Булатов эрик художник картины: Эрик Булатов «ЖИВУ – ВИЖУ»

Содержание

«Живем без интернета, значит, так можно» | Статьи

Эрик Булатов будет рад, если выставка, приуроченная к его 90-летию, состоится в Третьяковке. Вместе с женой Наташей он собирается в Москву — посмотреть экспозицию своего учителя Роберта Фалька и привиться вакциной «Спутник V». Об этом мэтр современного искусства рассказал «Известиям», узнав, что в московском Мультимедиа Арт музее проходит выставка «Тень души, но заостренней чуть», где выставлены и его работы.

— В экспозиции представлены ваши известные вещи — в частности, «Вход. Входа нет» и «То-то и оно». Неофициальное искусство в СССР, отмечают ее кураторы, играло роль телескопа, направленного в будущее, и полвека спустя оказалось созвучно нынешнему кризисному времени. Так ли это?

— Об этой выставке я узнал только сейчас от вас. В советские годы я не принимал никакого участия в неофициальных манифестациях, ничего не подписывал, от всего держался в стороне и фактически был иллюстратором детских книг.

Прошло время, и оказалось, что минувшее время выражено именно тогдашними моими картинами — «Вход. Входа нет», «Слава КПСС», «Добро пожаловать», «Горизонт». Значит ли это, что я был созвучен эпохе или нет?

Фото: ТАСС/Александр Саверкин

Картина Эрика Булатова «То-то и оно»

— «То-то и оно» — какой смысл вы вкладываете в эти слова?

— Это разговорный оборот, который использовал мой любимый поэт Всеволод Некрасов. Моя картина, написанная 20 лет назад, — констатация и предупреждение: видите, что случилось? То, с чем не считались, на что не обращали внимания, сегодня оказалось самым важным.

— Несмотря на COVID-19, в Москве художественная жизнь бьет ключом — одновременно идут выставки Фалька и Александра Бенуа, Брейгелей, Тьеполо — отца и сына, Билла Виолы, группы AES + F и т.д. Первопрестольная может с полным основанием претендовать на звание одной из европейских арт-столиц?

— Похоже, что может. Это связано с потребностью русских в искусстве, в живом к нему интересе, в проявляемом публикой любопытстве. Меня приятно удивляет, что на выставках всегда полно народу, не специалистов-искусствоведов, а обыкновенных людей, которым хочется что-то посмотреть, узнать и понять.

— Какую из московских экспозиций вам бы хотелось посмотреть в первую очередь?

— Среди этого многообразия мне просто необходимо увидеть выставку Роберта Фалька. Поэтому я надеюсь, что мы с Наташей (жена Эрика Булатова. — «Известия») сумеем попасть туда до ее закрытия в конце мая. Я, разумеется, очень хорошо знаю Роберта Рафаиловича (Фалька и Фаворского художник считает своими учителями. — «Известия»), но многого не видел и далеко не всё знал о его участии в «Бубновом валете» (художественное объединение, существовавшее в 1911–1917 годы. — «Известия»).

Потом уже в Третьяковке я посмотрел знаменитую «Красную мебель», которую считаю одним из его главных шедевров, быть может, это лучшее из того, что сделали «бубуновалетовцы». Мне также очень важно увидеть, как показывают на этот раз Фалька. Потому что первая его посмертная выставка в залах на Беговой улице в Москве была очень неудачной. Надеюсь, что сейчас в Третьяковке он представлен таким, каким был на самом деле.

Фото: Государственная Третьяковская галерея

Картина Эрика Булатова «Вход. Входа нет»

— В отличие от Москвы в Париже всё закрыто — музеи, театры и кинотеатры. Артисты и художники протестуют против культурного локдауна, устраивают манифестации, оккупируют здание столичного театра «Одеон», но пока безуспешно.

С моей точки зрения, это просто катастрофа. Думаю, что во время пандемии французское правительство вообще обанкротилось. До сих пор не хватает вакцины, не могут толком организовать прививки. Поэтому в разгар пандемии власти перепугались и всё, что могли, закрыли. Это невыносимо для людей, которые, как я, живут только искусством. Особенно разителен контраст на фоне Москвы, где всё работает.

Поскольку нам с Наташей не удалось привиться в Париже, мы сделаем это в Москве — «Спутником V», и не из патриотических соображений, а потому что считаем его лучшим. В России все наши родные и близкие уже вакцинированы.

— Французы ради борьбы с пандемией готовы пожертвовать культурой. Но от ее отсутствия больше страдают артисты, чем публика, которой скорее не хватает кафе и ресторанов. Вас это не удивляет?

— Очень может быть, что они правы. Французская жизнь во многом ориентирована на общение — посидеть, выпить бокал вина, чашку кофе. Тем не менее французы понимают: приходится идти на жертвы, чтобы быстрее справиться с коронавирусом.

— В ГМИИ им. А.С.Пушкина проходит выставка «Путешествие души» именитого видеоартиста Билла Виолы. Арт-критики называют его «Рембрандтом эпохи видео», «Караваджо века хай-тек». Нет ли перебора в этих восторгах и рукоплесканиях?

— Мы ходили на его выставку в парижском Гран Пале. Очень выразительные работы. Сам Виола заслуживает, чтобы его считали настоящим творцом. В наше время далеко не все художники умеют рисовать. Не знаю, умеет ли Виола это делать. Думаю, что как-то обходится. А художники, которые не умеют, говорят, что это больше никому не нужно. К примеру, самый дорогой американец Джефф Кунc, который никогда карандаша в руки не брал, считается великим мастером. Судить не берусь, но за всем этим стоит коммерция, которая сегодня слишком много значит.

Выставка «Путешествие души» именитого видеоартиста Билла Виолы в ГМИИ имени А.С. Пушкина в Москве

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков

— Джефф Кунс долго не мог пристроить свой подарок Парижу — 12-метровую скульптуру «Букет тюльпанов». Собирался поставить ее на площади Трокадеро — напротив Эйфелевой башни. Французы протестовали. В конце концов ее разместили рядом с Елисейскими Полями, на задворках Пети Пале. Одна ее установка обошлась в 3 млн долларов.

Французам присуще свое понимание искусства, а им постоянно пытаются навязать то, что абсолютно чуждо, не подходит их национальному сознанию и совершенно не годится для Парижа. Ну а Кунса пробили и поставили, потому что это политика. Люди, которые вкладывают в него огромные деньги, не могут допустить, чтобы монумент не был размещен. Досадно, конечно, что его установили, но что поделаешь? В конце концов, стоит и стоит — Бог с ним.

— В 2023 году начнется продолжительный ремонт Центра Помпиду — главного музея современного искусства не только Франции, но и, пожалуй, всей Европы. В его собрании — около 600 работ русских художников, в том числе ваши. Вас беспокоит их судьба?

— Насколько мне известно, работы на время частично раздадут другим музеям или отправят на выставки. Сам факт такого ремонта говорит о том, как плохо этот центр построили более 40 лет назад. Действительно, он никуда не годится и приспособлен скорее для того, чтобы быть не музеем, а рестораном на последнем этаже. Жорж Помпиду (инициатор создания центра, тогдашний президент Франции. — «Известия») вообще испортил Париж, много сделал для него скверного. На протяжении десятилетий сооружение, носящее его имя, приходилось постоянно перестраивать, переделывать, передумывать, чтобы хоть как-то показывать там искусство.

К тому же существует Национальный музей современного искусства Парижа, который можно было реконструировать, а не строить эту бессмысленную громадину.

— Не проще ли работается художнику в условиях пандемии? Ничто не отвлекает, не надо ходить на тусовки и можно полностью посвятить себя искусству…

— Мне пандемию переносить гораздо легче, чем людям, которые должны ездить на работу. Где живу, там и тружусь. Никто абсолютно не мешает. Конечно, определенную депрессию чувствую, да еще в шесть часов вечера начинается комендантский час, поэтому вечерами приходится сидеть дома.

Скульптура Джеффа Кунса «Букет тюльпанов» в Париже

Фото: Getty Images/Kiran Ridley

Знаю, что у вас дома нет интернета. Как вы без него обходитесь? Разве не надо шагать в ногу со временем, брать на вооружение новации?

— Живем без интернета, значит, так можно. Не знаю, что такое идти в ногу со временем. Когда я показываю свои работы, то вижу, что они вызывают огромный интерес, особенно у молодежи, с которой у меня активный контакт. Если молодежи это надо, значит, она меня чувствует.

Я не верю, что сегодняшний художник должен непременно использовать технические новинки. Современность не в этом. Меня самого очень греет, что я работаю, как и живописцы XV века, с карандашами, кистями, красками и холстами, которые остаются для меня самыми современными средствами самовыражения. Зачем мне использовать против своей воли то, что мне абсолютно не нужно?!

— Около 30 лет вы с Наташей живете в Париже. В свое время вы говорили, что он никак на вас не повлиял. С тех пор что-то изменилось?

— Это было некоторое преувеличение с моей стороны. Мне очень много дали великие французские художники еще в России. Сюда я приехал давно сложившимся автором, которому не нужно что-то получать извне. Так или иначе,

на меня повлияли многие, начиная с Жоржа де Латура и Николя Пуссена. Чтобы не забираться далеко в прошлое, назову Клода Моне и Эдуарда Мане, в частности, его полотно «Бар в «Фоли-Бержер». Я даже нарисовал картину, на которой изобразил, как мы с Наташей справляем ее день рождения в ресторане. В ней я сам ясно вижу влияние Мане. Написал еще «Улицу Сен-Дени», передал мое ощущение Парижа. Этой работой очень доволен, у меня много городских пейзажей, но все — частные случаи, а это принципиальное высказывание.

— Значит, вы не чувствуете себя здесь инопришельцем?

— Нет. Париж не чужой и не посторонний город. Для меня здесь важна почва под ногами, мостовые и камни, связанные с прошлым, готические соборы. Готика — мое любимое время, оно во Франции необыкновенно чувствуется. Французское сознание так устроено, что для него сегодняшний день не так много значит, как для американца или англичанина. Для него особенно важно то, что за спиной: насыщенность культурным прошлым, атмосфера всего французского уклада жизни.

Центр современного искусства имени Жоржа Помпиду в Париже

Фото: ТАСС/Игорь Носов

— Есть ли еще русский Париж? Или он в основном уже на нашем кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа?

Монпарнас, где селились наши художники, разрушил тот же Помпиду. Было время, когда они старались вписаться во французскую жизнь. Не все, конечно. Некоторые, наоборот, принципиально держались своего русского прошлого.

— У вас есть гигантская скульптурная конструкция из четырех слов «Всё не так страшно», созданная несколько лет назад. Не потеряла ли эта фраза своей актуальности? Может, частицу «не» завесить траурной фатой?

— Моя скульптура отражает нынешние беспокойство и опасения, но призывает не отчаиваться, жизнь продолжается. Как бы ни было скверно, не всё потеряно, у нас еще есть шанс уцелеть. Кроме того, в прошлом году в оформлении обложки журнала Vogue я использовал слово «Надежда». Она для нас абсолютно необходима. Вижу, что тяжело, избавление от ковида еще далеко. Тем не менее надежду связываю со временем, которое лечит и расставляет всё по своим местам.

— Что сегодня нужно вам для счастья?

— Интерес ко мне, как художнику, и признание моих работ, больше ничего не надо. Но когда я начинаю новую картину, то всё время пребываю в панике. Боюсь ее, мне всегда кажется, что она не выходит. У меня такое ощущение, что и хвалят мои произведения по ошибке. Когда же чувствую, что получается, я счастлив. Сейчас как раз собираюсь приступить к новой работе. И опять меня ждут вечные мучения — либо все впустую, либо, наоборот, сложится благополучно.

Скульптурная конструкция из четырех слов «Все не так страшно» Эрика Булатова

Фото: facebook.com/ЛЕС Галерея

— Либо грудь в крестах, либо голова в кустах?

— Примерно так. Однажды, будучи студентом Художественного института имени Сурикова, я показывал Роберту Фальку свои работы. Он спросил, что я сам о них думаю. Тогда я был в очень тяжелом состоянии — чувствовал, что мое институтское образование меня направляет куда-то не туда, что у меня ничего не выходит. Я ему в этом признался. «То, что я вам скажу, вас не утешит, но поможет, — сказал Роберт Рафаилович. — Это состояние говорит о том, что вы сейчас в очень хорошей рабочей форме. Всю жизнь вы будете находиться в таком отчаянии. Если оно однажды исчезнет, значит, вы кончились, как художник. Сам перед каждой новой картиной чувствую себя совершенно беспомощным».

— Давно в России не было вашей ретроспективы. Не пора ли повторить?

— Посмотрим, как будут обстоять дела с ковидом. Я бы очень хотел показать дома то, что сделал за последние годы. Надеюсь, что такая выставка в конце концов состоится. Но вопрос о ее устройстве все-таки не ко мне. В 2023 году мне исполнится 90 лет. Что от нас с Наташей зависит? Как мы можем сами начать подготовку? Будем стараться.

Знаю одно: выставка может быть хорошей только в том случае, если ее организаторы — я имею в виду музей — заинтересованы в ней больше, чем сам художник. Если она больше нужна художнику, то ничего стоящего не получится: устроители станут делать всё кое-как, экспозиция будет неудачная, возникнут конфликты. Поэтому мне самому в это дело лучше не встревать. В любом случае для меня Третьяковка — единственное замечательное место, где она может состояться.

Справка «Известий»

Эрик Булатов — выпускник Московского художественного училища им. В.И. Сурикова. Около 30 лет зарабатывал на жизнь иллюстрированием детских книг. Участвовал в работе неформального объединения художников «Сретенский бульвар». Показывал свои работы на выставках русского искусства в Лувре, Центре Помпиду и на Венецианской биеннале. Автор логотипа для московского Дня города, в котором использовал слова из песни «Лучший город Земли». Лауреат государственной премии «Инновация» в категории «За творческий вклад в развитие современного искусства». Ему посвящено несколько фильмов — «Весна во Флоренции», «Эрик Булатов. Иду…», «Эрик Булатов. Художник говорит» и другие. Большинство его работ находится в западных музеях и частных коллекциях. Осенью прошлого года создал гигантскую фреску для Выксунского металлургического завода в Нижегородской области. Входит в число самых дорогостоящих российских живописцев.

«Мои картины воспроизведут на стене завода» | Статьи

Картины Эрика Булатова скоро украсят металлургический завод в городе Выксе. Свое отношение к пандемии художник выразил работой «Надежда», которую поместят на обложку сентябрьского номера журнала Vogue. В преддверии своего 87-летия в интервью «Известиям» Эрик Булатов рассказал, почему считает рынок страшной вещью, а инсталляции сравнивает с опереттой.

— Вот уже полгода весь мир живет в условиях пандемии, которая, кажется, не сказала своего последнего слова. Как вы переживаете это испытание? Что изменилось в вашей жизни?

— По сути, ничего. Все это время мы с женой Наташей провели в Париже. Время не прошло впустую. Каждое утро шел в мастерскую и работал, сколько мог. Закончил очень важную для меня картину «Белый свет», название которой имеет два значения: свет сам по себе и свет как весь мир.

Картина «Автопортрет» на открытии выставки художника Эрика Булатова

Фото: РИА Новости/Сергей Пятаков

— Вы с Наташей люди законопослушные? Носите маски? Дистанцию в общественных местах соблюдаете?

— Мы стопроцентно законопослушные и не разделяем протесты тех, кто критически относится ко всякого рода запретам. Немножко удавалось погулять вокруг нашего парижского дома. Пока не добрались до Лувра, хотя музеи и открыты. Все житейские трудности и хлопоты этого времени — на плечах Наташи: ходить в магазины и прочее. У меня возникли проблемы с глазами, разыгрался конъюнктивит. Сейчас, слава Богу, все прошло.

— Полгода назад вы считали нынешнюю ситуацию с COVID-19 ужасной, но все-таки не безнадежной. С тех пор что-то изменилось в вашем отношении к пандемии?

— Русское издание журнала Vogue заказало мне для сентябрьского номера работу «Надежда», в которой я выразил то, что для меня значит это слово. Оно словно движется сквозь облака к ясному синему небу. Хотя я оптимистом себя никак не чувствую, тем не менее для меня всегда остается надежда. Нельзя унывать и опускать руки.

Вы, кажется, собираетесь скоро отправиться в Россию?

В Нижегородской области есть город Выкса, в котором расположен гигантский металлургический завод. Мне предложили воспроизвести мои картины на заводской стене длиной 114 м и высотой 20 м. Сейчас технически можно многократно увеличить оригинал, ничего в нем не меняя.

Я выбрал для этого три работы: в центре «Стой — иди», а по ее сторонам — две части картины «Амбар в Нормандии»: вид днем и вид ночью. Мы с Наташей собираемся полететь в Выксу на вернисаж, который пройдет 2 октября. Кроме того, в Выксе хотят реорганизовать местный музей и представить в нем современное искусство, в том числе и мои работы.

Художник Эрик Булатов

Фото: ТАSS/URA.RU/Natache

— «Живу и вижу. Не отворачиваюсь и не вру» — ваше творческое кредо, которое вы сформулировали много лет назад. Никогда ему не изменяли?

— Этот принцип на самом деле для меня вопрос не выбора, а внутренней необходимости. Стараюсь соответствовать. Твой путь движения — не широкая дорога, а узенькая тропка, по ней трудно идти вперед. Постоянно спотыкаешься, можешь поскользнуться. Сделаешь чуть шаг в сторону — окажешься либо в луже, либо в канаве, либо в грязи. Чтобы идти дальше, нужно постоянно возвращаться на ту же тропку.

— В посвященных вам документальных фильмах вы с особой нежностью отзываетесь о Третьяковской галерее. Она ваша альма-матер?

— Для меня всегда очень многое значила именно Третьяковка, с ней связано все русское искусство. Кроме нее, долгое время для меня больше ничего в живописи не существовало. Я и сейчас не считаю равнозначными Третьяковку и Русский музей в Петербурге, он ее просто дополняет.

Картина Эрика Булатова «Картина и зрители»

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Бедняков

— Вы постоянно живете в Париже, а Москву называете своим городом, создали к ее 865-летию эмблему «Лучший город Земли». Нет ли в этом противоречия?

Наверное, есть. Париж я очень люблю. Мне тут хорошо, но я здесь все-таки посторонний. А Москва — действительно мой город. Хороший или плохой, но мой.

— Говорят, что только время все расставляет в искусстве по своим местам. Но разве не люди (искусствоведы, музейщики, кураторы) через десятилетия или века вынесут вердикт — этого мастера в Лувр или Эрмитаж, а этого сбросить с парохода современности?

— Нет, это совсем не так. Сегодня эти кураторы распоряжаются, что и куда, но им, как и мне, разумеется, неведомо, что будет завтра или через сто лет. Так или иначе, но я убежден, что время играет для искусства решающую роль, определяет его место в сознании людей. Одно становится интересным, другое, напротив, перестает им быть.

Время никогда не останавливается, все меняет в нашем понимании и в оценках. Нет ничего застывшего раз и навсегда. Разумеется, на века остались и Микеланджело, и Леонардо. С одной стороны, не могу сказать, что я оптимист, который считает, что все идет к лучшему. С другой стороны, вижу, что время вносит ясность.

— «Зачем человек?» — этот вопрос вы считаете едва ли не самым главным для себя в искусстве. Удалось ли в какой-то степени найти на него ответ?

Картина «Автопортрет» — экспонат ретроспективной выставки художника Эрика Булатова «Эрик Булатов. Вот»

Фото: ТАСС/Михаил Фомичев

— Про себя я знаю точно, зачем я и для чего. Я — художник и ничего не значу за пределами этого понятия. Искусство — это мое все. Оно важнее жизни.

— «Перед Рафаэлем я коленопреклоненно скучаю», — писал Александр Блок матери из Италии. У вас к Рафаэлю тоже особой любви нет. Но разве он не занял навечно место в пантеоне величайших гениев?

Сегодня к Рафаэлю относятся не так, как в XIX веке. Он уже не воспринимается как некий абсолютный идеал гармонии и красоты. В некоторых его работах есть даже что-то пошлое. Для меня Рафаэль очень разный. Автор фресок в Ватикане, особенно «Афинской школы», — самый великий, которого я очень люблю. Его картины масляными красками — совсем другой уровень, они мне не интересны.

В случае Рафаэля возникла конфликтная ситуация, в которой проходит серьезная граница между великим художником и замечательным мастером, но уже другого уровня. Как бы там ни было, не могу сказать, что к Рафаэлю я отношусь равнодушно.

— Однажды вы назвали рынок страшной вещью. Но с ним неразрывно связана вся история искусства. Ничего лучше не придумано: гениальные художники часто работали на заказ. Не продается вдохновение, но можно живопись продать?

— Даже нужно. Все зависит от каждого конкретного случая — кто заказывает, каковы характер заказа и взаимоотношения между заказчиком и художником.

— Недавно автопортрет Рембрандта ушел с молотка на аукционе за $18,7 млн, а несколько раньше творение модного поп-артиста Энди Уорхола — аж за $105,4 млн. Тоже результат невидимой руки рынка?

— Это его гримасы. Очень часто бешеные цены на аукционах оказываются итогом того, что два денежных честолюбивых мешка состязаются друг с другом — кто кого. Тогда цена может подскочить до невообразимых высот. Но она ни в коем случае не признак качества.

— Помнится, вы сравнили инсталляции с мюзиклом или опереттой. Как сегодня они уживаются с классической картиной?

Фото: РИА Новости/Кирилл Каллиников

— В оперетте ничего нет плохого, и мюзикл может быть замечательным. Однако они ни в коем случае не должны отменять ни классическую оперу, ни театральный спектакль. То, чем я занимаюсь, — это живопись или картина, которая остается для меня точкой опоры. Ради Бога, пусть существует и инсталляция, я не против разнообразия в искусстве. Плохо, когда что-то одно претендует на монополию, заявляет о себе как о главном и единственном.

— Почему вы не видите большой разницы между абстрактным и фигуративным, то есть предметным, искусством?

Я много занимался тем, чтобы осуществлять трансформацию абстракции в конкретность и, наоборот, конкретности в абстракцию. Именно это и происходит в некоторых моих работах. Такая неопределенность мне кажется очень важной и в природе, и в искусстве. Думаю, что я использовал возможности картины, которые раньше оставались неизвестными или незамеченными.

— В Советском Союзе вы зарабатывали на жизнь оформлением детских книг. Не хотелось бы вам сегодня проиллюстрировать кого-то из русских писателей, кто вам наиболее созвучен?

Я никогда классическую литературу не иллюстрировал и вообще не уверен, что это надо делать. Оформлял только книги для маленьких детей — сказки Перро, братьев Гримм или Андерсена. Рисунки для них могут быть не менее важны, чем сам текст.

— В последние годы у вас случались какие-то открытия на чужих выставках?

— Нет, не открыл для себя никаких новых имен. Кого из современных художников любил, тех люблю и сейчас, — Ансельма Кифера, Дэвида Хокни. Других нет.

— «Хорошее искусство — результат хорошей школы, а не только врожденной гениальности», — считал знаменитый художник Вазари. Ну а Пикассо не слишком изнурял себя учебой и в 19 лет стал выставляться.

— Когда я учился в Суриковском институте, мой педагог Петр Дмитриевич Покаржевский помогал или по крайней мере не мешал делать то, что мне было внутренне необходимо. Да, нужно учить рисовать. Чтобы выразить свою индивидуальность, прежде всего нужно владеть ремеслом. Иначе окажешься совершенно беспомощным. Вот такое обучение рисунку и есть овладение художественным ремеслом. Оно пока не искусство. Эту разницу должны понимать и педагоги, и студенты.

Если получаешь образование школьное или институтское, то будешь только ремесленником. И это само по себе прекрасно. Разве плохо быть хорошим мастеровым? Но следующий этап ты уже должен преодолевать сам. У Владимира Андреевича Фаворского я не занимался в институте, но он был моим главным учителем, моей школой. Он учил меня не писать, а думать, понимать искусство, что я делаю и для чего, а не только его чувствовать.

— 5 сентября вам исполняется 87 лет — дата значительная. Какими были самые счастливые моменты вашей жизни художника?

Художник Эрик Булатов около своей картины «Странник»

Фото: ТАСС/Александр Саверкин

— Первый — когда я взял в руки масляные краски. Это было в селе Бёхово, рядом с музеем-усадьбой «Поленово», где вместе с Московской центральной художественной школой я был на практике в 1948–1949 годы. Тогда я еще писал акварелью. Однажды мой приятель-старшеклассник дал мне этюдник с масляными красками, и я пошел писать с натуры в сосновую рощу. У меня было ощущение чуда, когда видел, что синим кладу небо, оранжевым — дерево. Такое бывает только однажды и потом уже никогда не повторяется.

Второй раз невероятное ощущение счастья возникло, когда я трудился над полотном «Иду». Мне казалось, что я не рисую облака, а будто их делаю — живые и настоящие. И наконец, третий счастливый момент — моя первая в жизни выставка, она прошла в Цюрихе с большим успехом в 1988 году. Тогда я впервые увидел свои картины, собранные вместе. После нее меня сразу стали приглашать в разные страны.

— Что вы хотели бы пожелать себе на день рождения?

Пребывать в хорошем рабочем состоянии, чтобы я мог продолжать свое дело. До самого конца.

Справка «Известий»

Эрик Булатов — один из самых востребованных русских художников и графиков. В советские годы почти все его картины оказались за границей со штампом Минкультуры «Разрешено к вывозу. Художественной ценности не имеет». Впоследствии аукционные цены на его работы превысили €1,5 млн. Сегодня полотна Булатова представлены в Третьяковской галерее, Русском музее, Центре Жоржа Помпиду в Париже, венском Музее Альбертина и других собраниях. Автор книги «Живу дальше». Кавалер французского Ордена искусств и литературы.

Частный урок художника Эрика Булатова • Интерьер+Дизайн

Художник Эрик Булатов смотрит на живопись уже много лет. ИНТЕРЬЕР+ДИЗАЙН попросил выдающегося русского живописца и графика поделиться мыслями о том, как смотреть искусство и как отличить живое искусство от мертвого.  

По теме: Лучшие выставки 2019 года: 9 художников

Эрик Булатов (р. 1935). Выдающийся современный художник. Работы находятся в Центре Помпиду, Музее Людвига, музеях современного искусства в Базеле и Берне, многочисленных коллекциях по всему миру. С 1992-го живет и работает в Париже.

Как смотреть выставки? Вот, например, художник Олег Васильев был большим специалистом по собиранию грибов. Когда мы с ним ходили в лес, у меня ничего, а у него — полная корзина. Олег говорил: грибы можно собирать либо на бегу, либо тщательно, но нельзя посередке. Думаю, что и картины надо смотреть так же: либо быстро, либо очень внимательно.

Как отличить хорошее искусство от плохого? Искусство должно оказывать какое-то эмоциональное воздействие. Без лишних соображений с вашей стороны, без знания имен и регалий художника. Хорошо или плохо — определяется на уровне чувства. Его надо развивать, так же как музыкальный слух. И в конце концов вы поймете, что Малер лучше, чем Мендельсон, и Малер что-то вам откроет в вашей собственной жизни.

Когда быстро смотришь, видишь только то, что сразу понимаешь. Непонятное требует усилий: интеллектуальных и душевных. Это серьезный и в молодости необходимый труд. Между затратой сил, которые вложил художник, и тем, что в ответ дает зритель, должно быть какое-то соответствие. Разве это справедливо: человек годами вынашивал картину, а ты пытаешься проскочить мимо? Художника нужно судить, исходя не из того, чего у него нет, а из того, что есть. Чем ярче индивидуальность, тем яснее видны ее границы. Только для этого требуется влезть в шкуру художника. Вот Гертруда Стайн приходила к Матиссу. Приходила каждый день вместе с братом, смотрела, смотрела… и потом полюбила и поняла. Когда зрителю непонятно, ему бывает как-то обидно, это вызывает раздражение. Либо нужно отойти в сторону, либо постараться понять. Не хочешь тратить силы, лучше отойти.

Думаю, главный критерий качества искусства — живое начало. Вы видите, как краска лежит: по-живому или по-мертвому. У Шагала, например, — общее цветовое пятно, а потом подходишь и разбираешь потрясающие тонкие детали, словно тщательно вытканные кружева. У него необыкновенное отношение к поверхности картины — как к телу. К живому женскому телу. Он мог ее погладить, поцеловать.

Первые картины? Все-таки начинать надо с классики. Пройдете несколько залов Пушкинского или Третьяковки, и вам что-то непременно понравится. Портреты и «Возвращение блудного сына» в Эрмитаже — такого Рембрандта нигде больше нет. А французы! Понятно, откуда взялись великие художники ХХ века, потому что не с неба же они упали! Когда смотришь последовательно: после Пуссена Давида, потом Энгра, Делакруа, потом Мане, импрессионистов, — осознаешь, насколько сильна во французской школе преемственность. Они ведь все время только на себя смотрели… А уж если доберетесь до Лувра, не пожалейте времени на знаменитую Нику Самофракийскую. Увидите крылатую богиню, а рядом, отдельно, — кисть ее руки. Никакой идеализации, как у академистов, — рука и рука. Но рука почему-то необыкновенная, в ней нет суставов, она вьется. Вы это сразу почувствуете: она живее вашей живой руки. .. Фра Анжелико. «Коронация Марии», одна из лучших его работ. Она еще замечательна тем, что как бы состоит из двух картин. Небо — золото и голубое. Свечение у Фра Анжелико удивительное. Золото может либо гасить все краски, либо зажигать их, но для этого нужен гений (как у Андрея Рублева, они очень похожи). А внизу картины — другой ярус, там земная жизнь под этим небом, земные дела. Совершенно другое пространство, натуральное, естественное, с глубокими тенями… Чем дальше, тем больше мне нравятся старые мастера.

Во Флоренции — Пьеро делла Франческа, стоял бы перед его полотнами и стоял, смотрел бы и смотрел… В них есть ясность, спокойствие, очень глубокий свет. Будто принимаешь лекарство, и оно действует.

Хорошее искусство — фигуративное искусство? Искусство перестало для меня делиться на абстрактное и фигуративное. Теперь оно делится на пространственное и беспространственное. Матисс, при всей его декоративности, очень пространственный художник. Византийские узоры — пространственные, и в церквах геометрия на нижнем ярусе — пространственная. Важно, чтобы был баланс между движением и пространством, чтобы между ними шел диалог. Это может быть и нежность, любовь друг к другу, и трагический разрыв. Если этого дыхания нет, если картина не живет, мне кажется, искусство вообще теряет всякий смысл.

В Выксе провели «Сезон Эрика Булатова»

ОМК представила на стене цеха самую большую картину художника

С 2 по 4 октября в Выксе прошли мероприятия в рамках «Сезона Эрика Булатова». Они стали первыми событиями в программе десятого, юбилейного фестиваля городской культуры «Арт-Овраг», запланированного на будущее лето. Главным в программе «Сезона» стало открытие фрески Эрика Булатова, одного из самых известных современных русских художников. Картина появилась в Индустриальном стрит-арт парке Выксунского металлургического завода. В эти дни Выкса на несколько дней стала центром притяжения для почитателей таланта художника, жители города смогли лично познакомиться с именитым мастером.

Фреска на стене цеха по производству труб большого диаметра ВМЗ объединила две картины Булатова. Это «Стой — Иди», отмечающая в этом году 45-летие, и сравнительно недавняя «Амбар в Нормандии». Настенную роспись площадью 2500 квадратных метров выполнили 6 художников за 20 дней. Для ее создания потребовалась 400 литров краски. Презентация картины состоялась 3 октября, ее сопровождал масштабный перформанс «Машинная рапсодия», режиссерами которого выступили артистический директор фестиваля «Арт-Овраг» Федор Павлов-Андреевич и художник, музыкант Святослав Пономарев. Фреска Эрика Булатова стала уже третьим живописным экспонатом Индустриального стрит-арт парка ВМЗ.

В музее истории ВМЗ открылась выставка одной картины. «Черный вечер, белый снег» — одна из самых известных работ Булатова, связанная с поэтическим словом в его творчестве. Увидеть ее все желающие смогут в Выксе в течение года.

4 октября в культурном пространстве Выксы Ex Libris известный искусствовед и основатель галереи современного искусства pop/off/art Сергей Попов провел встречу «Эрик Булатов и революция картины. Как работает изображение в искусстве следующих поколений». Ее участниками стали художники и кураторы, воспринимающие творчество Булатова как отправную точку или повод для собственной работы. Среди них Миша Most, Павел Отдельнов, Иван Новиков, Владимир Потапов, Артем Филатов, а также директор государственного центра современного искусства в Нижнем Новгороде «Арсенал» Анна Гор и директор московского государственного выставочного зала «Граунд-Солянка» Катя Бочавар.

По словам Анны Гор, «Арт-Овраг» на протяжении десяти лет выполняет важнейшую функцию — расширяет представление людей о красоте и расширяет их кругозор, вносит свой вклад в воспитание людей, понимающих и ценящих современное искусство. Проведение «Сезона Эрика Булатова» в Выксе» — пример такой тонкой и масштабной работы. По мнению вице-президента Общенационального союза индустрии гостеприимства Натальи Осиповой, позитивный пример Выксы, когда промышленные объекты становятся объектами искусства, а на зданиях появляются работы известных художников, стоит перенять другим городам. Она также отметила, что благодаря взаимодействию властей, компании и жителей в Выксе создан целый комплекс объектов, который имеет огромный интерес для туристов.

В завершении «Сезона» в кинозале выксунского Дворца культуры Эрик Булатов представил жителям и гостям города документальный фильм о себе «Художник говорит», снятый Государственной Третьяковской галереей. Мастер также поделился своими впечатлениями о первом посещении Выксы и опыте работы над самым большим произведением в своей биографии, которое теперь навсегда останется в городе.

Я так рад большому числу людей, что собрались в Выксе посмотреть на мою увеличенную картину — и я чрезвычайно благодарен тем, кто работал, перенося мои работы на стену, увеличивая их в громадное количество раз. И я понимаю, какая это была трудная работа, — отметил Эрик Булатов.

Появление в Выксе работы Эрика Булатова помещает город и фестиваль в новый масштаб, сообщает новый уровень ответственности. Эрик Булатов — первый в череде грандов современной культуры, которые приедут сюда для создания новых достопримечательностей, работы в художественной резиденции и совместных дел с выксунцами. Спасибо фонду «ОМК-Участие» и компании ОМК, самой смелой и страстной команде в современной культуре, — сказал артистический директор фестиваля в Выксе Федор Павлов-Андреевич.

Создание в Выксе настенной росписи из работ одного из самых известных современных русских художников и его приезд к Россию — это знаменательное событие. «Сезон Эрика Булатова» открыл череду мероприятий десятого фестиваля городской культуры «Арт-Овраг», который пройдет в Выксе будущим летом. Сегодня Выкса — это музей современного искусства под открытым небом, в котором появился еще один уникальный экспонат. Уверена, работа Эрика Булатова подарит яркие впечатления как самим выксунцам, так и многочисленным гостям города, — отметила председатель попечительского совета благотворительного фонда «ОМК-Участие» Ирина Седых.

Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору. Спасибо!

POP / OFF / ART | Художники

Эрик Булатов – одна из ключевых фигур современного российского искусства, один из реформаторов картины во второй половине ХХ века. Его становление и известность в 1960 – 1980-х связаны с кругом нонконформизма, «другого искусства», в котором он воспринимался одним из авторитетов, наряду с ближайшими друзьями – Ильей Кабаковым, Олегом Васильевым и другими. Имя Булатова принято ставить в основание таких стилистических направлений, как «поп-арт», «соц-арт» и «фотореализм», но очевидно, что творчество художника ими не исчерпывается. Исключительное сочетание мастерства и аналитики сделало искусство Булатова узнаваемым во всем мире – в числе первых среди современных русских художников.

Эрик Владимирович Булатов родился 5 сентября 1933 года в Свердловске (ныне Екатеринбург), куда его отец на некоторое время был направлен по работе. Булатов – москвич, семья его вернулась в столицу в 1936 году, где он живет с того времени (с 1989 по 1991 живет в Нью-Йорке, с 1991 по настоящее время – в основном в Париже). В 1952 – 1958 годах учится в Московском государственном художественном институте им. В.И. Сурикова. На протяжении 1950-х годов регулярно общается с Робертом Фальком и Владимиром Фаворским, которых считает своими учителями. С 1967 года – член союза художников СССР (как иллюстратор детских книг, над которыми работает в соавторстве с Олегом Васильевым). В СССР практически не выставлялся (выставка в Курчатовском институте в 1964 году сразу закрыта властями, 1968 – однодневная выставка в кафе «Синяя птица»). Первая персональная выставка – в 1988 году в Музее изобразительных искусств Цюриха, сразу после – в Центре Жоржа Помпиду (первым среди русских современников). Булатов – участник Венецианской биеннале, Биеннале в Кванчжу (1997, премия). Его искусство неоднократно показано персонально в европейских музеях. Наиболее масштабные выставки прошли в Государственной Третьяковской галерее (2006) и Московском Манеже (2014).

Работы Эрика Булатова находятся в коллекциях:

The Albertina Museum. Вена. Австрия

Ludwig Forum für Internationale Kunst. Аахен. Германия

Deutsches Historisches Museum. Берлин. Германия

Kestnergesellschaft. Ганновер. Германия

Galerie Neue Meister. Дрезден. Германия

Museum Ludwig. Кельн. Германия

Fondazione Sandretto. Турин. Италия

Mudam Luxemburg. Grand Duke Jean Museum of Modern Art. Люксембург

Jane Voorhees Zimmerli Art Museum at Rutgers University. Нью-Джерси. США

Kolodzei Art Foundation. Хайленд-парк. США

Korban Art Foundation. Хайленд-парк. США

Centre Pompidou, Musée National d’art Moderne. Париж. Франция

Fondation Dina Vierny – Musée Maillol. Париж. Франция

Manufacture nationale des Gobelins. Париж. Франция

Musée nationale de Céramique. Севр. Франция

Kunstmuseum Basel — Emanuel Hoffman Foundation. Базель. Швейцария

Kunstmuseum. Берн. Швейцария

Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Москва

Государственная Третьяковская галерея. Москва

Государственный центр современного искусства. Москва

Московский музей современного искусства. Москва

Музей ART4. Москва

Фонд культуры «Екатерина» Москва

Музей искусства авангарда. Москва

Государственный Эрмитаж. Санкт-Петербург

Государственный Русский музей. Санкт-Петербург

Нижегородский государственный художественный музей. Нижний Новгород


«Я всю жизнь верю, что в основе всего — свет»

Художник, один из основателей соц-арта и московского концептуализма Эрик Булатов рассказал порталу «Культура РФ», что поразительного есть в российской глубинке, какие свои работы он не продает и почему наше время не будут считать временем расцвета искусства.

Художник Эрик Булатов. 2005 год. Фотография: Эмиль Матвеев / ТАСС

— Насколько я знаю, вы впервые за долгое время выехали в российскую глубинку. Какие остались впечатления от пребывания в Выксе? Как воспринимали зрители в Выксе ваши работы?

— Впечатления для меня неожиданные и приятные. Принимали как-то очень хорошо, и было впечатление, что действительно им искренне нравились мои работы, что им интересно. Я никак не ожидал, что Выкса — такой расцветающий город. Конечно, это связано с тем, что там огромный, активно работающий металлургический завод. Сам завод произвел на меня очень сильное впечатление. Меня провели по огромному цеху, и я видел всю последовательность рабочих процессов, которые там происходят, от начала до конца, и у меня в результате возникло цельное впечатление. Это грандиозно! Там такая сумасшедшая энергия, сила, все время что-то неожиданное происходит! Что-то вдруг льется, что-то вспыхивает, раздается грохот. Идет бурная, невероятно активная жизнь — и ни одного человека! Гигантские пространства, абсолютно пустые, и процесс идет как бы без людей вообще.

Во времена трудового героизма любой процесс требовал участия десятков людей, но выясняется, что никакого героизма и не нужно, а грандиозное дело прекрасно делается и проходит все этапы. Наблюдение за этими процессами — одно из самых приятных впечатлений. Завод старый, его история начинается еще с петровских времен, там очень укорененные традиции. Но видно, что именно в последние 10–20 лет он расцветает. И это замечательно, потому что столько примеров обратного, когда как раз в 1990-е годы все приходило в упадок. И люди они очень интеллигентные.

Эрик Булатов. «Слава КПСС». 2003–2005. Частное собрание

Эрик Булатов. Все не так страшно (фрагмент). 2002. Частное собрание

Эрик Булатов. Иду. 1975. Частное собрание

— Вы согласны с тезисом, что на внутренний мир человека влияет то, что его окружает? Как, по-вашему, меняется человек, который видит красивые здания, картины, скульптуры?

— Я надеюсь, что они вызывают какой-то отклик. Во всяком случае, пробуждают какие-то потребности или импульсы, которых не было в поле внимания человека… Конечно, сознание человека должно меняться под влиянием искусства. Даже если оно оказывает какое-то негативное впечатление. Допустим, человеку что-то не нравится или даже вызывает возмущение, но заставляет его задуматься. Вообще, восприятие искусства начинается не от понимания, а от какого-то контакта между произведением искусства и сознанием или, может быть, даже подсознанием человека. Важнее всего живое восприятие.

Художник Эрик Булатов. 2006 год. Фотография: Михаил Фомичев / ТАСС

— Ваши картины представлены во всех главных музеях мира — от Третьяковской галереи до Музея Гуггенхайма. Расскажите, в чем разница восприятия в разных странах?

— Их по-разному воспринимают. Кому-то это нужно, кому-то нет, каждый для себя что-то находит или не находит. Могу сказать, что во Франции восприятие достаточно активное и хорошее. В каком-то смысле мои картины советского времени легче воспринимать иностранцу, чем русскому. Потому что смысл моих картин — это всегда пространственные взаимоотношения и с изображением, и самой картиной. А наше сознание пространственную сторону как-то вообще пропускает. Во всяком случае, пропускало раньше, воспринимая только слова, которые в общем-то и не имеют значения, из-за того, что материал был горячий.

Человек видел, допустим, картину «Слава КПСС» и думал: «А, я это знаю. Это политический лозунг». А иностранец воспринимает визуальный образ. Это очень важно — воспринимать визуальный образ «Славы КПСС». Когда мы смотрим на эту картину с точки зрения пространственной, заметно, что буквы близко, а небо далеко. Они далеко друг от друга, пространственно никак не связаны, у того и у другого — разные жизни, разные пространства. Понятно, что эти буквы представляют собой препятствие, клетку, которая мешает нам увидеть мир, мешает смотреть, не пускает нас туда. Оказывается, что на картине не единство, связывающее буквы и небо, а наоборот, противоположность, вражда. В России это всегда воспринимали совершенно иначе.

Никто этого не считывал, старались найти какую-то иронию, но иронии-то никакой не было. Я ничего не изменил «иронически» в этом образе, я его точно воспроизвел. Но контакт никак не получался. А у иностранцев другое восприятие. Помню, меня поразило, что принцу Монако, которого я водил по своей выставке в музее Монако, ничего не надо было говорить. Он сразу сказал, что буквы на этой картине не пускают нас туда.

Читайте также:

Художник Эрик Булатов. 2018 год. Фотография: Natache, URA.Ru / ТАСС

— В ваших картинах много света, почему? Как вы пришли к идее света вообще? Не цвета, не формы, не содержания, а именно света?

— Это не идея, это некая потребность в свете и необходимость. Я всю жизнь верю, что в основе всего — свет. Не мрак, а именно свет.

— Кого из художников, кто воспевает свет, вы еще знаете?

— Олег Владимирович Васильев. Я считаю, что это самый наш лучший художник, гораздо лучше, чем я. Считаю его великим русским художником, и у нас общий взгляд.

— Вы — один из основателей московского концептуализма. Какие общие точки и какие расхождения у вас с Дмитрием Приговым и Ильей Кабаковым, которые тоже связаны с этим движением?

— С Дмитрием Приговым у нас, по-моему, совсем ничего общего нет. А с Кабаковым одно время много было общего, но потом оказалось, что мы пошли в разные стороны.

Эрик Булатов. «Хотелось засветло, ну не успелось». 2002. Частное собрание

Эрик Булатов. Разрез. 1965–1966. Частное собрание

Эрик Булатов. «Наше время пришло». 2009–2010. Частное собрание

— Если бы неискушенный зритель попросил вас буквально в нескольких предложениях объяснить концептуализм как направление, что бы вы сказали?

— Если бы мне кто-то это объяснил, я был бы ему благодарен за это (улыбается).

Художник Эрик Булатов с супругой Натальей. 2013 год. Фотография: Валерий Шарифулин / ТАСС

— На аукционах ваши работы продаются за огромные деньги. Есть ли такие, которые вы не продаете? Почему? Какая у вас самая любимая и нелюбимая работа?

— Конечно, какие-то картины нравятся больше, какие-то меньше. Надеюсь, что совсем плохих все-таки нет. Работа над каждой картиной идет долго, и что-то хорошее в каждой, думаю, все-таки есть. Но, конечно, есть любимые картины, которые мы с Наташей (супруга художника Наталья Булатова. — Прим. ред.) не продаем. Это во многом зависит не от меня, а от Наташи. У нее есть любимые картины, и она распоряжается.

— Как вы вообще поняли, что вы — художник и можете этим зарабатывать?

— Наверное, когда почувствовал, что-то, что я делаю, — это уже результат моего собственного рабочего опыта. Я стою на своих ногах, у меня есть свое место и свои представления о том, как устроен мир, о своей работе и о том, почему я что-то делаю так, а не иначе. И я понял, что дальше уже — мой путь. Не просто освоение чужого опыта, а мой опыт и его развитие. Долгое время то, что я делал, было освоением чужого опыта, были попытки двигаться то в одну сторону, то в другую, но в конце юнцов, я понял круг проблем и то, о чем вам сказал. Этот круг проблем, в сущности, описан Владимиром Владимировичем Фаворским. Это мой главный учитель, хотя формально я на это никаких прав не имею, но он по-настоящему повлиял на меня. Я ему никогда не подражал, но он сформировал мои мозги. Пространственность и свет — главное, что я понял и от него получил. Это осталось основным для меня. Навсегда.

Художник Эрик Булатов. 2005 год. Фотография: Эмиль Матвеев / ТАСС

— Расскажите, с чего начинается новая картина?

— С какого-то впечатления. Какой-то визуальный образ вдруг почему-то действует на вас. Жизнь, конечно, очень разнообразна и предлагает массу впечатлений, но одно из них, даже, может быть, совсем незначительное, почему-то вдруг действует так, что необходимо его выразить. Но это на самом деле непросто. Одно дело, когда этот визуальный образ в голове, а другое дело, когда он материализуется. Потому что, как правило, когда начинаешь что-то делать, получается что-то непохожее. А смысл работы в том, чтобы выразить то, что я вижу. Собственно говоря, так и идет работа над картиной.

— Как вы работаете, как строится ваш день?

— Встаю, завтракаю — и работаю, сколько могу. Днем час сплю и потом еще немножко работаю. Сколько смогу.

Художник Эрик Булатов. 2013 год. Фотография: Валерий Шарифулин / ТАСС

— Если бы нужно было написать плакат про сегодняшний день, какой лозунг вы бы выбрали?

— Если говорить о сегодняшней ситуации, у меня есть картина «Формула самозащиты», на ней слово «Насрать» и два раза слово «Exit». Мне кажется, что это как раз ответ на ваш вопрос, потому что в сегодняшней ситуации на сознание каждого человека обрушивается невероятная агрессия и прессинг массмедиа. По-моему, они стараются сформировать некое типовое, одинаковое человеческое сознание, такое как этому массмедиа нужно. Мы же вместо информации получаем указания, что надо думать, о чем и как. Поэтому надо как-то защищать себя и свое сознание, сохранить человеческое достоинство и собственное право на мышление. Вот в этом задача. Для меня выход такой: совершенно не реагировать, полностью игнорировать все это и делать свое дело. Если хотите, это тоже можно сделать лозунгом.

Эрик Булатов. Картина и зрители (фрагмент). 2011–2013. Частное собрание

Эрик Булатов. Горизонт (фрагмент). 1971–1972. Частное собрание

Эрик Булатов. Лувр. Джоконда (фрагмент). 1997–1998 / 2004–2005. Частное собрание

— За кем из современных авторов вы с интересом следите?

— Честно говоря, я уже не очень за этим слежу. Мне нравится Ансельм Кифер, Дэвид Хокни, американец Эд Рушей. Но, в принципе, современное искусство я не люблю. Думаю, что оно слишком сильно оторвалось от своих корней и критерий качества потерян. Раньше он был, достаточно примитивный, но был — мастерство. Было ясно, что этот художник умеет рисовать, а этот не умеет. А сейчас художник вообще не обязан уметь рисовать. Самый модный и дорогой современный художник Джефф Кунс практически карандаша в руках не держал. Но тем не менее он великий художник современности. Почему? Потому что его продают за самую высокую цену. Значит, критерием качества стараются сделать рыночную цену. Это очень плохо и опасно. Искусству-то ничего не будет, оно всегда будет существовать и переживет все эти неприятности и трудности, потому что без искусства человеку нельзя жить. Но наше время не будут вспоминать как время расцвета искусства.

— Марсель Дюшан в работе «Данное» указывал путь развития искусства, что вы о ней думаете?

— Думаю, это очень важная работа, итог его жизни, наследие и это как раз указание на то, куда следует искусству дальше двигаться. Он показывает необходимость связи с классическим искусством, и это, я думаю, самое важное. Сексуальные проблемы, которые он затрагивает, меня как-то не беспокоят и не интересны. Думаю, что они и не важны. Это скорее привязка к некой литературе. На самом деле он, как я убежден, показал то, что он сделал: разрушил картину и заменил ее совершенно другим представлением и пониманием мира и нашего сознания. А здесь он возвращается к тому, что опять старается восстановить картину, но уже на новой основе, с некоторыми изменениями, которые стали результатом времени, прошедшего с момента разрушения картины до сегодняшнего дня. Открылись какие-то новые возможности, но вместе с тем стала понятна кризисная ситуация, с которой столкнулось искусство.

— И все же в какие галереи и на какие выставки вы советуете ходить? От чего вы сами в последнее время получили самое сильное впечатление?

— В искусстве? Очень мало было впечатлений от искусства. Я же почти из мастерской не вылезал, работал. Обычно мы каждый год ездим во Флоренцию с Наташей. Мне это очень важно, а на сей раз мы и во Флоренции не смогли побывать.

Художник Эрик Булатов. 2018 год. Фотография: Natache, URA.Ru / ТАСС

— Вы работали над новой картиной «Rue Saint-Denis»?

— Да. Кажется, мне на сей раз удалось выразить мое отношение к Парижу. Раньше я делал что-то фрагментарное, незначительное, а я очень люблю этот город, он для меня очень важен, и хотя его писали великие художники, а я с ними конкурировать не хотел и не хочу, но все-таки верю, что этот город не тот, который написали они. Он, может быть, тот самый, но он — другой. Я хотел выразить какое-то специальное понимание времени, которое есть в Париже. Мне кажется, что этот город показывает, как важна почва, основа. А то, что происходит сегодня, не имеет большого значения. Ведь на следующий день все это уже будет вчера. Я убежден, что все старые дома хранят память о прошлом. И когда свет падает на них, они превращаются в какие-то готические силуэты. Ведь я влюблен в готику и в ее французский период. Люди приходят и уходят, как тени, а дома помнят. Я пытался это выразить, и мне кажется, что это получилось. Этой картиной я пока доволен. Бог даст, если в Москве будет моя выставка, я ее покажу.

— Как правило, большие художники всю жизнь рассказывают об одной идее, травме, мысли, сильном впечатлении. Что пытается нам рассказать большой художник Эрик Булатов все это время?

— Не знаю. О чем я хочу рассказать, о том и рассказываю… Просто смотрите мои работы, и всё.


Беседовала: Ольга Романцова

Мастерская Петра Фоменко: Эрик Булатов

25 октября в  «Мастерской Петра Фоменко» открылась выставка выдающегося современного художника Эрика Владимировича Булатова.

Имя Эрика Булатова неразрывно связано с понятием соц-арт, одним из основателей которого его называют. Хотя сам он это отрицает и причисляет себя скорее к реалистам. Его работы выставляются в музеях и галереях от Лувра и центра Помпиду до Манежа и «Гаража», находятся в частных коллекциях по всему миру и продаются на крупнейших аукционах. Яркие, зрелищные картины, активно использующие советскую символику — «Слава КПСС», «Вход — Входа нет», «Вот» и другие – стали визитными карточками Булатова.

«Он видит то, чего не видит никто. Никто не видел, что наша жизнь битком набита идеологией. Мы все были от мостовой до крыши в идеологических плакатах», — отмечал кинорежиссёр Александр Митта. Однако сам Эрик Владимирович не считает свои картины прямыми репликами советских плакатов. «Я вообще слово „идеология“ не люблю. Меня от любой идеологии коробит. И от советской, и от рыночной. Для меня свобода возможна только через искусство… хотя [искусство] очень связано с социумом, обслуживает его и питается им, но оно самостоятельно, потому что отвечает не на вопрос „чего хочет человек“, а на вопрос „для чего человек существует“.

Искусство — как возможность для человека взглянуть на себя со стороны, дистанцироваться от реальности и отрефлексировать свою жизнь, осознав себя и пространство (в том числе социальное). Вот что важно для Булатова. И картине в этом отводится решающая роль. Картина — это „граница между пространством нашего существования и пространством искусства“, это одновременно и зеркало, и открытая дверь в иную реальность. И слово здесь обретает новую сущность: оно становится художественным образом, основным персонажем картины, тем мостом, по которому человек может „войти в картину“.

Взаимоотношения Булатова со словом, со зрителем, которого художник стремится „ввести во внутреннее пространство картины“, сделать его участником, даже соавтором работы, очень близки „Мастерской Фоменко“, которую называют „словоцентричным“ театром. И потому „Мастерской“ особенно дорого, что работы Эрика Владимировича будут представлены в фойе Новой сцены в течение двух месяцев.

Сам художник уже 25 лет живёт в Париже, редко бывает в России, и его визит в Москву в октябре — уже само по себе событие.  

Выставка будет доступна до середины декабря зрителям дневных и вечерних спектаклей Новой сцены за исключением „Триптиха“ и „Руслана и Людмилы“.

Эрик Булатов — Художник — Галерея Саатчи

В 1963 году Эрик Булатов начал подписывать свои работы. Это было началом самостоятельной творческой карьеры, последовавшей за периодом освоения им опыта, полученного от Роберта Фалька и Владимира Фаворского. В своих картинах начала шестидесятых годов, среди которых «Три поверхности», Булатов исследовал поверхность предметов на картинной плоскости. Для него картина была не только визуальным посредником, но и «живым организмом», в диалоге с которым он мог постигать окружающую его действительность.В это время Булатов воспринимал мир как «бесконечное количество поверхностей». Он обнаружил, что любой объект состоит из поверхностей, следующих друг за другом. «Обнажая одну поверхность, мы всегда сталкиваемся с другой поверхностью, но что-то заставляет нас видеть то, что стоит за каждой из них, как будто в них скрыта причина существования этих поверхностей». Для Булатова даже небо представлялось куполом, сводом, то есть поверхностью чего-то.

В Three Surfaces несколько фигур накладываются друг на друга и движутся к нам.В геометрическом центре абстрактной композиции мы различаем две фигуры, одну белую и одну пурпурную, расположенные поверх другой белой, неровной прямоугольной формы. Три точки этой прямоугольной формы касаются краев картины, при этом охристый фон, на котором размещены все три фигуры, выходит за пределы картины на все четыре стороны. Цвета наносятся светотенью, чтобы обозначить области тени и света, создавая иллюзию объема и трехмерности. Поэтому мы склонны читать композицию как натюрморт.Изображенные предметы представляют собой, по сути, несколько листов бумаги, частично скомканных, сложенных или разложенных плоско. Чтобы иметь возможность сосредоточиться на изображении относительно плоских поверхностей, а не глубокого, удаляющегося пространства, художник решил изобразить свой предмет, если смотреть прямо сверху, а не сбоку.

Создается впечатление, что эти листы бумаги живут своей собственной жизнью: что-то внутри них приводит их в движение. Но причина этого движения непонятна и невидима для нас, потому что она лежит под поверхностью.Мы видим только отношения поверхностей, возникающие в результате этих невидимых процессов. Метаморфоза, происходящая в «Трех поверхностях», может произойти с любым объектом, если мы будем достаточно долго всматриваться в него, выделяя его из массы других объектов. Фиксируя взгляд на каком-либо из них, мы придаем ему особый, индивидуальный характер, а все остальное становится второстепенным. Точно так же мы выделяем белые и пурпурные фигуры на охристом фоне, выделяя их среди всего остального вокруг.Сам фон, хотя и представляет собой вибрирующую поверхность, скорее растворяется под набухающими поверхностями листов бумаги, которыми в первую очередь являются предметы с поверхностью, выделяющей их из окружающего бесконечного пространства. В то же время они имеют свой объем, который также содержит фрагменты пространства.

Уже в этой картине мы видим свидетельства размышлений Булатова над пространством, которые впоследствии должны были стать одним из основных элементов его творчества. Однако в этой картине пространство проявляется в связи с необходимостью исследования поверхности.Получается, что поверхности нужно пространство, чтобы не остаться безжизненной плоскостью. Таким образом, в живописи двухмерные плоскости преобразуются в трехмерное изображение. Иллюзия пространства порождает движущийся к нам рельеф: изображение не направлено внутрь живописного пространства; вместо этого он поворачивается наружу и к зрителю, пытаясь оторваться от самолета.

Отношение предмета к пространству, которое исследует Булатов в этой картине, обусловлено самим процессом возникновения предмета.В период работы над «Тремя поверхностями» он попытался в статье «Начало» (1963-64) изложить основные художественные задачи, которые ставил перед собой: «Рождение предмета в пространстве есть растянутое во времени событие. Я пытаюсь совершить обратное путешествие во времени, чтобы понять, как возникает объект, чтобы вернуться к первоначальному импульсу, который привел пространство в движение». Для Булатова этим импульсом является энергия света, источником которого может быть как предмет, изображенный на картине, так и что-то вне поля зрения.Но в любом случае это главная причина появления предмета на картинной плоскости. Энергия этого света сосредоточена в центре картины. Создается впечатление, будто от предметов исходит внутренний свет, свет, который Булатов запечатлел во множестве тонких оттенков, чтобы оживить эти предметы.

Алла Чернецкая

Эрик Булатов Художник :: люди :: Россия-ИнфоЦентр

‘Живопись – моя опора, с ее помощью я могу перевернуть мир; живопись — мой собеседник, помогающий найти ответы», — говорит Эрик Булатов в документальном фильме, приуроченном к его нынешней ретроспективной выставке «Здесь».

Русский художник Эрик Булатов — один из лидеров московского нонконформистского искусства. Сочетая традиции Владимира Фаворского и современный авангардизм, он создал свой собственный стиль, в котором элементы соц-арта сочетаются с тонкой пространственной игрой. Его картины 1970-х годов с огромными советскими гербами и девизами на фоне пейзажных просторов напоминают идеологические плакаты, пропагандистские лозунги которых осаждают любое пространство. В противовес тем враждебным штампам, навязанным идеологией, художник использует «свободные» поэтические слова для расширения пространства и наполнения его сокровенным смыслом.

Эрик Владимирович Булатов родился в г. Свердловске (ныне Екатеринбург) 5 сентября 1933 г. После переезда в Москву учился в Суриковском художественном институте, по окончании которого в 1958 г. художник начал переучиваться и – не без влияния Р. Р. Фалька и Вирджиния Фаворского – развивать устойчивую независимость от официальной доктрины соцреализма. С 1959 года Булатов работал иллюстратором детских книг. В советское время его талантливые иллюстрации (обычно созданные в соавторстве с Олегом Васильевым) пользовались большой популярностью.

Оригинальный поставангардный стиль Эрика Булатова сложился к концу 1960-х годов путем экспериментов с различными модернистскими манерами. Художник достигает мощного социального гротескного эффекта, соединяя воедино стандартные натуралистические пейзажи и крупные плакатные символы.

Так, в его полотне «Горизонт» (1971–1972) красная лямка ордена Почета отсекает морские просторы; а надпись «Слава КПСС» (1975) на одноименной картине загораживает небо, как решетка.Подчеркивая контраст пропаганды и реальности, Булатов приближается к соц-арту; однако он не ограничивается сатирой, а размышляет о пределах искусства и реальности вообще. Постепенно сатира уступает место более эпическому созерцанию в его произведениях.

Эрик Булатов стал известен на Западе к концу 1980-х как «художник перестройки», начал жить и работать в Нью-Йорке в 1989 году и переехал в Париж в 1992 году.

Выставка «Здесь», недавно открывшаяся в Третьяковской галерее на Крымском Валу, позволяет восполнить пробел в восприятии масштаба булатовского дара. Это первая в России и самая масштабная ретроспективная выставка классика концептуальной живописи.

Три года назад в Москве прошла персональная выставка Эрика Булатова, приуроченная к его 70-летию. Как ни странно, это была первая персональная выставка художника на родине, которую он покинул в 1989 году. В ту экспозицию входила в основном графика.

Нынешняя выставка представляет около 150 картин, рисунков и иллюстраций, собранных из 29 крупных европейских и американских музеев и частных коллекций.Работы предоставлены Le Centre National d’Art et de Culture Georges Pompidou, Ludwig Museum, Fondation Dina Verny-Musee Maillol, Zimmerli Art Museum и другими.

На выставке представлены его ранние реалистические картины, опыты абстракции, книжная иллюстрация, рисунки и наброски, работы «красной серии» (красной краской подчеркиваются границы между измерениями реальности и искусства), знаменитое «слово» картины и рисунки мелками. К выставке издан каталог о Булатове, содержащий его собственные статьи, а также репродукции большинства его работ.Посетители могут посмотреть короткую версию недавно снятого документального фильма с интервью артиста.

Самая полная ретроспективная выставка Эрика Булатова «Здесь» проходит в Третьяковской галерее на Крымском Валу до 19 ноября 2006 года.

>

Эрик Булатов — аукционные рекорды

Эрик Булатов (1933 г.р.) работает/живет в Российской Федерации. Эрик Булатов известен своими масштабными пейзажами, небоскребами, городскими сценами и фигурной живописью-каллиграфией.

Ниже представлен обзор выставки работ художника.

Эрик Булатов родился в Свердловске в 1933 году, вырос в Москве. Он начал учебу в Московском художественном училище и закончил в Суриковском институте в 1958 году. Проработав несколько лет иллюстратором детских книг для государства, Булатов разочаровался в творческих и политических ограничениях своего положения и побудил его начать создавать неофициальные произведения. искусства.

Эта выставка, проходившая с 15 октября по 26 ноября 1989 года в Обществе Возрождения в Чикаго, первая комплексная выставка крупного современного советского художника в Чикаго, состоит из двадцати трех крупномасштабных работ, написанных между 1967 и 1988 годами, все выполнены » неофициально» в контексте советского общества и его власти.?? Картины Булатова — это большие, красочные, реалистичные изображения пейзажей, неба, городских пейзажей и людей, многие из которых закрашены и частично затемнены кривыми словами или фразами. Метафорический …  [Отображается 1000 из 2680 символов.]  Биография исполнителя

Записи аукциона художников

. В настоящее время в базе данных askART хранится 148 аукционных лотов по Эрику Булатову (из них 104 аукционных пластинки проданы и 0 выставлены на аукцион.)

Картины художника на продажу и требуется

. Есть 0 произведения искусства, выставленные на продажу на нашем сайте галереями и арт-дилерами . Есть 0 галереи и арт-дилеры, перечисляющие произведения искусства Эрика Булатова как «Разыскиваются» или «Продаются» .

Исследовательские ресурсы

. askART перечисляет Эрика Булатова в 0 своих исследований Essays. У Эрика Булатова есть 6 примеров подписей художников, доступных в нашей базе данных.

Похожие исполнители

. Доступны 24 похожих (родственных) исполнителя Эрик Булатов: Иван Чуйков, Илья Кабаков, Олег Целков, Леонид Соков, Александр Косолапов, Комар и Меламид, Василий Яковлевич (Василий) Ситников, Олег Васильев, Наталья Нестерова, Владимир Янкилевский, Дмитрий Плавинский, Татьяна Назаренко, Гриша (Григорий) Давидович , Владимир Овчинников, Эдвард (Эдик) Штейнберг, Тимур Новиков, Борис Орлов, Оскар Яковлевич Рабин, Борис Петрович Свешников, Александр Волков, Петр Беленок, Лидия Мастеркова, Вагрич Бахчанян

Статистика продаж

. 148 аукционных записей.

Эрик Булатов (русский, 1933 г.р.) Этюд для Nonstop

Провенанс
Приобретен непосредственно у художника частным европейским коллекционером
Отсюда по происхождению

В 1990 году Эрик Булатов участвовал, пожалуй, в одном из самых важных и уникальных паблик-арт проектов связанных с падением Берлинской стены. По заказу коллекционера Сильвестра Верже в проекте приняли участие Эдуардо Чиллида, Арман, Даниэль Буррен, Ричард Лонг, Деннис Оппенгейм, Миммо Паладино, Илья Кабаков и Гриша Брускин среди других всемирно известных художников, которым было предложено использовать бетонные фрагменты Стены в качестве опоры для их художественное выражение свободы.

Построенная в 1961 году, Берлинская стена служила физическим и идеологическим барьером между Германской Демократической Республикой и Федеративной Республикой Германия, а также разделяла город Берлин вместе с его людьми, семьями и связями, став одним из самых драматичных и болезненные символы холодной войны. Его деконструкция стала актом падения «железного занавеса» и разоблачением противоположных политических систем, существовавших в Восточном и Западном Берлине.

В то время как многие из художников-участников использовали различные средства массовой информации для проекта, Булатов Nonstop представил нарисованное изображение знака «Стоп», разорванного пополам, чтобы открыть синий круг, указывающий на открытый маршрут позади, подчеркнутый белыми стрелками в центр композиции.Работа стала метафорой окончательного разрыва социальных и политических границ к свободе и самовыражению.

Предлагаемые этюды для Nonstop , датированные 1988 годом, можно считать ранними, но принципиально важными для понимания творческого процесса Булатова и концепций произведения. В то время как художник значительно изменил конечную композицию, использование размашистых стрелок, передающих стремительное движение вперед, Булатов сохранил в финальной версии Nonstop. Образное изображение бетонных блоков в этюдах вызывает ассоциации с бетонной опорой, использованной в проекте 1990 года, а также с общим представлением об идеологических барьерах послевоенной эпохи и сохраняющихся сегодня.

Репродукцию Nonstop , 1990, см. Рут Аддисон, изд. Снежаны Крастевой, Эрик Булатов, Музей современного искусства «Гараж», Москва, 2016, с. 83.

Благодарим Сергея Попова за помощь в каталогизации данного лота.

Эрик Булатов Свобода — Свобода Артикунат

0

0

0

0

0

1

Обзор 2022 Весенний каталог

Отдатчик


Kerber

Формат книги
в твердом переплете, 9,25 х 11 дюймов. / 96 стр/68 цвет.

СТАТУС ИЗДАНИЯ
Дата публикации 01.03.2007
Распродано

РАСПРОСТРАНЕНИЕ
D.A.P. Exclusive
Каталог: ВЕСНА 2007 с. 137   

ПОДРОБНЫЕ СВЕДЕНИЯ О ПРОДУКТЕ
ISBN 9783938025703 ТОРГОВЫЙ
Цена по прейскуранту: 44 доллара США.00 CDN $ 55.00

Доступность
Доступно

4

Предварительный просмотр Наша Весенняя 2022 Каталог, размещение более 500 новых книг по искусству, фотографии, дизайну, архитектуре, кино, музыка и визуальная культура.

KERBER

Forener.Под редакцией Кэролайн Кдинг. Текст Эрика Булатова, Кэролайн Кдинг, Виктора Мизиано, Энн Пренцлер.


Если вспомнить работы Эда Руша, Герхарда Рихтера и Александра Родченко, смешанные в одно целое, то политически окрашенные картины и рисунки русского художника Эрика Булатова, проживающего в Париже, обычно начинаются с прекрасно прорисованных пейзажей, неба, и городские декорации, иногда населенные толпами или прохожими, и заканчиваются мощными графическими текстами или символами, закрашенными и частично затемняющими исходное изображение. Родившийся в 1933 году в Свердловске, ныне Екатеринбурге, на Урале, Булатов является одним из небольшой, но влиятельной группы русских художников, включая Илью Кабакова, которые нашли способ делать независимые художественные заявления вне жестко контролируемой государственной системы во время коммунистического режима. эпоха. Его картины, играющие с условностями соцреализма, способны одновременно передать глубокую критичность и чувство оптимизма. В этом томе представлены картины с конца 80-х годов до наших дней, подборка ранее не публиковавшихся рисунков и оригинальное эссе художника.


&nbsp

источник книг по искусству и культуре в мире искусства

&nbsp &nbsp

НЬЮ-ЙОРК
Демонстрационный зал по предварительной записи
75 Broad Street, Suite 630
New York NY 10004
Тел. : 212 627 1999

ЛОС-АНДЖЕЛЕС
Выставочный зал по предварительной записи
818 S.Broadway, Suite 700
Лос-Анджелес, Калифорния


Тел. 323 969 8985

ООО «АРТБУК»
Д.А.П. | Distributed Art Publishers, Inc.

Все содержимое сайта Copyright C 2000-2017 принадлежит Distributed Art Publishers, Inc. и соответствующим издателям, авторам, художникам. Для получения разрешения на воспроизведение обращайтесь к правообладателям.

D.A.P. Каталог
www.artbook.com

& NBSP

00

Формат: HAPDCOVER, 9. 25 x 11 дюймов / 96 страниц / 68 цветов.
ПРЕЙСКУРАНТНАЯ ЦЕНА: 44,00 долл. США
ПРЕЙСКУРАНТНАЯ ЦЕНА: 55 долларов США
ISBN: 9783938025703
ИЗДАТЕЛЬ: Kerber
ДОСТУПНО: 01.03.2007
РАСПРОСТРАНЕНИЕ: D.A.P.
РОЗНИЧНЫЙ ДИСК: ТОРГОВЛЯ
СТАТУС ИЗДАНИЯ: Распродано
НАЛИЧИЕ: Нет в наличии Каталог: Весна 2007 Page 137

00

00

Пресс-запросы

Тел: (212) 627-1999 Ext 217
Факс: (212) 627-9484
Электронная почта для запросов прессы: [email protected]

ЗАКАЗЫ НА ПЕРЕПРОДАЖУ
D.A.P. | Распространенный арт Издательство
Тел: (212) 627-1999
Факс: (212) 627-9484
Обслуживание клиентов: (800) 338-2665
Торговая торговля электронной почтой: [email protected] com

Эрик Булатов: Свобода есть свобода

Опубликовано Кербер.
Предисловие Вайта Грнера. Под редакцией Кэролайн Кдинг. Текст Эрика Булатова, Кэролайн Кдинг, Виктора Мизиано, Энн Пренцлер.

Напоминая работы Эда Руша, Герхарда Рихтера и Александра Родченко, смешанные в одно целое, политически окрашенные картины и рисунки уроженца России, парижского художника Эрика Булатова обычно начинаются с прекрасно прорисованных пейзажей. , небо и городские пейзажи, иногда населенные толпами или прохожими, и заканчиваются мощными графическими текстами или символами, закрашенными и частично затемняющими исходное изображение. Родившийся в 1933 году в Свердловске, ныне Екатеринбурге, на Урале, Булатов является одним из небольшой, но влиятельной группы русских художников, включая Илью Кабакова, которые нашли способ делать независимые художественные заявления вне жестко контролируемой государственной системы во время коммунистического режима. эпоха.Его картины, играющие с условностями соцреализма, способны одновременно передать глубокую критичность и чувство оптимизма. В этом томе представлены картины с конца 80-х годов до наших дней, подборка ранее не публиковавшихся рисунков и оригинальное эссе художника.

Больше онлайн по адресу: http://www.artbook.com/3938025700.html

Erik Bulatov | Widewalls

Эрик Булатов — российский живописец, график и книжный иллюстратор.Он принадлежит, наряду с Ильей Кабаковым, к небольшой, но значительной группе русских художников, которые в отрыве от государственного регулирования советской художественной системы достигли вполне самостоятельных форм художественного выражения.

Ранние годы Эрика Булатова

Эрик Булатов, 1933 года рождения, окончил Московскую среднюю художественную школу для особо одаренных детей, где учился у Олега Васильева и Ильи Кабакова, которые также стали мэтрами неофициальной арт-сцены Москвы.В 1952-1958 годах он был лучшим студентом живописного факультета Суриковского института и должен был окончить его с золотой медалью. За то, что он организовал студенческий бунт против учебной программы учителей, его лишили награды. Работал иллюстратором детских книг в издательствах вместе с Олегом Васильевым. Он не мог выставляться в СССР из-за цензуры, за исключением коротких выставок в Курчатовском институте и кафе «Синяя птица» в Москве в 1965 и 1968 годах.

Политический и культурный фон творчества Булатова

Значение его работ и символические коды, которые он использует, являются продуктами его культурного происхождения. Булатов прожил большую часть своей жизни в России, переехав в Париж только в 1991 году, и эмблемы и типографика социалистического прославления безошибочно узнаваемы в его творчестве.
Несмотря на тяжелые условия работы, Булатов не эмигрировал, а продолжал развивать свою деятельность в России вплоть до распада Советского Союза, когда он переехал во Францию.Картины Булатова можно отнести к сфере политического искусства, несмотря на отсутствие в них однозначных политических или идеологических посылов. Его особые способы художественного выражения привязаны к определенному времени и месту, а также порождают множество визуальных ассоциаций. Для манеры политического комментария Булатова характерно то, что он подрывно объединяет противоположные импульсы.

Стиль Эрика Булатова

Эрик Булатов считается аффилированным с московским концептуализмом, соц-артом и гиперреализмом, но художник утверждает, что игра с образами и идеологией советской официальной культуры ему не так интересна, как гораздо более абстрактные и даже формальные темы — вопросы о том, что такое картина и как поверхность картины соответствует поверхности изображаемых предметов.Рисунки и картины Булатова обладают необычайной связностью. Его уникальная, строгая изобразительная система впервые была выражена в его словесных изображениях 1970-х годов, где он анализировал взаимодействие контрастирующих символических систем, таких как язык и образы или абстракция и иллюзия — тема, которой он занимается до сих пор.
‘Картинка другая. Это единственная реальность, которой я доверяю и верю. Мир вокруг нас слишком активен, слишком нестабилен, чтобы мы могли искренне верить в него; все находится в состоянии течения, все меняется.Неизменна только картинка», — заявил Эрик Булатов в 1987 году.

Выставки Эрика Булатова

Большая часть его работ находится в крупнейших государственных и частных коллекциях Европы, России и США. После 1989 года его активная художественная и выставочная деятельность базировалась в Нью-Йорке, пока в 1992 году он не переехал в Париж. В 2006 году состоялась первая ретроспективная выставка его картин в России, в Третьяковской галерее в Москве. В 2008 году Булатов стал почетным членом Российской академии художеств.

Эрик Булатов живет и работает между Парижем, Франция и Москвой, Россия.

Эрик Булатов | Русский художник

В России: ХХ век

Илья Кабаков, Михаил Шемякин и Эрик Булатов. Они использовали такие разнообразные техники, как примитивизм, гиперреализм, гротеск и абстракцию, но их объединяла общая неприязнь к канонам соцреализма. Мягкие монументальные жилищные проекты доминировали в архитектурной продукции послевоенного периода; позже в этом веке таких структур было все больше…

Подробнее»,»url»:»Introduction»,»wordCount»:0,»sequence»:1},»imarsData»:{«INFINITE_SCROLL»:»»,»HAS_REVERTED_TIMELINE» :»false»},»npsAdditionalContents»:{},»templateHandler»:{«name»:»INDEX»},»paginationInfo»:{«previousPage»:null,»nextPage»:null,»totalPages»:1} ,»seoTemplateName»:»РАЗДЕЛЕННЫЙ ИНДЕКС»,»infiniteScrollList»:[{«p»:1,»t»:83999}],»familyPanel»:{«topicLink»:{«title»:»Эрик Булатов»,» url»:»/biography/Эрик-Булатов»},»tocPanel»:{«title»:»Каталог»,»itemTitle»:»Ссылки»,»toc»:null},»groups»:[],»showCommentButton «:false,»fastFactsItems»:null},»byline»:{«contributor»:null,»allContributorsUrl»:null,»lastModificationDate»:null,»contentHistoryUrl»:null,»warningMessage»:null,»warningDescription»: null},»citationInfo»:{«contributors»:null,»title»:»Эрик Булатов»,»lastModification»:null,»url»:»https://www. britannica.com/biography/Erik-Bulatov»},»websites»:null,»lastArticle»:false,»freeTopicReason»:»TOPIC_IS_INDEX_PAGE»}

Узнайте об этой теме в статьях:

Русское искусство

  • В России: XX век

    Илья Кабаков, Михаил Шемякин и Эрик Булатов.Они использовали такие разнообразные техники, как примитивизм, гиперреализм, гротеск и абстракцию, но их объединяла общая неприязнь к канонам соцреализма. Мягкие монументальные жилищные проекты доминировали в архитектурной продукции послевоенного периода; позднее в этом столетии таких конструкций стало все больше…

    Подробнее
.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.