоши и декаданса классического мира.
Мур родился в Йорке 4 сентября 1841 года, Тринадцатый сын и четырнадцатый ребенок известного портретиста Уильяма Мура и его второй жены Сары Коллингем. Некоторые из его многочисленных братьев были воспитаны как художники , в том числе Генри Мур, Р. А., известный морской живописец. Альберт Мур получил образование в школе архиепископа Холгейта , а также в школе Святого Петра в Йорке, получая в то же самое время обучение рисованию и живописи от своего отца. Он достиг такого прогресса, что получил медаль от Департамента науки и искусства в Кенсингтоне в мае 1853 года, прежде чем ему исполнилось двенадцать лет.
После смерти своего отца в 1851 году, Мур был многим обязан заботам и обучению своего брата, Джона Коллингема Мура . В 1855 году он приехал в Лондон и посещал кенсингтонскую классическую школу до 1858 года, когда он стал студентом художественной школы Королевской академии .
Несмотря на то, что он страдал болезненной и неизлечимой болезнью, Мур работал до последнего, завершая чистым мужеством и решимостью важную картину непосредственно перед своей смертью, которая произошла 25 сентября 1893 года в Доме 2 по Спенсер-Стрит, Виктория-стрит, Вестминстер . Его похоронили на Хайгейтском кладбище. Его последняя картина «Любовь времен года и ветров» — одна из самых сложных и кропотливых работ ; она была написана для мистера Мак-Каллоха, и Мур написал три строфы стихов, чтобы объяснить название.


Летняя Ночь.


Гранаты.


Лилии.


Любови Ветра и Времен года, фрагмент.


Мечтательницы.


Музыкант.


Яблоки.


Идиллия.


Мечта.


Позлащенный веер.


Птицы небесные.


Ракушки.


Сапфиры.


Серебро.


Середина лета.


Цвести …


Читательница.


Абрикосы.


Морские раковины.


Женщина с вазой в руке.


Открытая Книга.

Френсис Бэкон и Генри Мур — две стороны одного Диккенса – Газета Коммерсантъ № 97 (815) от 27.05.1995

&nbspФренсис Бэкон и Генри Мур — две стороны одного Диккенса

       Исполнилось три года со дня смерти великого английского живописца Френсиса Бэкона. Эту дату отметила не только британская, но и мировая общественность. Ведущие издания поместили статьи, посвященные жизни и творчеству художника. Имя Бэкона всегда называется рядом с именем другого его великого соотечественника, скульптора Генри Мура. Творчество обоих постоянно находится в центре внимания. Работы Генри Мура включены в выставку, проходящую сейчас в Третьяковской галерее (Ъ писал об этой экспозиции, устроенной Британским советом). С именами Бэкона и Мура связаны узловые эстетические проблемы сегодняшнего дня. Об этом рассказывает художник МАКСИМ КАНТОР.

Автопортрет Дориана Грея
       Бэкон в одном интервью обмолвился, что хотел бы делать скульптуры, но не сделал ни одной. Скульптура должна жить в окружающем пространстве так же естественно, как дерево, и быть в ладу с миром.
       А персонажам Бэкона буквально нечем дышать. Они мучаются в вакууме, в неживой среде. Иногда они специально помещены в некое подобие клетки: художник проводит по холсту линии, резко ограничивающие и без того сжатое пространство. Бэкон готовит специальное помещение для своих героев — холодное, тесное, голое. Сцена действия пишется всякий раз одинаково — с той долей профессиональной обыденности, с какой художник барокко выполнял имприматуру. Разница в том, что на первый слой Бэкон не кладет лессировок. Прием выполняется скучной рукой, без артистизма — как данность: вот здесь вынужден существовать герой. Холст выкрашен тонким слоем краски, часто ядовитого оттенка, почти затерт, иногда «заторцован» (т. е. краска наносится тычками торца кисти), так что возникает ощущение скуки работы, обреченности на однообразие. Посреди унылого холста скорчился человек. При нем немного вещей: казенный алюминиевый стул или матрац — нечто заведомо общего пользования. Бэкон вообще любит утилитарную деталь, занижающую пафос события, шокирующий обыденностью предмет: унитаз, раковину, выключатель на ярко-розовой стене с торчащей проводкой. Помещение не напоминает жилое, скорее это гостиничный номер, но странный, без окон и дверей, кажется, что за этими стенами нет внешнего мира — воплощенный свидригайловский ад.
       Что в центре человек, разберешь не сразу — так его перекрутило. Странный вихрь дует в этом безвоздушном пространстве — на холсте ведь не происходит ничего, все происходит внутри героя. Его выворачивает наизнанку, и мнет, и корчит, и крутит. Он, обреченный на одиночество, оказывается полем битвы пороков, он буквально изглодан бедой. То, что распирает героя изнутри, лишает его человеческого облика, уродует, иногда убивает. И когда Бэкон пишет корчи героя, кисть его оживает — краска становится плотной, мазок резким, долгим и упругим. Художник любуется поверхностью картины: наползанием пятна на пятно, волочащейся лессировкой, столкновениями цветов — так можно любоваться битвой. Это и есть битва, именно ее Бэкон написал. Победить — значит овладеть собой и заключить страсти в оболочку, не дать им растечься по холсту. Бэкон загоняет бесов в героя, как Христос в свиней.
       Простая истина состоит в том, что субстанция краски — ее вес, поверхность, оттенок цвета, корнация — несет в себе весь эстетический код картины. Вне этой индивидуальной субстанции вообще не существует искусства. Само вещество красочной ткани отличает Рембрандта от Тициана или Матисса от Бэкона. («Мне говорят, в стихах поэзия не главное, а что ж в них главное — проза что ли?» — писал Пушкин). Красочная субстанция Бэкона двуприродна: сухая, шершавая, монотонная в изображении пространства и тяжелая, липкая, текучая, отчаянно яркая в изображении фигуры. Этот контраст создает неповторимую бэконовскую напряженность, передающую отчаянное одиночество.
       Одиночеством, понятым как жизненная позиция, Бэкон сродни Ван-Гогу. Существует ранняя серия вариаций на тему известного автопортрета Ван-Гога «На работу». Сделанный в минуту душевного равновесия автопортрет на фоне ярко голубого неба Арля, написанный легким мазком, скорее символизирует уверенность Ван-Гога в себе, в своей работе. Бэкон в своем варианте нагнетает колорит картины до чернильной синевы, резкий мазок Ван-Гога он укрупняет до потока краски, которая застывает необработанной тяжелой массой. Он перевел оду труду Ван-Гога в безысходную трагедию. Его герой — несовершенное создание и скопище грехов; силой вещей он обречен на поражение, осмысленность существованию придает лишь неустанность сопротивления. Ничто в мире вокруг него не указывает на возможность победы. Скорее всего, он обречен. Весь тягостный безликий мир холста вокруг него уже распластан и стерт. Он — последний плацдарм, где идет бой: вспыхивает цвет, клубится линия, летит мазок. Бэкон мужествен в живописи. Он безусловно эстет, но кокетство ему чуждо.
       Есть буквальная параллель Бэкону в английском искусстве — в сущности, Френсис Бэкон всю жизнь рисовал портрет Дориана Грея, или, точнее, автопортрет Дориана Грея. Бэкон, считавшийся респектабельным лондонцем (он был произведен в рыцарское звание, среди его друзей были представители знати, он поражал нетребовательностью в быту, чертой почитаемой в Англии), оставался для сограждан автором уродливых и малопонятных картинок. Его смерть позволила публике взглянуть на вещи по другому: картины прекрасны, это вершина английского искусства, однако личная жизнь достойна порицания — беспробудное пьянство, случайные связи, игра в рулетку, постоянные вояжи в Монте-Карло и т.  п. Уродливые картины оказались шедеврами. Как и в притче Уайлда, Бэкон и его герой обрели вечную жизнь на картине и остались прекрасными. Разница, пожалуй, в том, что и там, на полотне, они не нашли утешения.
       Проблема индивидуальных отношений со злом, индивидуальной меры вещей и индивидуальной расплаты занимала Уайлда всю жизнь — по-своему он решил ее в «Балладе Редингской тюрьмы». Перед Бэконом такой проблемы, похоже, не стояло — он сам (или его герой) остается памятником человеческого поражения или, если угодно, жертвы.
       
Миф о Форсайтах
       Скульптуры Мира нигде не смотрятся так хорошо, как в парках и полях — в комнатах им тесно. Они живут жизнью великанов, которым и помещение нужно под рост. Гладкие, будто обкатанные морем, глыбы приобщают нас к неспешным течениям великих событий — не бурных, но вечных, как движения туч или приливов. Особенность статуй в том, что изображают они не цезарей и не полководцев, а обычных, самых заурядных людей.
       Фидий ваял титанов, Донателло — святых, Микеланджело — пророков, Роден — борцов, герой Мура — обыватель.
       Обыкновенный гражданин видит себя увековеченным и приравненным к греческим героям. Сердце мещанина бьется учащенно — это он в своей обыденности столь же грандиозен, как глыбы Стоунхеджа и Родосский колосс, как сама природа, как ландшафт с подстриженным газоном, где на века стали статуи.
       Мур не поклонник динамики, резких движений, бурь. Он не любит ничего поспешного — необработанной поверхности, несбалансированных объемов, искаженных черт. Мур при создании статуй исходит из двух пластических образов. Первый — образ скалы, камня, живущего всегда. Скульптор лепит так, как время формует горы; ветер выдувает дыры, дождь стачивает углы, землетрясения образуют щели и разломы — но гора стоит. Рельефы и контррельефы Мура, сдержанные деформации — все это как будто следы времени, не властного над исполином. Второй образ — античной статуи, дошедшей до нас в разрушенном виде, но сохраняющей величие целого. Безрукие Венеры и торсы Зевсов — великие обломки великих времен — вот прямые предшественники фигур Мура. Мур лепит их так, словно они уже выдержали поединок со временем и победили. В известном смысле герой Мура прямая противоположность герою Бэкона: ничто не поколеблет его величавого досуга. Не только страсти, но даже и беды не изменят покойного положения рук, свободной позы, гордой посадки головы. Даже когда Мур рисовал лондонцев, скрывающихся от бомбежек в метро, — в их фигурах не было ни страдания, ни паники: они возлежали на полу бомбоубежища с патрицианским хладнокровием. Герои Мура безмятежно уверены в своем непреходящем значении. Ничто пагубное не закрадется в их бронзовые сердца. Герой — это маленький человек, который выстоял в бурях века и сохранил свой очаг. Он не лез в гиганты — и потому велик. Он одного роста с богами. Он сам себе идол. Он добродетелен и осознает свою добродетельность. В английской литературе есть такой занудно-назидательный персонаж, урок всем прочим. Он тип невпечатлительный, что называется толстокожий. А бронза это свойство лишь усугубляет. Трудно сказать, был ли таков сам Мур, но, разумеется, по складу характера он прямая противоположность Бэкону: примерный семьянин, хороший отец, человек, проведший жизнь в своем доме в Хердфордшире.
       Если бы герой Бэкона попал в компанию героев Мура, те не услышали бы его крика, и говорить им было бы не о чем. Герои Мура и вообще-то неразговорчивы, они поглощены своей значительностью, как и подобает героям северных мифов. Но Мур выбрал в герои своего мифа заведомо негероический образ. Каждое новое сословие не только сочиняет собственную историю — оно приравнивает ее значимость к мировой. Так и горожанин воспетый Муром, ощущает себя воплощением и царей, и титанов. История остановилась на нем. Что ему бури века — они преходящи, он же пребудет вечно.
       В литературе XIX века этот персонаж всегда занимал второе место рядом с мечущимся главным. Время растоптало романтического героя: его судьбу мы можем увидеть в картинах Бэкона, и на сцену вышел тот добротно положительный, всегда честный и верный, без особых претензий, зато надежный Томас Пинч, Марк Тепли, Сэмюэль Уэллер. Он удостоился памятника из бронзы и в своем триумфе сравнялся с цезарями.
       
Жизнь и приключения Френсиса Бекона и Генри Мура
       Бэкон и Мур образуют взаимодополняющую пару. Так бывало в истории искусств — два противоположных темперамента появляются одновременно и рядом. Ван-Гог и Гоген — наиболее социальный и наиболее асоциальный художники; Делакруа и Энгр — романтик и академик. Сказанное не умаляет достоинств ни одного из названных великих мастеров. Очевидно, это происходит из-за отсутствия определенности и цельности в эпохе. Скажем, в литературе послевоенной Англии соответствующую пару составят Харольд Пинтер и Грэм Грин.
       Трудно представить, чтобы Микеланджело или Диккенс могли бы составить с другим художником пару — настолько творчество каждого полно выражает определенное время. Более того, подобную пару они сами делают предметом творчества: титана и святого, как Микеланджело, или Томаса Пинча (т.е. традицию и нравственный порядок) и Мартина Чезлвита (т. е. поиск себя в соблазнах мира), как Диккенс.
       Большой художник творит сызнова всю жизнь и делает это щедро. Это первичное искусство, которое создает из ничего все. Такое искусство есть свидетельство здоровья человечества, его способности быть достойным своего создателя. Роман Диккенса можно перечитывать много раз, можно без конца рассматривать картину Брейгеля — именно потому что там всего много. Много событий, много образов и много мыслей. Свойство первичного творения — изобильность. Язык Диккенса столь же богат, как жизнь Англии эпохи ее расцвета. Здесь есть все оттенки и вариации сознания, лексикона, манеры — от Джингля до Пиквика, от прохожего до главного героя.
       Всякий век заканчивается временем маньеризма, когда люди, устав от полотен и свершений, хотят думать только о себе и высказываться для самоутверждения. Такие времена не нуждаются в эпопеях — у них нет далекой цели, чтобы требовалась перспектива. Салонное искусство не претендует обнять реальность — лишь обозначить круг интересов салона. По отношению к собственно искусству оно всегда вторично. Вопрос вкуса, кому какое ближе. Как говаривал Честертон: «Одни любят жизнь и длинные романы, а другие смерть и короткие рассказы». Но всегда, когда нам говорят, что роман умер и пришло время короткого рассказа, следует помнить, что так говорят авторы коротких рассказов, и они это говорили и при жизни Толстого, и при жизни Фолкнера и Камю.
       Собственно искусство, разумеется, не может исчезнуть. На протяжении романа герой не раз попадает в беду. Его обманывают и обворовывают. История такой же хороший писатель, как Диккенс. В тяжелый для Англии век утрат — тому пример творчество Бэкона и Мура. В них много общего: признание пришло к ним поздно, оба были равнодушны к суетливым модам, с истинно островной остраненностью они смотрели на мелькавшие фетиши современности, с британской добротностью занимались тем, что является главным в европейском, христианском искусстве — человеком, его душой, его местом в мире. Их интересовала не реплика, а долгая речь, оба были консерваторами — Бэкон в живописи, Мур в скульптуре. Вопрос о том, закончила ли свое существование картина или скульптура — вопрос, задаваемый теми, кто никогда не занимался ни тем, ни другим, перед ними не стоял. На последней странице великого романа их имена окажутся рядом.

семейные сцены — Круги — Круги Генри Мура — OpenSpace.ru

У любимого сюжета Генри Мура были параллели и в глубоком прошлом, и в политически сомнительном настоящем

Имена:  Генри Мур

Рабочее происхождение

©  The Henry Moore Foundation

Генри Мур. Мать и дитя. 1932

Мур родился в Йоркшире. Его отец, как и многие жители региона, был шахтером, а мать присматривала за восемью детьми (включая будущего скульптора). В классической монографии о Муре историк искусства Герберт Рид пересказывает детское воспоминание скульптора: «Мать страдала от ревматизма… и, когда Генри вырос и окреп, она просила сына натирать ей спину самодельной мазью с резким запахом. От этого запаха у него слезились глаза, но на всю жизнь осталось тактильное ощущение от контакта с костями под слоями кожи и мышц. Спина матери — она была крупной женщиной — казалась мальчику необозримой, полной контраста между податливой плотью и твердой костью. В этом контрасте он позже признал особое, скульптурное ощущение телесности».

Искусство для простых людей

©  ГТГ

Александр Дейнека. Мать. 1932

Мур любил подчеркивать свое рабочее происхождение, хотя, по всей видимости, его отец был человеком образованным и активным. Культивируемая скульптором простота; житейская мудрость и практицизм, которые у британцев ассоциируются с Йоркширом, повлияли и на выбор сюжетов. В этом смысле Муру близок культ материнства, характерный для тоталитарного искусства СССР и Германии (общество, декларирующее власть «простых людей», испытывает необходимость в четких, считываемых на животном уровне образах — особенно когда религиозное поклонение Богоматери не приветствуется). Впрочем, как раз в 1920-е годы в Европе случился так называемый «возврат к гармонии», когда многие художники интернационального стиля ар-деко не задумываясь стали использовать традиционные сюжеты, слегка приправляя их модернистскими приемами.

Читать текст полностью

©  The Metropolitan Museum of Art

Вотивная фигурка (“тунжо”). Колумбия, 10-16 в.

В дар богам
После нашествия испанцев в 1537 году от цивилизации индейцев муисков мало что осталось. Эта фигурка, изображающая мать с ребенком на руках, использовалась в религиозных ритуалах муисков, о которых почти ничего не известно. Поскольку фигурки такого типа редко встречаются в захоронениях муисков, ученые предполагают, что они изготовлялись в дар богам: либо для того, чтобы защитить дарителя, либо в знак благодарности за избавление от болезни. Мур вплотную занялся разработкой сюжета после того, как у него родилась дочь, так что многочисленные вариации на тему можно рассматривать и как вотивные фигуры, призванные защитить семью.

©  The Henry Moore Foundation

Генри Мур. Мать и дитя. 1953

Телесный сюрреализм
Это, возможно, самое агрессивное прочтение темы в творчестве Мура. Здесь и мать и дитя теряют антропоморфность и застывают где-то между органикой и механикой. Такому повороту сюжета не находится объяснений в биографии скульптора. Здесь, пожалуй, он вплотную подошел к сюрреалистическому взгляду на тело как на иррациональный и абсурдный механизм, постоянно меняющий конфигурацию в зависимости от внешних раздражителей. Не исключено, что Мур вдохновлялся схематичными «Женщинами» испанского сюрреалиста Хулио Гонсалеса.

Непопулярный сюжет

©  www.christies.com

Аршил Горки. Мать и дитя. 1936

Авангард в целом покончил с лобовыми изображениями хрестоматийных сюжетов христианского мира, и произведения на излюбленную Муром тему в ХХ веке встречаются крайне редко. Одно из интереснейших исключений — сын армянских беженцев Аршил Горки, американский художник трудной судьбы. Его считают пионером абстрактного экспрессионизма — направления, принесшего Америке славу продвинутой в художественном отношении державы. Горки (это псевдоним, взятый в честь автора романа «Мать») больше всего известен автопортретом с матерью в духе позднего Гогена. Картина «Мать и дитя» предвосхищает знаменитые абстрактные женские образы Виллема де Кунинга, но написана нежнее и чуть-чуть напоминает иконные прориси.

©  The Henry Moore Foundation

Генри Мур. Мать и дитя. 1970-е

«В точке пересечения»
Поминать Микеланджело стало уже доброй традицией «Кругов», и этот выпуск не исключение. Одна из последних скульптурных версий взаимоотношений матери и ребенка, сделанных Муром, заставляет вспомнить уже упоминавшуюся «Пьету Ронданини» из миланского замка Сфорцеско. Вообще, современники так часто сравнивали Мура с великим флорентийцем, что под конец он и сам поверил в то, что равен гениям прошлого. Впрочем, скульптор был скромным йоркширцем и никогда бы не позволил себе восклицания, которое Сергей Довлатов приписывает Эрнсту Неизвестному: «Вертикаль — это Бог. Горизонталь — это Жизнь. В точке пересечения — я, Микеланджело, Шекспир и Кафка…».

Злобный малыш

©  www.moreindia.in

Фреска Большого храма в Танджавуре, Индия

В индийской мифологии изображения Кришны с кормилицей Деваки играют роль образов Богоматери с младенцем для христиан. Однако Кришна мог быть не только нежным малышом: из злой демоницы Путаны он высосал все жизненные соки — через грудь, естественно. Ненасытный младенец — персонаж фольклора всех стран мира. И Мур, кажется, не обошел стороной и эту особенность материнства: его женщины часто полые внутри, как будто ребенок забрал себе часть их плоти.

На старости лет

©  The Henry Moore Foundation

Генри Мур. Из серии “Мать и дитя”. 1983-1988

Одна из последних графических серий Мура отсылает к сентиментальным и трагическим образам «Рисунков из бомбоубежища». Рисунки напоминают Пикассо неоклассического периода, в них все просто и статично. Обращение к любимому сюжету на старости лет вызывает ассоциацию со сценой смерти деревенского жителя, описанной Михаилом Зощенко в «психоаналитическом» романе «Перед восходом солнца»: «Старик открывает глаза и мутным взором обводит окружающих. Губы его что-то шепчут. Одна из женщин, молодая и смуглолицая, наклоняется к старику и молча слушает его бормотание.
— Что он? — спрашивает старуха.
— Титьку просит, — отвечает женщина. И, быстро расстегнув свою кофту, берет руку старика и кладет ее на свою обнаженную грудь. Я вижу, как лицо старика светлеет. Нечто вроде улыбки пробегает по его губам. Он дышит ровней, спокойней».

©  www.bytwerk.com

Немецкий плакат. 1930-е

Безрасовое общество
На плакате изображена идеальная гражданка нацистской Германии, полногрудая блондинка с арийскими чертами лица. Пейзаж подчеркивает ориентацию на «кровь и почву» как основу здоровой немецкой нации. Послевоенная популярность Мура во многом опиралась на использование базовых сюжетов в максимально абстрактной форме. Мур нашел архетип «матери» вне расы, происхождения и идеологии, и благодаря этому его скульптуры заполонили мир.

На эмоции

©  www.frieze.com

Неизвестный автор. Ролан Барт с матерью. Фотография, 1920-е (?)

В 1960-е годы новому поколению художников и критиков стремление Мура свести все к архетипическим биоформам казалось наивным. Властители умов — структуралисты, постструктуралисты и деконструктивисты — утверждали (и это общепринятая в западной мысли точка зрения), что материнство, отцовство, детство — не более чем сложносочиненные социальные конструкции. Они не даются нам по праву рождения, а «конструируются» и «изобретаются» по ходу жизни и под давлением внешнего мира. Блеск и нищету такого подхода продемонстрировал в своей последней книге Camera Lucida великий семиолог Ролан Барт. Он рассуждает о фотографии, исходя из субъективных ощущений от любимого снимка, на котором изображена его мать в детстве, но сам снимок читателю не показывает, поскольку он значим только для автора. Барта обвинили в том, что он собственными руками рушит стройную интеллектуальную теорию, строя анализ целой области искусства на базовых человеческих эмоциях. Неизвестно, прочел ли Мур Camera Lucida, но можно предположить, что ему книга понравилась бы.

Генри Мур — Достижения 1930-х годов

Наиболее развитая художественная деятельность в Англии в начале 1930-х годов была сосредоточена вокруг этого круга друзей. Все они интересовались абстрактным искусством в то время, когда это считалось высшим проявлением художественного экстремизма. В своей собственной работе, начиная с 1931 года, Мур осторожно отошел от человеческой фигуры, чтобы поэкспериментировать с абстрактными формами, а также объединить абстрактные формы со ссылками на фигуру. В 1931 году у него была первая из многих персональных выставок в галереях Лестера в Лондоне . Его работы были с энтузиазмом представлены скульптором Якобом Эпштейном , но они вызвали резкую критику в прессе и сделали Мура печально известнымфигура. Его уговорили уйти с должности в Королевском колледже искусств, и, когда его контракт истек в 1932 году, он ушел, чтобы открыть отделение скульптуры в Школе искусств Челси, также в Лондоне.

На протяжении 30-х годов прошлого века Мур не проявлял ни малейшего стремления нравиться публике. Он очень интересовалсяРисунки и картины Пабло Пикассо конца 1920-х годов, имеющие сильное скульптурное значение., и он чувствовал себя свободным искажать и ломать формы тела гораздо более радикальным способом, чем раньше. Иногда казалось, что он совсем оставил человеческую фигуру. Страницы его альбомов того периода показывают, что он был полон идей для абстрактных скульптур, в которых использовались бы органические и естественные формы, а не чисто геометрические формы. Он собирал гальку, камни, ракушки и кости, делал из них рисунки и изучал их, чтобы найти то, что он назвал «природными принципами формы и ритма», которые он стремился применить к своей скульптуре. В частности, это означало открытие резных фигур с вогнутостями и даже отверстиями, пронизанными прямо сквозь формы — практика, которую публика изначально находила шокирующей и отталкивающей, когда скульптура сохраняла сильное намек на человеческую фигуру.

Изменения, вызванные Второй мировой войной

Когда началась война, школу Челси эвакуировали из Лондона, и Мур перестал преподавать. Сначала он работал в основном в своем коттедже в Кенте, пока его близость к побережью Ла-Манша, где ежечасно ожидалось вторжение, вынудила его вернуться в Лондон. В конце концов Муры сняли дом в Перри Грин, Мач-Хэдхэм, в Хартфордшире , который стал их постоянным домом. Там, в тихой сельской местности, примерно в 20 милях к северу от Лондона, он медленно добавил студии и дополнительные комнаты к старинному фермерскому дому.

Нехватка материалов в первые годы войны вынудила Мура сосредоточиться на небольших скульптурах, а затем исключительно на рисовании. Видя, как жители Лондона ищут убежища на станциях лондонского метрополитена во время немецких воздушных налетов, начавшихся в сентябре 1940 года, он начал свою серию рисунков убежищ. Мур проводил ночь, наблюдая и делая небольшие зарисовки ; Затем, в следующие дни в студии, он воплощал свои идеи в большие цветные рисунки, которые постоянно отражали смиренный, но неукротимый дух лондонцев во время бомбардировки их города. Он также посетил шахту в Каслфорде, Йоркшир., где работал его отец, и сделал рисунки работающих угольщиков, которые по силе и достоинству напоминают рисунки убежищ.

В 1943 году Мур принял общественную комиссию по созданию Мадонна с младенцем для церкви Святого Матфея в Нортгемптоне. Возможность возрождения великих традиций религиозного искусства привлекла его, и он попытался придать своим фигурам для Нортгемптона то, что он называл «строгостью и благородством, и некоторым оттенком величия (даже иератической отстраненности), которого не хватает в повседневной жизни». Идея матери и ребенка ».

Другой заказ — скульптура, изображающая семейную группу, последовал в 1944 году, и результатом стало резкое изменение стиля Мура, отказ от экспериментов 1930-х годов в сторону более натуралистического подхода и гуманистической тематики, которые сразу же стали популярными. Мур сделал десятки этюдов из глины и терракоты, когда работал над « Мадонной с младенцем» и комиссиями семейных групп, и они были отлиты из бронзы и выпущены тиражом от семи до девяти экземпляров каждое. Таким образом, работы Мура стали доступны музеям и коллекционерам всего мира.

Эта гуманистическая работа стала основой международной репутации Мура, которая восходит к большой ретроспективной выставке, состоявшейся в 1946 году в Музее современного искусства в Нью-Йорке . По этому случаю Мур впервые посетил Соединенные Штаты. Американские коллекционеры начали покупать его работы, и с тех пор он был освобожден от финансовых забот и мог работать в том масштабе, который, по его мнению, требовал его скульптура. В Европе репутация выдающегося скульптора также подтвердилась, когда он выиграл приз за скульптуру на Венецианской биеннале 1948 года . В Великобритании Мур выполнил несколько заказов, которые расширили диапазон и масштаб его работы: семейные группы для новых городов Стивенэйдж., Хартфордшир, в 1948 году, и Харлоу, Эссекс, в 1954–55; Три драпированных стоящих фигуры в камне (1947–48) для парка Баттерси, Лондон; Madonna для церкви Святого Петра в Claydon, Суффолк, в 1949 году; и большойЛежащая фигура для фестиваля Великобритании 1951 года. Смерть его матери в 1944 году и рождение его единственного ребенка, Мэри в 1946 году, сделали тему семьи — особенно отношения матери и ребенка — более личной, что Мур рассматривал в нескольких крупных работах в конец 1940-х и 50-е годы.

работ Генри Мура на бумаге из семейной коллекции Генри Мура — Hauser & Wirth

Компания Hauser & Wirth рада представить необычную коллекцию работ, созданных непосредственно членами семьи Мур. «Работы на бумаге из семейной коллекции Генри Мура» — это вторая презентация галереи работ Генри Мура после нашей выставки «Идеи для скульптуры» 2008 года, проходившей в Hauser & Wirth London. Выставка включает в себя работы, начиная от чувствительных и возвышенных исследований человеческого тела Мура до его «Рисунков убежища» военного времени и исследовательских «Идеи для скульптуры», охватывающих шесть десятилетий карьеры художника.«Работы на бумаге из семейной коллекции Генри Мура» предоставляет редкую возможность увидеть группу работ, которые прекрасно отражают значение рисунков Мура в его творчестве, а также передают мастерство Мура как безупречного рисовальщика.

Мур как-то сказал: «Рисование с натуры держит человека в хорошей форме — возможно, действует как вода на растение — и уменьшает опасность повторения и попадания в формулу». Мур использовал свои рисунки для развития ранее существовавших мотивов, работая с различными подходами и точками зрения, пытаясь найти наиболее захватывающее отображение того, что превратилось в дарвиновский художественный процесс.Эти рисунки, такие как «Стоящие фигуры и идеи для скульптуры» (около 1948 г.), наполнены быстрыми набросками и необычными экспериментальными формами, организованными в ряды и столбцы, а иногда нарисованными ярко-розовыми, синими, зелеными и оранжевыми цветами.

Постоянно ища источники вдохновения, Мур часто прогуливался по побережью Корнуолла и визуализировал человеческие формы в ландшафте и непосредственном окружении. Во время одной из своих прогулок Мур подобрал камешек и увидел в нем раненого солдата, предмет, который будет доминировать в его работах в конце 1940-х и начале 1950-х годов и который он разовьет в серии этюдов и рисунков, таких как «Шлем». Голов» (1950-1951).В большей части своих работ Мур изображал слияние человеческой фигуры с природными формами, как, например, в «Лежащей фигуре: горох (оборотная сторона)» (около 1979 г. ). Эти рисунки представляют собой смесь воображения и наблюдения, взятые из предметов в его окружении и его личных мыслей.

В 1946 году у Мура родился единственный ребенок Мэри, что добавило остроты его произведениям «Мать и дитя» — теме, которую Мур исследовал на протяжении всей своей карьеры. Эти прекрасные этюды уходят от процесса к личному, позволяя зрителю представить Мура не как всемирно известного художника, а как гордого новоиспеченного отца, смотрящего на свою жену и новорожденную девочку.Такие работы, как «Две руки» и «Родитель, держащий руку ребенка», демонстрируют деликатный, чувствительный подход с мягкими, белыми и серыми мазками, создающими фон для повторяющегося исследования руки маленького малыша, пытающегося ухватиться за руку своего родителя.

На протяжении всей своей карьеры Мур использовал широкий спектр техник и средств, таких как рисование линий и перекрестная штриховка, гуашь, мел и цветной карандаш, чтобы оживить двухмерные формы, создавая впечатление движения и сияния, а также вырезая человеческие фигуры из лист бумаги, подобно тому, как он вырезал выразительные формы из каменных плит. С этими работами на бумаге Мур рисовал не просто как упражнение. Вместо этого художник рисовал для «удовольствия смотреть более пристально и напряженно», подчеркивая, что эти работы на бумаге — не просто наброски, а иллюстрируют важные этапы развития Мура как рисовальщика и скульптора.

Рисунки Генри Мура будут показаны на верхних этажах нашей цюрихской галереи в тандеме с выставкой скульптур швейцарского художника Ганса Йозефсона.

Эта выставка совпадает с выпуском публикации Hauser & Wirth «Генри Мур – идеи для скульптуры», опубликованной JRP | Рингье, а также долгожданная крупная выставка в Тейт Британия, которая продлится до 8 августа 2010 года.

Генри Мур Скульптуры, Биография, Идеи

Краткое изложение Генри Мура

Генри Мур был, вероятно, типичным британским скульптором 20 го века. Незападное искусство сыграло решающую роль в формировании его ранних работ, позднее на него повлияли ведущие европейские модернисты, и Мур объединил эти вдохновения в глубоко прочувствованном гуманизме. Он снова и снова возвращался к мотивам матери и ребенка, лежащей фигуры и часто использовал абстрактные формы для проведения аналогий между человеческим телом и пейзажем.Хотя скульптура оставалась его основным средством, он также был прекрасным рисовальщиком, и его изображения фигур, укрывающихся на платформах станций метро в Лондоне во время бомбардировок Второй мировой войны, остаются очень любимыми. Его интерес к пейзажу и природе способствовал осознанию того, что он имеет глубокие корни в традициях британского искусства, но его мягко оптимистичный, искупительный взгляд на человечество также привлек к нему международную аудиторию. Сегодня в нескольких крупных городах нет ни одной из его лежащих фигур, напоминающих о том, что человечество может оправиться от любой катастрофы.

Достижения

  • Основой подхода Мура была прямая резьба, которую он заимствовал не только из европейского модернизма, но и из незападного искусства. Он отказался от процесса моделирования (часто из глины или гипса) и литья (часто из бронзы), которые были основой его художественного образования, и вместо этого работал непосредственно с материалами. Ему нравилось активное участие прямой резьбы в таких материалах, как дерево и камень. По его словам, важно, чтобы скульптор «получил твердую форму как бы внутри своей головы… он отождествляет себя с его центром тяжести».
  • С его приверженностью непосредственному вырезанию была связана вера в этику «правды к материалам». Это была идея о том, что скульптор должен уважать внутренние свойства материалов, таких как дерево и камень, позволяя им проявиться в готовом изделии. Мур считал, что материал обладает собственной жизненной силой, «самой интенсивной жизнью», и это было его задача раскрыть это
  • В течение 1930-х годов, самого плодотворного и экспериментального десятилетия Мура, он находился под влиянием как конструктивизма, так и, в гораздо большей степени, сюрреализма.От первого он пришел к пониманию важности абстрактной формы, от второго он получил большую часть своего интереса к приданию человеческому и психологическому измерению своей скульптуре. Но сюрреализм также сформировал его зрелый стиль. Это поощряло его любовь к биоморфным формам, а также подсказывало, как человеческая фигура может быть фрагментирована на части и сведена к основным элементам.
  • Интерес Мура к незападному искусству придал большинству его ранних работ фронтальный характер, но по мере взросления он стал больше интересоваться использованием трех измерений.Именно это побудило его ввести в свои скульптуры «дыры», так что кажется, что объект вырастает из отсутствующего центра.
  • Как человеческое тело вдохновило Мура на создание форм, так и мир природы. Он часто черпал идеи из таких объектов, как галька, раковины и кости, и то, как он вызывал их в своей скульптуре, побуждало зрителя смотреть на мир природы как на одну бесконечно разнообразную скульптуру, постоянно создаваемую естественными процессами. Вызывая в своем творчестве и мир природы, и человеческое тело одновременно, Мур создал картину человечества как могущественной природной силы.

Биография Генри Мура

Мур стремился создавать работы, определяющие открытые пространства. Он сказал: «Скульптура — это искусство на открытом воздухе… Я бы предпочел, чтобы часть моей скульптуры была помещена в пейзаж, почти любой пейзаж, чем в самом красивом здании, которое я знаю».

ИдеелАрт | Интернет-галерист

    • Войти
    • Регистрация
  • 0

      Ваша корзина пуста

  • £ GBP

  • см

  • Произведения
  • Художники
  • Журнал
  • Контакт
  • Произведения
  • Художники
  • Журнал
  • Контакт
    • Войти
    • Регистрация
  • 0

      Ваша корзина пуста

  • £ GBP

  • см

  • Произведения
  • Художники
  • Журнал
  • Контакт
  • Счет
  • личный
  • Валюта (£ GBP)
  • Мера (см)
    • Назад
    • войти
    • Регистрация
    • Назад
    • Назад
    • см
    • дюйма

Переключение навигации

Смитсоновский музей американского искусства Национальные художественные реестры
Список работ нации
Инвентаризация американских картин, выполненных до 1914 г.
, и Инвентаризация американской скульптуры (лишь несколько процентов списков имеют учетную запись). manying image)

 

Генри Мур — Рисунки: Работы на бумаге из семейной коллекции Генри Мура

Даты:

Местонахождение:

Галерея Бернарда и Барбро Ошер, Галерея Халфорд

Для британского скульптора Генри Мура (1898–1986) рисование было как вспомогательным по отношению к его трехмерному телу, так и независимым от него. Эта важная выставка, организованная Hauser & Wirth в сотрудничестве с семьей Мур, подчеркивает выдающийся талант Мура как рисовальщика, на котором представлены работы, созданные за шесть десятилетий.


Избранные произведения

«Сидящая женщина», 1948 год, Генри Мур, английский язык, 1898–1986 годы, карандаш, восковой мелок, тушь и краска, семейная коллекция Генри Мура, © The Henry Moore Foundation.Все права защищены / Общество прав художников (ARS), Нью-Йорк

«Лежащая фигура», 1933 год, автор Генри Мур, английский язык, 1898–1986 годы, уголь, мел и чернила, семейная коллекция Генри Мура, © The Henry Moore Foundation. Все права защищены / Общество прав художников (ARS), Нью-Йорк

«Скульптурные объекты», 1949 г. Генри Мура, английский язык, 1898–1986 гг., мел, акварель и гуашь, семейная коллекция Генри Мура, © Фонд Генри Мура.Все права защищены / Общество прав художников (ARS), Нью-Йорк

«Helmet Heads», 1950–1951, Генри Мур, английский язык, 1898–1986, карандаш, мел, уголь, восковой мелок, акварель, тушь и гуашь, семейная коллекция Генри Мура и Hauser & Wirth, © The Henry Moore Foundation.Все права защищены / Общество прав художников (ARS), Нью-Йорк

«Идеи для скульптуры», 1937 г. Генри Мура, английский язык, 1898–1986 гг., карандаш и восковой мелок, семейная коллекция Генри Мура, © Фонд Генри Мура. Все права защищены / Общество прав художников (ARS), Нью-Йорк

Посмотреть другие работы на этой выставке Посмотреть меньше работ на этой выставке

О

Для британского скульптора Генри Мура (1898–1986) рисование было одновременно и вспомогательным по отношению к его трехмерным работам, и независимым от него.Эта важная выставка, организованная Hauser & Wirth в сотрудничестве с семьей Мур, подчеркивает выдающийся талант Мура как рисовальщика, на котором представлены работы, созданные за шесть десятилетий.

Мур никогда не отказывался от практики рисования с натуры, которую он начал, будучи студентом в Париже в 1920-х годах. Если скульптурные предметы Мура (например, его лежащие фигуры) ставили его в рамки ограничений для работы, то рисование давало ему возможность усовершенствовать свои «идеи для скульптуры», но, что не менее важно, отвлечься от них.

На бумаге Мур работал исключительно разнообразными средствами, от мела и цветного карандаша до пера и туши, часто в одном и том же рисунке; в каждом случае он был так же настроен на свои материалы, как и на свою скульптуру — действительно, интенсивную физическую форму его рисунков можно было считать скульптурными.

На этой выставке, частично поддержанной Hauser & Wirth, представлена ​​впечатляющая подборка разнообразных работ на бумаге одного из самых знаменитых художников двадцатого века.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.